home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


17

Софи. Зал Картографии

В поисках славы

Софи следовало бы думать о Змее.

О Змее, в жилах которого течет кровь Артура. О Змее, который держит в страхе Леса. О Змее, который убил их друга и теперь намерен расправиться с ними самими.

Но она не могла думать о Змее. Все мысли Софи были заняты сейчас гортензиями.

– Эти гортензии опутали весь замок, – шепнула она Агате, кивая на тысячи круглых цветочных головок. Розовые, пурпурные, желтые – они, казалось, заполняли в замке Жоли каждый сантиметр свободного пространства. – Я терпеть не могу гортензии, Агги. Они мне напоминают человеческие мозги …

– Тсс! – остановила ее Агата и продолжила о чем-то шептаться с Николь.

Софи замолчала. Цепь, к которой все они были прикованы, продолжала тащить их за собой все дальше в глубь королевского замка. Перед цепью шел спешившийся юный пират по имени Тиаго с татуировками вокруг глаз. Остальные конвоировавшие их пираты остались снаружи, во внутреннем дворе замка, и, по-прежнему сидя верхом на своих лошадях, наблюдали за тем, как втягиваются сквозь огромные двери замка прикованные к цепи пленники. Экипаж «Игрэйны» входил в замок неохотно, пленники едва передвигали ноги и были похожи на ходячих мертвецов. Каждого входящего в замок пленника сидящие в седле пираты награждали пинком в зад. Так они проводили в двери Эстер, Анадиль, Дот, Хорта, Богдена, Уильяма… Но когда подошла очередь Софи, юный пират по имени Уэсли – тот самый, с облупившимся от загара лицом – лишь ухмыльнулся и громко зашипел по-змеиному:

– Ш-ш-ш-ш!

Нет, все-таки это было очень глупо, что Софи думала о каких-то дурацких цветах, когда им оставались считаные минуты до встречи со Змеем. Впрочем, дело, пожалуй, было не в этих несчастных гортензиях – просто Софи раздражало в этом замке буквально все: назойливые «веселенькие» цвета, такой же назойливый, ничем не истребимый приторный «карамельный» аромат, висящие на стенах сладенькие портреты королевских отпрысков, играющих с ухоженными собачками… Ужасно раздражал и бесконечно повторяющийся гимн Жан-Жоли, безостановочно звучавший откуда-то прямо изнутри этих украшенных цветочками стен («Улыбнись! Веселись! Нет на свете прекрасней земли, чем родная моя Жан-Жоли!»). Хотя, если честно, гораздо сильнее Софи выводило из себя то, что никто не оценил по достоинству ее недавний подвиг, когда она спасла жизнь всем своим товарищам, с таким блеском выступив перед пиратами. Но больше всего ее бесили Агата и Николь, которые шептались друг с другом, как лучшие друзья.

Софи, конечно, понимала, что не вправе осуждать Агату за то, что она завела себе новую подругу. Агги может дружить с кем захочет, хоть с несносной Читательницей-первоклашкой.

Но почему же тогда такой расстроенной, такой выбитой из колеи чувствует себя Софи?

Она была настолько взволнована тем, что теперь они снова вместе с Агатой, так увлечена их новым приключением, что не заметила, как к ней вернулась былая опустошенность – та самая, которая заставляла Софи раздражаться на своих студентов, порой испытывать отвращение к своим обязанностям декана и с непонятным наслаждением рыться в камелотских желтых газетенках, выуживая из них омерзительные слухи о новом короле.

Софи не могла понять, что с ней.

Ведь она была счастлива, став деканом, разве не так? Это было как раз то «долго и счастливо», к которому Софи так долго и упорно стремилась, и как только закончится новое приключение, она вернется к этим своим обязанностям, точно так же, как Агата вернется в Камелот готовиться к своей свадьбе. Правда, при этом Софи после возвращения останется совершенно одна, в то время как Агата… Ну, положим, не совсем одна, но рядом с ней все равно не будет Тедроса.

Впрочем, такой расклад Софи вполне устраивал. Конечно, она и впредь будет откровенно флиртовать с хорошенькими мальчиками-всегдашниками на вечерах в своей школе и сводить с ума своих студентов-никогдашников – но все это так, несерьезно, шутки ради. Потому что слишком уж хорошо Софи усвоила урок, который получила с Тедросом и Рафалом. Если даже они не смогли ее понять, то остальные тем более не поймут. Слишком уж она сильная, волевая, сложная. Парни всегда хотели, чтобы она изменилась. А она совершенно не хотела меняться и в конечном итоге раз и навсегда решила, что лучше всего для нее будет как можно дольше и как можно дальше держаться от этой трясины.

Единственным человеком, в котором действительно нуждалась Софи, была Агата. Агата помогала ей находиться в равновесии. Агата никогда не хотела, чтобы Софи менялась. Вот почему Софи была так счастлива те несколько последних дней, когда в ее жизнь вернулась лучшая подруга. Вот почему, глядя, как перешептываются Агата и Николь, Софи вдруг поняла, каким хрупким и недолгим было ее счастье.

Вот ведь ирония судьбы. Когда-то Агата мечтала только о том, чтобы всю свою жизнь безвылазно провести в Гавальдоне вместе с Софи. А Софи… Именно она подбила Агату покинуть родной городок и отправиться в погоню за счастьем и славой, зажить новой жизнью.

Вот Агата и живет своей новой жизнью.

И ее жизнь теперь совершенно не связана с жизнью Софи и никак от нее не зависит.

Софи услышала, как Николь прошептала ее имя, и немедленно спросила, толкнув Агату по ноге коленом:

– Вы что, говорите обо мне?

– Мы обсуждаем, как нам побороть Змея, – сердито ответила Агата.

– А я, значит, уже недостаточно хороша, чтобы со мной обсуждать такие вещи?

– Я поделюсь с тобой нашим планом – если ты, конечно, угомонишься, – сказала Николь.

– Нет, ты слышала, как она со мной разговаривает! – пожаловалась Софи Агате.

– Потому что у тебя язык как помело, – проворчала в ответ Агата.

– Брут неблагодарный. Между прочим, я от тебя так и не услышала ни одного слова благодарности за то, что так ловко спасла нас всех от тех парней-отморозков. Неужели нельзя было…

– Прости, нам сейчас не до этого. Мы решаем, как нам всем не умереть

– Помнится, были времена, когда ты такие серьезные планы обсуждала со мной, а не с какой-то пигалицей-первогодкой.

– Ты и есть наш план, идиотка!

– Что?! – удивленно вскрикнула Софи.

Цепь натянулась, и пленники вынуждены были остановиться. Агата и Софи медленно подняли головы и встретились с пронзительным взглядом Тиаго, стоящего у переднего конца цепи.

Повисло тяжелое молчание, прерывавшееся только развеселыми звонкими голосами, с упоением напевавшими:

Улыбнись! Веселись!

Нет на свете прекрасней земли, чем родная моя

                                                              Жан-Жоли!

Пират воткнул свою саблю куда-то в украшенную цветами стену, музыка пару раз квакнула и замолчала. Гимн кончился. Тиаго мрачно посмотрел на подруг, словно в последний раз предупреждая их, чтобы помалкивали, и похожее на погребальную процессию шествие пленников продолжилось.

Теперь уже Агата и Николь принялись пристально смотреть на Софи.

Софи покраснела. Если ее действительно решили сделать частью плана по борьбе со Змеем, имеет же она право узнать наконец, что это за план!

Стараясь успокоить свои разыгравшиеся нервы, она вместе со всеми вошла в Королевское крыло, где располагались личные покои королевской семьи. Пленники шли вдоль длинной анфилады роскошно обставленных комнат – спальни для взрослых, детские спальни, игровые комнаты, уютные маленькие гостиные, шикарные ванные комнаты. Софи на ходу заглядывала в распахнутые двери, невольно подмечая тревожные детали – разобранную постель, откупоренную бутылку вина и хрустальный бокал рядом с ней, беспорядочно разбросанные игрушки, забытую на полочке возле раковины зубную щетку с ручкой из красного дерева…

Вдруг Эстер, шагавшая самой первой, ахнула от неожиданности и резко остановилась.

Софи, как и все остальные, посмотрела вперед…

Перед ними показалась библиотека – желто-розовая, высотой в два этажа ротонда, то есть цилиндрическая беседка с куполом, погруженная в какое-то подобие громадной банки из толстого стекла, позволявшую видеть все, что происходит внутри ротонды, но не пропускавшую при этом ни единого звука. А внутри библиотеки-ротонды с высокого потолка свисали две огромные железные клетки, набитые, как сельдяные бочки, испуганными горничными, лакеями, гвардейцами, придворными и членами королевской семьи. Два голых по пояс подростка-пирата (один тощий и смуглый, второй плотненький и розовый, как поросеночек) стояли на балконе второго этажа библиотеки и, опираясь о перила балюстрады, по очереди изо всех сил раскачивали клетки, толкая их железными шестами. Клетки мотались из стороны в сторону, узники в них качались от стенки к стенке, вопили, хотя, как уже было сказано, ни один звук сквозь толстое стекло наружу не вылетал.

Пираты выглядели утомленными.

Клетка в очередной раз качнулась, и Софи заметила в ней короля Жан-Жоли в порванной и запачканной мантии. На голове короля криво сидела корона, на зубцах которой торчали гнилые то ли груши, то ли яблоки. Король обнимал двух прильнувших к нему мальчиков. Софи сразу узнала их – это они были изображены играющими с собакой на висевших в холле картинах. Кстати, тот самый пес тоже был здесь, только в другой, второй клетке. Он сидел там у ног женщины в красивом голубом платье и страдальчески мотал головой.

Цепь натянулась, потащив Софи вперед, и библиотека начала скрываться из виду. Оглянувшись, Софи встретилась взглядом с королем, и он протянул вперед руки, словно умоляя ее сделать что-нибудь. Но она ничего не могла сделать, только смотреть на все это словно турист в музее ужасов, которого уже торопят дальше, к следующему экспонату.

«Его жену убили за пару мешков с золотом, – с горечью подумала о короле Софи. – А эти мальчишки – наверное, его сыновья. Осиротели без матери».

Она невольно вспомнила о двух маленьких сыновьях Оноры, которых так сильно любил ее отец Стефан…

Агата толкнула Софи локтем в бок и незаметно кивнула в сторону клетки с женщиной в голубом платье и собакой. Только теперь Софи внимательно присмотрелась к лицу этой женщины и негромко ахнула. Это лицо она видела на плакате, валявшемся посреди мостовой.

И там его пересекала надпись «Казнена».

Постойте, выходит, королева Жан-Жоли жива?!

Софи и Агата с удивлением наблюдали, как королева пытается дотянуться рукой до соседней клетки, чтобы коснуться своих сыновей и мужа. Безуспешно…

Цепь дернулась еще раз, потащив Софи и Агату вперед, и укрытая за толстым стеклом библиотека полностью скрылась из виду.

Шагая вперед на цепи, Софи принялась размышлять о Леди Озера, которая выглядела такой же измученной, как королева Жан-Жоли. Змей мог убить волшебницу из Авалона – но не убил. Вместо этого он буквально высосал из нее всю магическую силу, оставив Леди беспомощной и испуганной. Королеву Жан-Жоли он тоже мог убить – но не убил, а распространил слухи, что она казнена. Змей мог бесследно исчезнуть с Авалона – но вместо этого оставил в руках мертвого Чеддика что-то вроде своей визитки на обрывке карты…

«Он постоянно оказывается на шаг впереди нас. Точно так же всех опережали Эвелин Садер и Рафал, – подумала Софи. – А еще Змей любит играть со своими противниками. Тоже как они…»

Тут у нее в голове мелькнула тревожная мысль: «Но зачем ему все это? Если в Змее есть кровь Артура… если он думает, что ему по силам вытащить из камня Экскалибур… зачем же тогда ему затевать все эти игры?»

Софи задержала дыхание, потому что новая мысль была еще тревожнее, неожиданней предыдущей: «А точно ли Змей гонится за короной Камелота? Не стремится ли он к чему-то другому? К чему-то гораздо… большему?»

Цепь натянулась, остановив пленников. Софи оторвалась от своих мыслей, подняла голову и увидела, что они оказались в конце зала перед высокими позолоченными дверями. Но вот массивные двери сами собой распахнулись, и за ними показался новый зал, который Софи, стоящая у дальнего конца цепи, рассмотреть как следует не могла.

И тут, тоже сами собой, как и двери, наручники Софи расстегнулись. И наручники Агаты тоже. Потом отрезок цепи, к которому были прикованы подруги, оторвался, взлетел в воздух и, сделавшись черным и блестящим как угорь, улетел внутрь открывшегося зала, моментально оказавшись вне зоны досягаемости.

– Вы двое, – сказал Тиаго, указывая на Софи и Агату своим корявым грязным пальцем. – Сюда.

Подруги взялись за руки. Татуированный пират взмахнул своей саблей в сторону открывшихся позолоченных дверей. Продолжая держаться за руки, Софи и Агата прошли в двери, на пороге оглянувшись назад, на своих остающихся прикованными к цепи товарищей.

– Он ждет, – мрачно поторопил их Тиаго.

Агата нашла взглядом Николь, хотела что-то сказать, но в этот момент двери с грохотом затворились, отрезав Софи с Агатой от их спутников, и подруги остались в просторном зале одни.

– Все, что вы спланировали со своей новой подругой, пошло прахом… – негромко сказала Софи, не двигаясь с места. – Здесь снова только мы. Вдвоем. Ты и я. Как всегда.

Агата ничего не ответила.

Они внимательно огляделись вокруг, ища взглядом ловушки.

– Здесь никого нет, – сказала Агата, выпуская из своей ладони руку Софи.

Первое, что бросилось Софи в глаза, были размеры зала. Ни по ширине, ни по высоте он не уступал самому большому бальному залу в школе Добра и Зла. Вдоль его стен выстроились в ряд стройные колонны. Ни окон, ни дверей в зале не было, как не было и мебели, если не считать длинного черного стола у дальней стены зала.

Вторым, что отметила для себя Софи, был цвет зала. Зеленый. В Жан-Жоли почти все было окрашено в веселенькие пестрые цвета и напоминало яркие пасхальные яйца, но здесь, в этом зале, все было иначе. Громадный ковер на полу, колонны, стены – все было насыщенного изумрудного цвета, и каждая поверхность имела удивительную, нигде не встречавшуюся до этого Софи фактуру – блестящую, слегка шероховатую, напоминающую змеиные чешуйки.

Даже укрепленные на стенах факелы горели, потрескивая, зеленым ясным пламенем. Софи очень хорошо знала этот цвет. Это был изумрудный цвет ее собственных глаз, а также цвет, преобладавший в старой школе Рафала, в которой одноклассников Софи из сторонников Добра пытались превратить в сторонников Зла. Правда, здесь, в Жан-Жоли, этот изумрудный цвет выглядел как-то странно, неестественно. Он выбивался из общего ряда, отчего этот зал казался порталом, ведущим в какую-то иную реальность.

Софи подняла голову и обнаружила, что не все здесь было зеленым.

В центре зала сами собой плавали по воздуху шесть белых пергаментных карт, каждая размером с большой флаг.

– Это Зал Картографии, – сказала Агата, приближаясь к картам.

– Зал чего? – не поняла Софи.

– Картографии. Зал, где хранятся карты, проще говоря. Тедрос показывал мне такой зал в первый же вечер, который мы с ним провели в Камелоте. Тот зал еще называют Большим. Там его отец совещался за Круглым столом со своими рыцарями. Там тоже, как и здесь, висели в воздухе карты соседних королевств. Тедросу не терпелось как можно скорее собраться в том зале, за тем столом со своими рыцарями… Но сделать это ему так и не удалось.

Софи заметила, каким грустным стал взгляд ее подруги, но сейчас для сочувствия и утешений не было времени.

– А эти карты… Ты сможешь узнать, что это за карты? Они не подписаны, – Софи ухватила за нижний уголок одну карту. Карта выгибалась, пытаясь вырваться из рук, словно воздушный шарик. – Вот эта, по-моему, карта Авалона. Смотри, здесь остров среди моря, на острове замок, большие ворота и озеро… – У нее перехватило дыхание, и она чуть слышно добавила моментально пересохшими губами: – Агги

Посередине озера виднелась маленькая объемная фигурка, точно такая же, как фигурки на волшебных картах профессора Доуви.

Рядом с фигуркой была прямоугольная табличка, и на ней было написано имя «Чеддик», накрест перечеркнутое черной краской.

Софи выпустила из рук карту Авалона и поспешила ухватить следующую. На черной гористой местности здесь тоже виднелись фигурки: Раван… Арахна… Дракс… Агата ухватила за уголок еще одну карту. На окрашенном в светлый цвет плоскогорье – новые фигурки: Кико… Гизелла… Хиро. Другая карта. Багряные холмы. Векс… Броуни… Мона…

– Это Карты наших квестов, – сказала Софи, инстинктивно притронувшись к висящему у нее на шее золотистому флакончику, чтобы проверить, на месте ли он.

– Тогда не стоит удивляться, что он знает наши имена и наши лица, знает, куда мы направляемся. Теперь понятно, почему так плохо идут у всех дела с дипломными заданиями, – ошеломленно выдохнула Агата, наблюдая, как медленно ползет по карте фигурка Кико. – Софи, он может отслеживать все наши передвижения! Знает, где мы, и посылает в королевства своих головорезов, чтобы мешать нам!

– Но я думала, что группы Кико и Векса потерялись! – сказала Софи.

– Не потерялись. Они просто не отвечают на запросы Доуви, – ответила Агата, переводя взгляд с карты на карту. – Но почему все группы двигаются в одном и том же направлении, вот вопрос!

Софи подпрыгнула и поймала следующую карту – с плавно изогнутой береговой линией, приморским городком на берегу и окрашенным в пастельные тона замком на холме.

– Это карта Жан-Жоли, – сказала она, разглядывая две фигурки с табличками «Софи» и «Агата». Другие фигурки – Эстер, Анадиль, Дот, Богден, Николь и Хорт – двигались, выстроившись цепочкой, прочь от замка через местность, которая была, скорее всего, королевскими садами.

– Пираты их куда-то ведут, – сказала Софи.

Глаза у нее сверкнули. По другую сторону от замка, вдали от пиратов и плененного экипажа «Игрэйны», она увидела еще три фигурки, пробиравшиеся через лесную чащу: БеатрисаРинаМиллисента

– Софи, – хрипло окликнула ее Агата.

Софи обернулась.

Агата удерживала на месте карты с группами Кико и Векса, по одной карте в каждой руке. Карты тянули Агату вверх, грозясь оторвать ее от пола. Стиснув зубы, она напряглась и подтянула их так, чтобы они оказались рядом с картой, которую держала Софи.

– Смотри, куда они все идут, – сказала Агата.

Сначала Софи не поняла, но потом все увидела. Все пропавшие студенческие группы двигались к углу своих карт. Так двигалась группа Равана. Так двигался экипаж «Игрейны».

Четыре группы.

Четыре угла.

И все они должны были сойтись в одной точке, неподалеку от того места, где стояли сейчас фигурки Софи и Агаты.

– Ринг, – сказала Агата. – Все они направляются к Рингу, – она взглянула на Софи. – Понимаешь, что это значит? Наемники Змея не просто сорвали задания наших групп – они, похоже, захватили всех студентов в плен. Вот почему никто не выходит на связь с Доуви – все находятся в руках Змея.

Подруги подняли головы, чтобы посмотреть на последнюю карту, свободно парившую в воздухе над их головами.

Тедрос. В Камелоте. В одиночестве.

Агата напряглась.

– Ну, начнем с того, что еще неизвестно, насколько этим картам можно верить, – поспешила успокоить подругу Софи. – Доуви говорила, что настоящую Карту Квестов может создать только Сториан. Откуда у Змея могут оказаться карты, созданные Сторианом? Это может быть всего лишь какой-то фокус-покус, чтобы напугать нас. Такая же ложь, как слухи о казненной королеве Жан…

Но Агата совершенно не обращала внимания на то, что говорит ей Софи.

– Слушай, – сказала она, поднимая вверх руку.

В комнате раздавался тихий шорох, словно кот царапал лапой окно.

И доносился этот шорох от дальней стены зала, возле которой стоял черный каменный стол.

Мягко ступая по толстому зеленому ковру, подруги подошли ближе к нему…

На столе лежала раскрытая книга в позолоченном переплете. Над книгой парило волшебное перо, быстро рисовавшее на чистой странице двух девушек, которые стояли возле стола и смотрели на книгу и висящее над ней черное перо.

Книга была в точности такой же, как та, что лежала у них в школе, в башне Директора школы. И перо над ней двигалось так же быстро и уверенно, как Сториан, проводя четкие линии и заполняя рисунок яркими красками.

Только вот это перо было совершенно не похоже на Сториана, решила Софи, когда присмотрелась к нему внимательнее. Начать с того, что оно было не серебряным, как Сториан, а черным. Не твердым, а гибким, похожим на угря или большого червя. При каждом движении черное перо извивалось, дрожало и казалось сделанным из какой-то вязкой массы вроде желе. А еще оно очень напоминало тот отрезок цепи, который после волшебного освобождения Агаты и Софи от наручников оторвался и улетел в этот зал. Наконец, на нем не было тех странных символов, которые вырезаны на стволе Сториана. Вместо этого перо казалось покрытым… да, покрытым чешуйками.

Закончив рисовать двух девушек, черное перо сделало подпись под рисунком:

Одна из них сегодня умрет. Но которая?

Софи увидела написанный на лице Агаты ужас.

– Это ложь, Агги. И история эта не настоящая. И это перо – это вовсе не Сториан…

Но лицо Агаты оставалось белым как мел, а глаза быстро бегали по сторонам.

– Все как прежде, – сказала она.

– Что? Я не понимаю.

– Он хотел, чтобы мы нашли и увидели это, Софи… Точно так же, как тогда…

– О чем ты?

– Вспомни, как мы встретились с Директором школы. Мы нашли на столе книгу и перо. Перо нарисовало картинку, на которой мы стоим и смотрим, как оно рисует. Все в точности, как сейчас. Ты помнишь Софи? – Агата попятилась прочь от стола, от пера, от книги и сдавленным голосом продолжила: – Мы с тобой были тогда вдвоем в какой-то странной комнате, похожей на этот зал. И стояли точно так же, как стоим сейчас. Сториан прямо на наших глазах начал писать сказку, а затем мы услышали за своей спиной голос Директора школы, который сказал…

– Это должно предвещать хороший конец.

Софи и Агата застыли на месте…

…потому что этот голос прозвучал наяву и раздался у них за спиной.


16 Тедрос. Загадки и сестры Мистраль | В поисках славы | 18 Агата. Перо, которое пишет правду







Loading...