home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 46

Лондон

— Привет, Альфред.

— Привет, Элен.

Она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Я так рада встрече с тобой.

— Мне тоже очень приятно.

Она взяла Вайкери под руку и сунула свою руку в карман его пальто точно так же, как любила делать это в молодости. Они медленно пошли по аллее Сент-Джеймс-парка. Молчание не казалось Вайкери неловким. Больше того, он находил его даже приятным. Тогда, сто лет назад, это было одно из свидетельств того, что он действительно любил ее — то, как он чувствовал себя, когда они молчали, находясь вместе. Он наслаждался ее обществом, когда они разговаривали и смеялись, но точно так же он наслаждался им, и когда она вообще ничего не говорила. Ему нравилось молча сидеть рядом с нею на веранде ее дома, или гулять по лесу, или лежать на берегу озера. Того, что ее тело находится рядом с его телом или ее рука лежит в его руке, было для него вполне достаточно.

Предвечерний воздух был теплым и густым, словно в феврале случился августовский день, темное небо казалось тревожным. Ветер играл ветвями деревьев, рябил поверхность пруда. Флотилия уток покачивалась на волнах, словно корабли, расположившиеся на якорной стоянке.

Вайкери всмотрелся в свою спутницу пристальнее, в первый раз. Возраст нисколько не повредил ей. В чем-то она стала даже красивее, чем в те, прежние годы. Она была высокой и стройной, а ту капельку лишнего веса, которую она набрала, надежно скрывал прекрасно скроенный костюм. Волосы, которые она прежде носила распущенными, были тщательно собраны в пучок, поверх которого она приколола красивой булавкой маленькую серую шляпку без полей.

Вайкери позволил своему взгляду задержаться на ее лице. Ее нос, когда-то казавшийся чуть длинноватым, теперь выглядел идеальным. Щеки немного ввалились с возрастом, подчеркнув форму скул. Повернув голову, она заметила, что Вайкери разглядывает ее. Она улыбнулась ему, но выражение ее глаз при этом не изменилось. В них застыла ставшая уже привычной печаль, как будто у нее недавно умер кто-то близкий.

Первым молчание нарушил все же Вайкери. Он отвел взгляд от своей спутницы и лишь после этого заговорил:

— Прости, что так получилось с ленчем, Элен. Возникли кое-какие сложности на работе, и я не смог не то что уйти оттуда, но даже позвонить тебе.

— Не переживай, Альфред. В результате мне пришлось всего лишь посидеть в одиночестве за столиком в «Коннахте» и напиться вдребадан. — Вайкери резко повернулся к ней. — Ничего, я только смеюсь. Хотя не стану притворяться, что не испытала сильного разочарования. Мне потребовалось очень много времени, чтобы набраться храбрости и обратиться к тебе. Я поступила так ужасно тогда... — Ее голос опустился до неслышного шепота, и фраза осталась незаконченной.

«Да, Элен, именно так оно и было», — подумал Вайкери.

— Это было давным-давно. А как ты смогла разыскать меня?

Она позвонила ему в кабинет двадцать минут назад. Он поднял трубку, ожидая услышать все, что угодно, но только не ее голос: приказ Бутби срочно явиться к нему на ковер и продемонстрировать свои умственные качества, доклад Гарри о том, что Кэтрин Блэйк выстрелила в лицо кому-то еще, злой голос Питера Джордана, сообщающего, что с него хватит и МИ-5 может больше на него не рассчитывать. Услышав голос Элен, он чуть не лишился чувств. «Привет, дорогой, это я, — сказала она; как хороший агент, она не стала называть своего имени. — Может быть, у тебя еще не пропало желание встретиться со мной? Я стою в телефонной будке прямо напротив твоего офиса. О, Альфред, прошу тебя».

— Мой отец дружит с вашим генеральным директором, — прямо ответила она, — а Дэвид и Бэзил Бутби — хорошие друзья. Я уже давно знаю, где ты сейчас работаешь.

— Твой отец, Дэвид и Бэзил Бутби — все это мои самые любимые люди на свете.

— Не беспокойся, Альфред, они не сидят вечерами, обсуждая тебя.

— Что ж, хвала небесам хотя бы за это!

Она сжала его руку.

— Но как ты умудрился угодить в эту организацию?

Вайкери рассказал ей всю историю. О том, как он оказывал поддержку Черчиллю перед войной. Как Черчилль ввел его в круг приближенных советников в Чартуэлле. Как Черчилль вызвал его к себе в мае 1940-го и прямо-таки приказал поступить на службу в МИ-5.

— Неужели он на самом деле говорил все это, лежа в ванне? — удивилась Элен.

Вайкери кивнул, улыбнувшись при этом воспоминании.

— И как же премьер-министр выглядит голым?

— Он необыкновенно розовый. Это вызвало у меня самое настоящее благоговение. Я поймал себя на том, что весь остаток дня напевал «Правь, Британия».

Элен рассмеялась.

— Твоя работа, должно быть, ужасно интересная.

— Иногда. Но бывает и невероятно скучной и утомительной.

— Тебя, наверно, иногда подмывает поделиться с кем-нибудь теми тайнами, которые ты знаешь?

— Элен!

— А все-таки? — настаивала она.

— Нет, конечно, нет.

— А меня — да, — сказала она и отвела взгляд. Выждав мгновение, она снова оглянулась на него. — Ты прекрасно выглядишь, Альфред. Ты стал просто красивым. Такое впечатление, что ты нашел на этой проклятой войне свое место.

— Спасибо.

— Хотя все же мне непривычно видеть тебя без вельвета и твида. Ты теперь стал серым, таким же, как все они.

— Что поделать, это официальная униформа Уайтхолла. Я уже привык. И мне очень нравится перемена образа жизни. Но я буду рад, когда все это закончится и я смогу вернуться в Университетский колледж. Ведь мое место все-таки там.

Несколько мгновений он не мог поверить, что действительно произнес эти слова. Довольно долго он воспринимал МИ-5 как свое спасение. Но теперь он со всей определенностью знал, что это не так. Он наслаждался временем, которое проводил в МИ-5: непрекращающимся напряжением, бессонными дежурствами, несъедобной пищей в столовой, сражениями с Бутби, великолепной группой таких же, как он сам, высокообразованных любителей, включившихся в тайную работу. Он некоторое время намеревался просить, чтобы его оставили здесь и после войны. Но потом сообразил, что это будет нечто совсем другое — не будет непрерывного ощущения угрозы уничтожения нации, висевшей сейчас над ним подобно дамоклову мечу.

Но это было не все и, пожалуй, не главное. Хотя по уровню умственного развития он вполне годился для решения повседневных задач, стоявших перед разведывательным ведомством, сама сущность этой работы была ему глубоко отвратительна. Он был историком. По своей природе и образованию он был предан делу выяснения истины. А деятельность разведки полностью основывалась на лжи. На предательстве. На постулате о цели, оправдывающей средства. На обычае бить врага в спину и готовности ударить в спину даже друга, если возникнет такая необходимость. Он нисколько не был уверен, что тот человек, которым он стал, нравится ему.

— Кстати, как поживает Дэвид? — светски поинтересовался он.

Элен тяжело вздохнула.

— Дэвид это Дэвид, — сказала она с таким выражением, будто никакого другого объяснения не требовалось. — Он отправил меня в провинцию, а сам живет здесь, в Лондоне. Он выправил себе офицерское звание и делает что-то в Адмиралтействе. Я навещаю его раз в несколько недель. Ему нравится, когда меня нет под боком: можно развлекаться, как ему хочется.

Вайкери, почувствовавший себя неловко от откровенности Элен, снова уставился в пространство. Дэвид Линдсей, очень богатый и представительный мужчина, был широко известен как страшный бабник. «Неудивительно, что они с Бутби такие хорошие друзья», — подумал он.

— Не пытайся делать вид, что я раскрываю тебе какие-то новости, Альфред. Я знаю, что о Дэвиде и его любимом времяпрепровождении известно всем на свете. Я привыкла к этому. Дэвид любит женщин, и они любят его. Все ясно и понятно.

— Почему ты не расстанешься с ним?

— О, Альфред... — сказала она и небрежно взмахнула рукой в перчатке, давая понять, что сама эта мысль не имеет права на существование.

— В твоей жизни есть кто-нибудь еще?

— Ты имеешь в виду других мужчин?

Вайкери кивнул.

— Я однажды попробовала, но сделала это с совсем неподходящим человеком. Он оказался тем же Дэвидом, только в другой одежде. Кроме того, я двадцать пять лет назад в одной сельской церкви дала обещание и, похоже, мне не по силам переступить через него.

— Хотел бы я, чтобы ты так же отнеслась к обещанию, которое дала мне, — сказал Вайкери и сразу же пожалел о сказанном и о той горечи, которая все же прозвучала в его голосе. Но Элен лишь взглянула на него и пару раз быстро моргнула.

— Иногда я тоже жалею, что все получилось так, а не иначе. Мой бог, это совершенно не по-английски. Пожалуйста, извини меня. Я думаю, что все это из-за того, что в городе полно этих проклятых американцев.

Вайкери почувствовал, что краснеет.

— Ты все еще встречаешься с Алисой Симпсон? — спросила Элен.

— Помилуй бог, откуда ты знаешь о ней?

— Я знаю все обо всех твоих женщинах, Альфред. Она очень мила. Мне даже нравятся те книжонки, которые она пишет.

— Она от меня ускользнула. Я сказал себе, что это произошло из-за войны, из-за моей работы. Но на самом деле это просто из-за того, что она — это не ты, Элен. Поэтому я не стал удерживать ее. Точно так же, как и всех остальных.

— О, будь ты проклят, Альфред Вайкери! Будь ты проклят за то, что говоришь такие слова.

— Это правда. Кроме того, именно это ты хотела услышать. Ведь именно из-за этого, в первую очередь, ты и искала меня.

— Если честно, то я хотела услышать, что ты счастлив, — сказана она. На ее глаза навернулись слезы. — Я вовсе не хотела услышать от тебя, что я разрушила твою жизнь.

— Не старайся лишний раз польстить себе, Элен. Ты не разрушила мою жизнь. Я не несчастен. Я всего лишь так и не нашел в своем сердце места для кого-нибудь другого. Я не слишком доверяю людям. И полагаю, что должен поблагодарить за это именно тебя.

— Перемирие, — поспешно сказала она. — Прошу тебя, давай объявим перемирие. Я вовсе не хочу, чтобы наша встреча превратилась в продолжение нашей прошлой беседы. Я всего-навсего хотела провести немного времени в твоем обществе. О боже, мне совершенно необходимо выпить! Может быть, ты отведешь меня в какое-нибудь приятное место, дорогой, и дашь мне возможность залить в глотку бутылку вина?

Они пошли к «Дюку». В это время дня там было совсем тихо. Их усадили за угловой столик. Вайкери настроился на то, что в ресторан в любую секунду может войти и увидеть их кто-нибудь из приятелей Элен и Дэвида, но, как ни странно, их никто не беспокоил. Попросив прощения, он вышел к телефону, позвонил Гарри и сказал ему, где находится. Вернувшись, он увидел на столе бутылку до смешного дорогого шампанского, торчавшую из ведерка со льдом.

— Не волнуйся, милый, — проворковала Элен. — Это за счет Дэвида.

Он сел, и они очень быстро ополовинили бутылку. Они говорили о книгах Вайкери и о детях Элен. Они даже несколько раз упомянули Дэвида. Пока она говорила, он почти не отводил глаз от ее лица. В ее глазах застыло выражение затаенной печали — тень страдания, порожденного неудавшимся браком, — из-за которого она казалась ему еще привлекательнее. Она протянула руку и положила ее на руку Вайкери. Он почувствовал, как сердце у него в груди забилось часто-часто — впервые за последние двадцать пять лет.

— Ты когда-нибудь думаешь об этом, Альфред?

— О чем — этом?

— О том утре...

— Элен, что ты...

— Мой бог, Альфред, ты иногда бываешь на удивление толстокожим. О том утре, когда я залезла к тебе в кровать и впервые осквернила твое тело.

Вайкери судорожно проглотил остатки вина и поспешно снова наполнил стаканы.

— Нет. Не то чтобы...

— Боже. Альфред Вайкери, но ты ужасный лгун. Интересно, как это качество сочетается с твоей новой работой.

— Ладно, пусть будет — да. Я действительно думаю об этом.

«А когда же я вспоминал об этом в последний раз? — задумался он. — Утром в Кенте, после того как состряпал для „двойного креста“ донесение от агента по кличке Партридж».

— Я частенько ловлю себя на том, что думаю об этом, когда мне труднее всего.

— Знаешь, я солгала Дэвиду. Я всегда говорила ему, что он был у меня первым. Но я рада, что первым был ты. — Она крутила в пальцах бокал за ножку и смотрела в окно. — Это случилось так быстро — какие-то мгновения... Но когда я вспоминаю об этом теперь, мне кажется, будто это продолжалось много часов.

— Да. Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Она быстро, искоса взглянула на него.

— Твой дом в Челси еще существует?

— Я слышал, что он все еще стоит на месте. Сам-то я не был там с сорокового года, — шутливо добавил Вайкери.

Она отвернулась от окна, долго смотрела Вайкери прямо в глаза, а потом подалась вперед и прошептала:

— Я хочу, чтобы ты сейчас отвез меня туда и мы занялись бы любовью в твоей кровати.

— Мне тоже хотелось бы этого, Элен. Но ты только снова разбила бы мне сердце. Не думаю, чтобы в моем возрасте я смог еще раз выдержать потерю тебя.

Лицо Элен утратило какое бы то ни было выражение. Когда она вновь смогла заговорить, ее голос прозвучал ровно и глухо:

— Мой бог, Альфред, когда ты превратился в такого бессердечного мерзавца?

Эти слова показались ему знакомыми. Потом он вспомнил, что такую же точно фразу произнес Бутби, взяв его под локоть после того, как он закончил допрос Питера Джордана.

Между ними пролегла тень. Она набежала на лицо Элен и с каждой секундой делалась все глубже и глубже. Элен сидела совершенно неподвижно и молчала. На ее глаза навернулись слезы. Моргнув несколько раз, она стряхнула их и восстановила самообладание. Вайкери чувствовал себя идиотом. Ситуация вышла из-под контроля и зашла слишком далеко. Дурак он был, согласившись на эту встречу. Ведь заранее знал, что из нее не могло выйти ничего хорошего. От тишины у него звенело в ушах, как будто он находился посреди огромной грохочущей кузницы. Он рассеянно похлопал себя по нагрудным карманам в поисках очков в форме полумесяца и попытался изобрести предлог для того, чтобы уйти. Элен ощутила его беспокойство.

— Я слишком долго задерживаю тебя, — сказала она, все так же глядя в окно. — Я знаю, что тебе нужно находиться на месте.

— Да. Прости меня, но мне действительно нужно идти. Мне очень жаль.

Элен снова заговорила, обращаясь к отдаленному окну:

— Не позволяй им задурить себе голову. Как только война закончится, уходи от этих ужасных серых костюмов и отправляйся домой к своим книгам. Таким ты мне нравился гораздо больше. — Вайкери ничего не сказал, лишь взглянул ей в лицо. Потом он наклонился, чтобы поцеловать Элен в щеку, но она запрокинула голову и, легонько придержав его пальцами за шею, быстро поцеловала в губы. — Надеюсь, что ты передумаешь — и скоро, — добавила она, слегка улыбнувшись.

— Если честно, то это вполне возможно.

— Вот и хорошо.

— До свидания, Элен.

— До свидания, Альфред.

Когда он уже повернулся, она взяла его за руку:

— Я должна сказать тебе еще одну вещь. Что бы ты ни делал, дорогой, никогда не доверяй Бэзилу Бутби. Он хуже любой отравы. Никогда, ни за что не поворачивайся к нему спиной.

Тут ему на память пришли слова, которые она сказала о герое своей единственной супружеской измены: «Это был тот же Дэвид, только в другой одежде».

«Нет, Элен, — подумал он. — Это был Бутби».


Глава 45 | Под конвоем лжи | * * *







Loading...