home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 33

Лондон

Альфред Вайкери решил, что ему пойдет на пользу, если он для разнообразия проведет одну ночь дома. Он хотел пройтись пешком и поэтому покинул офис за час до заката; этого времени ему вполне должно было хватить, чтобы добраться в Челси до начала темноты, когда он превратится в беспомощного слепца. День был прекрасным — холодным, но не дождливым и почти безветренным. Пухлые серые облака с розовыми от солнечного света животами степенно проплывали над Вест-Эндом. Лондон был жив. Вайкери рассматривал толпы на площади Парламент-сквер, восхищался большой зенитной артиллерийской установкой на Бердкэйдж-уок, пробирался по тихим, похожим на горные ущелья, узким георгианским улочкам Белгравии. Зимний воздух казался ему восхитительным, и он сказал себе, что не будет сегодня курить. В последнее время его все сильнее и сильнее одолевал сухой рвущий кашель, наподобие того, каким он страдал во время выпускных экзаменов в Кембридже, и Вайкери дал себе слово покончить с проклятым куревом, как только война закончится.

Он пересек Белгравия-сквер и шел теперь по направлению к Слоан-сквер. Последняя мысль разрушила хрупкие чары прогулки, и дело вновь овладело его сознанием. Впрочем, оно никогда и не покидало его мыслей. Просто порой ему удавалось ненадолго отодвинуть его на второй план. Январь сменился февралем. Скоро наступит весна, и начнется вторжение. И может получиться так, что ответственным за его успех или катастрофическую неудачу станет не кто иной, как он, Альфред Вайкери.

Он думал о последней расшифрованной радиограмме, присланной ему из Блетчли-парка. Она была направлена минувшей ночью и предназначалась для агента, действующего в Великобритании. В тексте не было никакой агентурной клички, но Вайкери предполагал, что послание адресовано одному из тех шпионов, на которых он вел охоту. В радиограмме говорилось, что уже полученная информация хороша, но ее недостаточно. Руководство также просило сообщить подробности того, как был осуществлен контакт с источником. Вайкери искал хоть какую-то путеводную нить. Раз Берлин запрашивал дополнительную информацию, значит, он еще не имел возможности составить полную картину. А если полной картины еще не было, то у Вайкери пока что оставалось время, чтобы перекрыть утечку. Беда была лишь в том, что из-за немыслимой важности этого дела сердце у него совершенно не лежало к такой логике.

Он пересек Слоан-сквер и углубился в Челси. Теперь он думал о том, какими были такие вечера в давно минувшие годы — до войны, до треклятого затемнения, — когда он так же шел домой из Университетского колледжа, волоча с собой портфель, распухший от книг и бумаг. Насколько менее серьезными были тогда его заботы! Удалось ли мне сегодня увлечь студентов лекцией настолько, чтобы никто не спал? Успею ли я вовремя сдать книгу в издательство?

За время прогулки с ним произошло и кое-что еще. Он знал, что был очень хорошим офицером разведки, как бы ни прохаживался на его счет Бутби. Помимо всего прочего, он прекрасно подходил для этой работы по своему характеру и складу ума. Он был практически лишен тщеславия. Он не требовал для себя публичных похвал или почестей. С него вполне хватало его невидимых никому трудов и сознания своих успехов. Его самолюбие больше тешил тот факт, что никто не знал, чем он на самом деле занимался. Он был скрытным и замкнутым человеком по своей природе, и служба в разведке лишь усилила эти качества.

Он думал о Бутби. Зачем ему понадобилось брать из архива досье Фогеля и лгать по этому поводу? Почему он так упорно отказывался отправить Эйзенхауэру и Черчиллю рапорт, в котором Вайкери предупреждал об опасности? Зачем он допрашивал Карла Бекера и почему не сообщил подчиненным о признаках наличия еще одной немецкой агентурной сети? Вайкери не мог придумать никакого логического объяснения его действиям. Все эти факты походили на ноты, которые Вайкери никак не мог сложить в приятную мелодию.

В конце концов он добрался до своего дома в Дрейкотт-плейс. Закрыв за собой дверь, он проскользнул мимо накопившейся за несколько дней почты в гостиную с окнами, закрытыми по причине затемнения маскировочными шторами. Сначала он хотел пригласить Алису Симпсон пообедать вместе с ним, но понял, что у него нет сил для светской беседы. Наполнив ванну горячей водой, он включил радиоприемник, нашел какую-то сентиментальную музыку, погрузился в воду, выпил не спеша стаканчик виски и начал читать газеты. Он порой отдавал дань этой старой привычке, хотя с тех пор, как окунулся в тайный мир, скрытый от глаз непосвященных, уже не верил ни единому слову, опубликованному в прессе. А потом зазвонил телефон. Это мог быть только служебный вызов; не связанные с его работой люди не звонили ему уже очень давно. Он выбрался из ванны и накинул халат. Телефон находился в кабинете. Он поднял трубку и сразу же сказал:

— Слушаю вас, Гарри?

— Ваш рассказ о беседе с Карлом Бекером навел меня на одну мысль, — без предисловий начал Гарри.

Вода с Вайкери капала на бумаги, разбросанные по столу. Регулярно приходившая пожилая леди хорошо знала, что в его кабинете нельзя не то что убирать, но даже входить туда. В результате эта комната являла собой островок академического беспорядка в абсолютно стерильном и ухоженном доме.

— Анна Штайнер жила в Лондоне вместе со своим отцом-дипломатом целых два года в начале двадцатых. У богатых иностранных дипломатов всегда есть служащие: повара, дворецкие, горничные.

— Совершенно верно, Гарри. Надеюсь, это вас куда-нибудь вывело.

— В течение трех дней я проверял все агентства в городе, пытаясь отыскать имена людей, которые работали в этом доме.

— Отличная идея.

— Кое-какие результаты появились. Большинство этих людей уже мертвы, еще кое-кто стар, как горы. Но одна многообещающая персона нашлась: Роз Морли. В молодости она работала на кухне в доме Штайнеров. Сегодня я выяснил, что она служит у коммандера Хиггинса в его доме в Мэрилбоне.

— Прекрасная работа, Гарри. Пожалуйста, организуйте встречу с нею завтра же с самого утра.

— Я как раз собирался это сделать, но кто-то только что всадил ей пулю в глаз и оставил ее тело посреди Гайд-парка.

— Я оденусь через пять минут.

— Возле дома вас ждет автомобиль.

Через пять минут Вайкери уже запирал за собой входную дверь. В этот момент он сообразил, что совершенно забыл, на какой день назначен его ленч с Элен.

За рулем машины опять сидела женщина — молодая и привлекательная, конечно же, в форме Женского вспомогательного корпуса ВМС, — не проронившая ни слова за все время их короткой поездки. Она постаралась подвезти его как можно ближе к месту, где был обнаружен труп, и остановила машину ярдах в двухстах, у подножия невысокого бугорка. Снова начался дождь, и Вайкери позаимствовал у водительницы зонтик. Выбравшись из машины, он бесшумно закрыл за собой дверь, как будто приехал на кладбище и направлялся на похороны. Впереди он увидел несколько длинных белых лучей сильных фонарей, метавшихся во все стороны, словно световые столбы зенитных прожекторов, отыскивающих в ночном небе прорвавшийся «Хейнкель». Один из лучей уперся в него, и ему пришлось прикрыть глаза ладонью от яркого света. Расстояние оказалось больше, чем показалось ему из машины, и бугорок скорее походил на небольшой холм. Трава здесь была длинной и очень мокрой. Его брюки сразу промокли до колен, как будто ему пришлось переправиться вброд через ручеек. При его приближении лучи фонарей деликатно отвернулись в стороны. Полицейский начальник — детектив-суперинтендант или что-то в этом роде — предупредительно взял его под локоть и помог преодолеть оставшуюся часть пути. У него хватило ума не произносить имя Вайкери вслух.

Над трупом был небрежно натянут брезентовый навес. Дождевая вода уже скопилась в середине, образовав небольшой бассейн, и крошечным водопадом стекала с одного края. Гарри сидел на корточках рядом с изуродованной головой женщины. «Гарри в своей стихии», — подумал Вайкери. Склонившись над трупом, он имел такой же естественный и спокойный вид, как если бы отдыхал в тени теплым летним днем. Вайкери, напрягая зрение, осмотрелся вокруг.

Тело, по всей видимости, отброшенное выстрелом, упало на спину. Женщина лежала, широко раскинув руки и ноги, как это делают дети, когда зимой валяются, играя на снегу. Земля вокруг головы почернела от крови. Одна рука все еще стискивала ручки матерчатой хозяйственной сумки, в которой Вайкери разглядел несколько банок с консервированными овощами и кусок мяса, завернутый в грубую желто-коричневую бумагу. На бумаге тоже проступали пятна крови.

Содержимое маленькой сумочки валялось около ног. Вайкери не видел там никаких денег.

Гарри поднял голову, заметил стоявшего молча Вайкери и подошел к нему. Некоторое время они стояли рядом, не говоря ни слова, будто находились у края могилы, провожая покойника в последний путь. Потом Вайкери сдержанно похлопал себя по карманам и извлек совершенно ненужные ему сейчас очки.

— Это могло быть совпадением, — нарушил молчание Гарри, — но я совершенно не верю в них. Особенно когда речь идет о мертвой женщине, убитой пулей в глаз. — Гарри немного помолчал; в его поведении впервые проявились эмоции. — Христос, я никогда не встречал никого, кто поступал бы именно так. Уличные головорезы не стреляют людям в лицо. Так поступают только профессионалы.

— Кто нашел тело?

— Прохожий. Его допросили. Его история кажется вполне достоверной.

— Как давно она мертва?

— Несколько часов. А это означает, что ее убили вчера в конце дня или в начале вечера.

— И никто не слышал выстрела?

— Никто.

— Возможно, оружие было снабжено глушителем?

— Не исключено.

К ним подошел старший полицейский.

— Если мои глаза не врут, это Гарри Далтон, тот самый парень, который ловко разобрался с делом Спенсера Томаса. — Суперинтендант мельком взглянул на Вайкери и снова повернулся к Гарри. — Я слышал, что вы теперь работаете в другом месте.

Гарри не без усилия улыбнулся в ответ.

— Привет, босс.

Вайкери прервал этот обмен любезностями.

— Начиная с этого момента, я объявляю это дело вопросом государственной безопасности. Завтра утром все необходимые бумаги будут у вас на столе. Я хочу, чтобы Гарри осуществлял координацию расследования. Ничто не должно пройти мимо него. Гарри составит заявление для прессы от вашего имени. Нужно описать случившееся как убийство при попытке ограбления. Рану опишите точно. При описании места преступления тоже не следует ничего выдумывать. Напишите в заявлении, что полиция разыскивает двоих беженцев неопределенного происхождения, которых видели в парке примерно в то время, когда было совершено убийство. И пусть ваши люди продолжают расследование с соблюдением всех возможных мер предосторожности. Благодарю вас за содействие, суперинтендант. Гарри, зайдите ко мне утром как можно раньше.

Гарри и суперинтендант проводили взглядами Вайкери, который, неуверенно ступая, спустился с холма и скрылся в сырой мгле. Лишь после этого суперинтендант повернулся к своему бывшему подчиненному:

— Господи! Ничего не понимаю. В чем же тут такая серьезная проблема?


* * * | Под конвоем лжи | * * *







Loading...