home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


История

Началось это все, по моим подсчетам, году в 2OOO до н. э., или вернее (так как цифры не самое сильное место древних летописцев), — когда Ирландией правил король Херемон, Гарбундия была королевой Белых Дам Бретани, а любимицей у нее была фея Мальвина. Как раз с Мальвиной-то и связана в основном эта история. В пользу ее записаны разные вполне приятные происшествия. Белые Дамы принадлежали к числу «добрых человечков» и, в целом, жизнью своей подтверждали такую репутацию. Но в Мальвине бок о бок со многим, достойным похвалы, уживался, по-видимому, еще и не заслуживающий ничего, кроме порицания, дух озорства, находивший выражение в проделках, простительных — ну или, во всяком случае, понятных — для пикси[141] там, или какого-нибудь пигвиджина,[142] но совершенно не приличествующих благопристойной Белой Даме, считающей себя другом и благодетелем человечества. Всего лишь за отказ потанцевать с ней (в полночь, на берегу горного озера — ни время, ни место явно не рассчитаны на то, чтобы вызвать симпатию пожилого джентльмена, — к тому же, возможно, страдающего ревматизмом) она превратила однажды почтенного владельца рудников в соловья, что повлекло за собой перемену привычек, которая делового человека наверняка должна была привести в крайнее раздражение. В другой раз одну таки важную королеву угораздило поссориться с Мальвиной по какому-то глупому пункту этикета, касавшемуся ящериц, и, проснувшись на следующее утро, она обнаружила, что превратилась, судя по несколько туманному описанию, оставленному древним летописцем, в некое подобие огородного кабачка.

Согласно профессору, готовому утверждать, будто имеется достаточно свидетельств исторического характера, доказывающих, что некогда Белые Дамы представляли собой реально живущее сообщество, превращения такие следует воспринимать в аллегорическом смысле. Как нынешние сумасшедшие мнят себя фарфоровыми вазами да попугаями, и мыслят и ведут себя соответственно, так и легко должно было существам с высшим разумом, утверждает профессор, оказывать гипнотическое влияние на окружавших их суеверных дикарей, по интеллекту вряд ли стоявших намного выше детей.

— Возьмите Навуходоносора. (Я цитирую профессора.) В наши дни на него пришлось бы накинуть смирительную рубашку. Живи он не в южной Азии, а в северной Европе, легенды рассказали бы нам, как какой-нибудь Кобольд[143] или Стромкарл[144] превратил его в сложное слияние змеи, кошки и кенгуру.

Как бы то ни было, страсть к переменам — в других людях — похоже, все сильнее завладевала Мальвиной, пока она не сделалась кем-то, не далеко ушедшим от нарушителя общественного порядка и, в конце концов, угодила в неприятности.

Инцидент этот уникален в анналах Белых Дам, и летописцы с явным удовольствием посмаковали его. Произошло все из-за помолвки единственного сына короля Херемона — принца Гербота — с принцессой Берхтой Нормандской. Мальвина не сказала ни слова, но, как видно, решила дождаться своего часа. Нужно помнить, что Белые Дамы Бретани были не просто эльфами. При определенных условиях они были способны преображаться в обыкновенных женщин — что, по-видимому, должно было взбудораживающе действовать на их отношения с совершеннолетними смертными мужского пола. Возможно, что и принц Гербот был не совсем безвинен. Юноши в те, к несчастью, непросвещенные дни не всегда, вероятно, бывали воплощением осмотрительности и пристойности в обращении с дамами — будь то с белыми или нет. Хотелось бы думать о ней как можно лучше.

Но даже и это лучшее незащитимо. В день, на который была назначена свадьба, она, судя по всему, превзошла самое себя. Какой конкретно вид придала она бедному принцу Герботу; или какой вид она внушила ему, что он принял, — это, с точки зрения моральной ответственности Мальвины, едва ли имеет значение; летопись не уточняет: очевидно, что-то настолько нелицеприятное, о чем уважающий себя летописец не мог даже намекнуть. Поскольку другие места в книге не дают оснований посчитать излишнюю брезгливость одним из литературных недостатков автора, то деликатный читатель может лишь поблагодарить за такое опущение. Уж слишком омерзительно бы иначе вышло.

Это возымело — с точки зрения Мальвины, конечно — желаемый эффект. Судя по всему, принцесса Берхта бросила один лишь взгляд, а затем упала без чувств на руки своим фрейлинам. Женитьбу отложили на неопределенный срок, а Мальвина, как можно с печалью подозревать, довольно посмеивалась. Триумф ее был недолговечен.

На беду ее, король Херемон оказался неустанным покровителем искусства и науки того периода. Среди друзей его сыскались признанные волшебники, джинны, Девять Корриган,[145] или Фей, Бретани — словом, все, кто мог оказать влияние и, как показали дальнейшие события, того и желал. Королеву Гарбундию осаждали послы; и у Гарбундии, пожелай она даже, как во многих предшествующих случаях, принять сторону своей фаворитки, не осталось иного выбора. Фею Мальвину воззвали вернуть принцу Герботу его собственное тело и всё, что в нем содержалось.

Она наотрез отказалась. Самонадеяная, настырная фея, невесть что о себе возомнившая. К тому же, был здесь и личный мотив. Это ему-то жениться на принцессе Берхте! Да видала она короля Херемона с Анниамусом в его дурацком старом колдовском халате, да с Корриганами Бретани да со всеми остальными…! По-настоящему благовоспитанная Белая Дама могла и не пожелать завершить это предложение — даже про себя. Можно представить сверкание глаз маленькой феи, топанье ее ножки. Что они могут ей сделать — любой из них — трещаньем языков да покачиваньем голов? Ей — бессмертной фее! Она расколдует принца Гербота тогда, когда сочтет нужным. Пусть займутся своими фокусами, а ей предоставят ее. Можно вообразить себе продолжительные прогулки и беседы расстроенной Гарбундии со своенравной фавориткой — взывание к разуму, к чувствам: «Ради меня», «Разве ты не понимаешь?», «В конце концов, милая, пусть он и поступил так».

Кончилось, видимо, тем, что у Гарбундии иссякло всяческое терпение. Она могла сделать то, о чем Мальвина, по-видимому, либо не знала, либо чего просто не ожидала. На ближайшую к летнему солнцестоянию ночь полнолуния было созвано торжественное собрание Белых Дам. Место встречи древние летописцы описали с более чем обычной скрупулезностью. Оно состоялось на земле, которую за много веков до той поры приподнял надо всею Бретанью волшебник Калиб, дабы образовать могилу королю Тарамису. На севере лежало «Море Семи Островов». Можно догадаться, что это хребет, образуемый горами Арре. Присутствовала «Дама Источника», что наводит на мысль о глубоком зеленом пруду, из которого берет начало речка Д'Аржан. Его можно поместить примерно на полпути между современными городами Морле и Кальяк. Прохожие даже в наши дни говорят о тиши и безлюдности этого высокого плато — без деревьев, без домов, без каких-либо следов человеческих рук, кроме вздымающегося вверх монолита, вокруг которого беспрестанно воют пронзительные ветры. Там — возможно, на одном из обломков этих огромных серых камней — восседала судьей королева Гарбундия. И приговор ее был (апелляции на него не предусматривалось): изгнать фею Мальвину из круга Белых Дам Бретани. Одной и без прощенья суждено ей бродить отныне по лику земли. Имя Мальвины было торжественно вычеркнуто из книги имен Белых Дам навсегда.

Удар этот, должно быть, поразил Мальвину столь же сильно, сколь был для нее неожидан. Не произнеся ни слова, ни разу не оглянувшись, ушла она прочь. Можно представить себе белое, застывшее лицо, широко раскрытые невидящие глаза, дрожащие неуверенные шаги, цепляющиеся за воздух руки, мертвую тишину, окутывающую ее, точно саван, со всех сторон.

С той ночи фея Мальвина исчезает из хроник летописцев Белых Дам Бретани, из легенд и каких бы то ни было преданий. Она не появляется в истории вплоть до 1914 года н. э.


Вступление | Избранные произведения в одном томе | Как все получилось







Loading...