home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 2

Идиотский день, идиотское утро, идиотская неделя и вообще, вся жизнь идиотская. Нет, ну надо было ей сорваться!! Алька винила себя в несдержанности и гордыне. Такой позор!!! Вот выставлять себя дурой — это не позор. А сказать умную мысль она постеснялась. И с мамой о таком не поделиться будет. Елена Аркадьевна компромиссов с совестью не признавала. Ее твердым убеждением было — учиться и жить так, чтобы не было стыдно и на пределе возможностей. Поэтому Алькину придурь учиться в стиле «я у мамы дурочка» он не понимала и не принимала. Терпела, но не поддерживала и свое мнение по этому поводу высказывала всегда.

После учебы Алька на адреналине неслась на дежурство. Все еще нервничая и психуя, в каморке медсестер стащила с себя и толстовку, и джинсы. Натянула нежного персикового цвета брючки и форменную курточку, белые носочки и белые же кожаные тапочки с перфорациями. В отличие от других девчонок-медсестер шапочку из нетканого материала она не носила, предпочитая консервативный колпак из ткани. Правда колпак, подаренный ей анестезиологом Артуром, был совершенно неформальным. Представьте себе только шапочку на завязках сзади лилового цвета с красными пятнами крови. Матушка, увидев такое чудо первый раз дар речи потеряла напрочь, потом пыталась поругаться. Потом решила воспользоваться служебным положением и влепить дочке выговор за неподобающий внешний вид, но Артур подлизался и к ней, подарив примерно такую же неформальщину. После чего в отделении появилась новая мода на прикольные шапочки и медицинские костюмы.

В сестринской на столе стоял разрезанный и уже частично съеденный торт. Кто-то из пациентов благополучно выписался домой и принес свои данайские дары. Почему данайские? Да потому что с подвохом. Как говорила Елена Аркадьевна, судя по подаркам при выписке, пациенты спят и видят, как бы организовать врачу сахарный диабет и алкогольный цирроз. Поэтому брать алкоголь строго-настрого запретила, а вот против сладкого женская душа бороться долго не смогла.

Дневная медсестра Валентина Максимовна степенно пила чай из кружки с названием популярного противоаллергического препарата. Основательная, полная и неторопливая, она считала, что имя Алевтина слишком старомодное и простое, посему регулярно кликала Альку Алёнушкой. Спорить, что это два разных имени было совершенно бесполезно. Важная Максимовна царским жестом требовала замолчать и продолжала гнуть свою линию.

Вот и сейчас:

— Привет, Алёнушка, давай садись чай пить. Сегодня все должно быть спокойно. Назначений немного, да и отделение полупустое. Только в тридцать седьмой Кошкину капельницу надо поставить и у Митькиной в двадцать первой температуру через 3 часа измерять. На утро троих на УЗИ подготовить. Я назначения сняла, в тетрадке посмотришь.

— Да, спасибо, Валентина Михайловна. Все сделаю. — Алька рассеяно смотрела на график дежурств. Сегодня вроде неплохая команда подобралась. Если вдруг что-то интересное в операционной подвернется, девчонки из других отделений подстрахуют.

Алька отказалась пить чай и убежала на рабочее место. Улыбаясь пробежала по всем палатам, приветливо улыбаясь выслушала всех. Заскочила к одинокой бабуле Смирновой, вновь бесперспективно попыталась понять, о чем сегодня ее жалобы и все-таки сдавшись, решила привлечь к переводу с народного на понятный язык санитарку Андреевну.

На вопрос: — Что у вас сегодня болит? Старушка горестно вздыхала, поднимала очи к небу и вещала: — Лепести суставчиками болять и крыльца ломит.

Когда Алька услышал этот шедевр в первый раз, то представила себе бабульку с крылышками, в платочке и на ромашке верхом. Разве такое в нормальном психическом состоянии привидится? Вот и ходила на обход к бабуле с переводчиком санитарской наружности. А тирада про лепести переводилась очень просто: Стопы периодически болят и лопатки ломит.

Переделав все дела, раздав на ночь градусники и выдав всем страждущим вечернюю дозу таблеток, девушка читала англоязычные статьи в журнале с красивым названием Ланцет, когда перед ней на стол лег шоколадный батончик с ее любимой помадно-сливочной начинкой.

— Аленький, привет, ты сегодня с нами?

Алька улыбнулась, она узнала этот бархатный голос, да и именно такой батончик мог подарить только Артур. Молодой анестезиолог всего два года назад закончивший ординатуру. Ему явно нравилась Алька и он пытался за ней ухаживать. Правда дальше дружеского общения дело не зашло. То ли Алька не давала повода, то ли Артур был нерешителен. В общем, эта парочка ходила вместе на операции и Артур всегда звал девушку на интересные случаи.

— Привет, Артуркин. С вами. А что, есть что-то интересное? — глаза девчонки аж засветились в темноте от предвкушения.

Артур заржал.

— Прикольная ты, Алька. Другая бы радовалась цветам, драгоценностям, квартире в центре Москвы и тачке, а тебе нужна для радости операция покровавее.

И пафосно заголосил: — Возрадуйся, дева вампирская! Везут мужика с прободной язвой. За этим и пришел к тебе. — и уже спокойнее нормальным тоном. — Ассистировать пойдешь? Владленыч оперирует. Он добро уже дал.

Алька аж взвизгнула от предвкушения. Родион Владленович был широко известен как талантливый хирург. Он стажировался за границей, ездил в экспедицию в Антарктику на год, и просто был интересным собеседником. Владленович учил Альку невзирая на то, что она еще не закончила универ. Всегда разбирал с ней ход операции и обязательно требовал самой выхаживать тех, кого она помогала оперировать.

Алька попросила Вету, медсестру из соседнего отделения присмотреть за ее пациентами, а сама понеслась в приемный покой встречать Скорую помощь, которая уже с мигалками въезжала на территорию больницы.

Пациентом оказался весьма приятный мужчина лет пятидесяти, черноволосый с сильной проседью. На мертвенно бледном лице выделялись черные брови, орлиный нос и черная же короткая стильная бородка и усы. Алька беззастенчиво пялилась на мужчину пока измеряла ему артериальное давление, снимала одежду и цепляла монитор. Он ей почему-то напоминал героя какого-то сказочного фильма. Правда особо задумываться о его внешнем виде было некогда.

Мужчина был очень плох. У него было сильное внутреннее кровотечение и без помощи он имел все шансы потерять свою жизнь. Алька точно знала, что не позволят ему уйти по-тихому. И сегодня явно будет тяжелая ночь.

— Поднимайте его в операционную! — Артур подтолкнул Альку к выходу из приемника. — Беги мойся. Я сейчас.

Алька понеслась по лестнице. Ждать лифт не было терпения. В предоперационной она стащила курточку, оставшись только в тонкой маечке и брюках, одела маску и защитный щиток, намылила руки, тщательно промывая ногти и между пальцев, смыла теплой водой, закрыла локтем кран, обработала руки антисептиком и, подпрыгивая от нетерпения, прошла в операционную.

Пациент уже лежал на столе и его мазали коричневым раствором, обкладывали бельем, готовя операционное поле, а Артур сосредоточенно работал у головы пациента. Алька мельком отметила, что похож этот странный мужик на актера Шона Коннери. Такой же стильношотландистый. Операционная медсестра Нина кинула Альке на руки салфетку с еще одним антисептиком, накинула тонкий халат и помогла натянуть хирургические перчатки. Алька встала на место ассистента. Родион Владленыч зашел следом за Алькой и сразу стало мало места. Похожий на большого бурого мишку доктор пророкотал:

— Ну что девочки, помашем шашками? Аля, что нас ждет в животе при прободной язве?

Алька подобралась и по уже привычному сценарию была готова к такому опросу.

— Большая кровопотеря нас ждет, Родион Владленович.

— Значит разрез…? — хирург встал у стола напротив Альки.

— Срединная лапаротомия.

— Точно. Имя пациента кто-нибудь знает?

— Джон Доу. — неуклюже пошутила девушка.

— Неизвестный значит. — сделал разрез Владленыч. Быстро проведя ревизию, он повернулся к Артуру. — Юрку позови. Пусть моется. А ты, Аля перейдешь ко мне. Вторым ассистентом.

Алька поняла, что дело совсем плохо. Второй дежурный врач Юрий Викторович ассистировал Владленычу, Алька держала крючки, зажимы, промокала и просто старалась хоть как-то облегчить работу хирургов. В тишине пикал монитор. Никто не шутил, не разговаривал на отвлеченные темы, все фразы были скупыми и короткими до тех пор, пока основную работу не сделали и состояние пациента не стало стабильным.

Владленыч повернулся к Альке:

— Пот мне вытри. — Он по старинке оперировал без защитного щитка. Алька подставила плечо и Владленыч быстро провел лбом по тонкой ткани, которая сразу промокла.

— Неправильно ты, Алька, пот хирургу вытираешь. Грудь подставлять надо. — Юрий Викторович с облегчением выдохнув, стал ушивать послойно разрез.

Все в операционной словно включились из режима ожидания и полетели смех и шуточки.

— Алька, кожу и подкожку ушьешь? — Владленыч стянул перчатки и устало пошел к выходу.

Алька наложила последний стежок и утомленно, но счастливо выдохнула — Все!

Пациент поехал к Артуру в реанимацию, а Алька, пробежавшись по отделению, рухнула на диванчик в сестринской поспать пару часов.

Утром в пять часов Алька заварила себе большую кружку кофе и выползла на сестринский пост. Разложить таблетки, приготовить градусники, сделать записи. Времени хватило в обрез. Выполнив все, что положено юной медсестре, Алька бегом поднялась в реанимацию посмотреть на своего Джон Доу.

— Альк, ты с утра тут как ясно солнышко!

— Артур, коварный. Ты снова комплементы раздаешь. Ой, не к добру! — Алька улыбнулась и спросила, мотнув головой в сторону Джона Доу. — Как он?

— Стабильный. Но его выхаживать надо. А когда еще полиция родственников найдет…

— Он в себя приходил? — Алька увидела, как приятель покачал головой, и прошептала. — Я после пар приду. Посижу с ним.

— Мать Тереза ты наша. — Артур приобнял девушку. — Ты бы хоть раз выспалась, а… Сидеть она придет…

Девушка чмокнула колючую небритую щеку и побежала сдавать дежурство. Денек предстоял еще тот.

Алька с дежурства плелась на учебу еле переставляя ноги. И снова привычной тенью пробралась на занятия. Слава всем богам и божонкам, сегодня их группа занималась одна безо всяких параллельных групп. Кафедра поликлинической терапии распахнула свои гостеприимные двери для студентов с ходу загрузив их кучей проверочных и самостоятельных работ. Бумажки… Бумажки и снов бумажки. Все обучение студентов на этой кафедре можно было охарактеризовать тремя словами: нудно, долго, заумно. И ни одна из этих характеристик не вызывала желания погрузиться по самую макушку в «увлекательный» мир поликлинической науки. Студентов разделили по парам и подсадили в кабинеты к участковым терапевтам. Можно представить себе радость врача, которого сносят пациенты за дверью, без медсестры (их вечно не хватает) и в довесок два недоучки, которым что-то нужно попытаться объяснить и показать. Конечно врачи спешили отпустить ребят скорее с занятий, просто для того, чтобы они не путались под ногами. И стайкой счастливые студенты бежали по своим делам мысленно и вслух вознося благодарности таким добрым «дяденькам и тётенькам». Так что цикл был длинный, ненапряжный и просто расслабляющий. И не было никаких потрясений душевных и физических на протяжении всего обучения.

После занятий каждый день как по расписанию Алька бежала в больницу даже если у нее не было дежурства. Садилась в палате, куда перевели ее Джона Доу и читала ему вслух книги. Пушкин, Есенин, Асадов… Альке нравилось думать, что этот почти Шон Коннери не приходит в себя вовсе не из-за перенесенной кровопотери, а из-за какого-то загадочного происшествия. Девушка напридумывала себе фантастических историй с участием ее любимого пациента. Она рассказывала безмолвному слушателю все свои беды и горести. Зачем-то рассказала, что стесняется показаться неглупой в универе. И поделилась своими непонятными проблемами с Владом. Альке казалось, что он все-все слышит и понимает. Только в себя никак прийти не может.

Родственников Джона Доу так и не нашли. Полиция объявила потеряшечку в розыск, но никто не спешил узнавать этого возрастного красавчика. Правда с каждым днем с него сходил внешний лоск, незнакомец похудел и осунулся. Под глазами залегли глубокие тени. Алька сама обмывала его, перестилала белье, разминала спину и ноги. И больше всего на свете она боялась, что этого загадочного пациента переведут в какой-нибудь интернат.

Елена Аркадьевна не разделяла такого энтузиазма в выхаживании лежачего больного со стороны дочери, но спорить с ней не стала, предпочитая давать своим детям самим наступать на грабли. Сама решила, вот пусть сама и отвечает — такого принципа придерживалась матушка.

У Альки приближалось время государственного экзамена и в качестве удара судьбы, о котором орала интуиция девушки накануне, прозвучало предупреждение матери о том, что незнакомца все-таки перевезут в интернат. Алька рыдала в ванной комнате. Она прекрасно понимала, что без должного ухода лежачие больные быстро умирают от осложнений. Ей совершенно непостижимым образом стал дорог этот такой непонятный больной. Глядя на себя с распухшим носом, красными глазами и прозрачной каплей на кончике носа, Алька начинала жалеть уже саму себя и пыталась самоубедиться, что она все-таки справится со всем и спасет весь мир и всю вселенную. Вот именно так, с мокрым носом возьмет и спасет.

— Так, рева-корова. Хватит рыдать. Тебе на дежурство сегодня. И не позорь меня, ты же сильная девочка. — Елена Аркадьевна вытерла бумажным платочком глаза дочери, увидела мокрый нос, поморщилась. — Ну-ка, давай сморкайся.

Дочь послушно выполнила ценнейшие указания матери.

— А теперь быстро умылась, привела себя в порядок и пришла на кухню. На работу вместе пойдем.

Алька привела себя в относительный порядок и приволоклась на кухню, где ее уже ждал полезный завтрак.

Мать пила травяной чай и смотрела на все еще расстроенную дочь.

— Алевтина, послушай меня. — поставила кружку на стол и села рядом. — Мы не всесильны. Иногда мы ничего не можем сделать, чтобы помочь человеку. И тогда нужно просто отпустить. Это сильнее тебя, сильнее твоих знаний, твоих сил. Твой Джон Доу прожил столько только благодаря тебе, твоему уходу. Но пойми меня, маленький, ты ему помочь не сможешь, поэтому отпусти его.

Елена Аркадьевна чмокнула Альку в лоб и пошла одеваться. Алька невидящим взглядом уставилась в окно:

— А я против того, чтобы людей отпускать тогда, когда они не готовы уйти. А мой Джон еще не готов. И я это знаю точно.

Последнее дежурство перед экзаменом Алька провела за повторением материала и к своему больному пошла прощаться уже под утро. Это был его последний день в отделении Елены Аркадьевны. Алька набрала в тазик теплой воды, вспенила жидкое мыло для лежачих. Расстелила клеенку под Джоном, стала обмывать губкой и сушить махровым полотенцем, растирая до красноты. Все время, пока она его мыла, растирала и смазывала специальным кремом, который сама же и купила, все это время она с ним говорила, рассказывала про свой сегодняшний день, говорила о том, что послезавтра у нее экзамен, а уже сегодня днем его увезут, и она больше не сможет к нему приходить. И что она очень-очень хочет, чтобы незнакомец поправился, аж от всей своей души и от всего сердца. И что ей очень хочется чуда. Конкретного чуда для конкретного Джона Доу.

Пришло время прощаться, и Алька последний раз поправила тонкое больничное одеяло, подняла взгляд на лицо уже мало похожего на Шона Коннери мужчины, и столкнулась с абсолютно черными глазами, внимательно глядящими на нее. Алька метнулась к лицу пациента, положила быстро пальцы на сонную артерию.

— Как вы себя чувствуете? Вы понимаете меня? Как вас зовут?

Мужчина попытался улыбнуться и хрипло проскрипел:

— Игнас… Игнат.

Алька широко улыбнулась.

— Игнат значит. Надо маме сказать. — И она поспешила к выходу из палаты, однако ее остановила рука Игната, которой он обхватил запястье девушки.

Алька тут же склонилось к нему.

— Что-то случилось? Вам что-то нужно?

Игнат слабо улыбнулся, прошептал: — Теперь уже ничего. — И закрыл глаза.

Алька выскочила из палаты Игната и, на крыльях предвкушения шока у всех от удивительной новости, понеслась в ординаторскую. Если день начинается так хорошо, то он просто обязан быть таковым до самого вечера. Елена Аркадьевна никак не могла поверить в случившееся. Быстро собрали консилиум и, признав чудо чудом, перевод в интернат быстренько отменили.

Уже переодеваясь в свою обычную одежду, Алька обнаружила на запястье тонкий металлический браслетик с двумя подвесками, девятилучевой звездой и фигурным ключиком. Алька недоуменно покрутила тонкое белое кольцо и не нашла никакой застежки, словно браслетик сам откуда-то появился на ее руке. Алька начала тихонько паниковать, пытаясь содрать украшение, но вдруг на нее навалилось странное безразличие и ей стало абсолютно все равно, что это за браслет, откуда он и зачем он на ней.

Начавшийся день был днем подготовки к экзамену, и Алька не спеша шла домой от остановки через парк. Солнышко светило ярко, сочная зелень деревьев почти не давала тени. В парке было совсем немноголюдно. Как-то не принято у жителей столицы гулять с утра. Поэтому явление двух архаровцев среднеазиатской наружности в спортивных костюмах псевдопумовского производства в самом темном и закрытом месте парка было для девушки большой неожиданностью.

— Зыдраствуй, красвиса, деньги давай. — прошепелявил «красавец» с подбитым левым глазом.

Алька потеряла дар речи от подобной наглости, однако решила пока не визжать и попыталась обойти парочку хулиганов, но они просто-напросто перекрыли дорожку, так что избежать контакта не получилось.

— Мужики, вы чего? Правил не знаете?

— Каких правил? — опешили отморозки.

— Как каких? Вот смотрите сами, сейчас день?

— День. — одноглазый не мог понять, что от него хочет эта странная девушка.

— Вооот, день. А кто днем грабит? Грабят в темноте и ночью. Пока никто не видит. Это ж что это за вы грабители такие неправильные? — Алька, возмущаясь, тихонько обошла налетчиков. — Вот вечером и приходите. В темноте и поговорим. Может быть… Позже… Когда-нибудь… Наверное…

Алька припустила бегом по дорожке, оставив растерянных хулиганов дожидаться другую жертву. Правда вслед ей прилетело:

— Эй, ты только вечером прийти не забудь, крысависа! Обещала даа!

Алька со всех ног неслась по парку, выбежала на оживленную улицу, где девушку догнал стресс и ее затрясло мелкой дрожью. Прижавшись к ограде парка, она закрыла глаза и отключилась на несколько секунд. Придя в себя, она отерла лоб ладошкой и еле переставляя ноги поплелась домой. Возникло ощущение, что она сдулась, как воздушный шарик. Ни сил, ни желания что-либо читать у нее не возникло.

Дома Алька все в той же прострации достала из холодильника пакет молока, налила большой стакан, выпила и завалилась спать. Посреди дня. Накануне экзамена. Более странного поступка она просто не могла совершить. Но Боже, как же хотелось спать…


Глава 1 | Высшая школа целительства | Глава 3







Loading...