home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 3

Несмотря на проливной дождь и ужасную дорогу, было всего лишь половина седьмого, когда они свернули с автотрассы у Боробриджа. После ярких огней автотрассы извилистая дорога, ведущая к северным болотам Йоркшира, казалась темной, залитой дождем и живо напомнила Домине глухие проселки вокруг монастыря. Они проехали через несколько деревушек, в темноте заявлявших о себе маленькими пятнышками света, и свернули на еще более узкую дорогу, которая крутыми поворотами поднималась вверх. Было страшновато ехать только при свете фар, который в значительной степени поглощал мокрый асфальт, и только уверенность, что ее опекун отлично водит машину, не позволяла девушке изо всех сил вцепиться в сиденье.

Наконец они выбрались на вершину холма, и даже при слабом свете Домине могла различить, что впереди лежала бесплодная открытая равнина без признаков жизни. Она догадалась, что здесь начинаются вересковые пустоши, и пожалела, что уже вечер и она не может рассмотреть все вокруг. Она слышала, что пустоши очень красивы, но сейчас, в сумерках и под проливным дождем, они были мрачными, заброшенными и абсолютно чужими ей.

Если Мэннеринг и почувствовал ее опасения, то не сказал ей ничего ободряющего и молчал до тех пор, пока они не спустились в долину и вдали не показались огни жилья.

— Там, впереди, Холлингфорд, — бесстрастно заметил он. — Дом находится где-то в миле от деревни. Поместье довольно большое, да и большинство домов в деревне принадлежали моему отцу.

Домине кивнула, отчаянно пытаясь придумать, что сказать. Большую часть пути в салоне царило молчание, и она была рада этому, погрузившись в размышления после его поразительных откровений. Она не имела ни малейшего понятия, какие мысли роились у него в голове, но, поскольку он был писателем, она считала, что ему не составит труда чем-нибудь занять свой ум.

Он взглянул на ее бледное лицо и спросил:

— Ты хочешь есть? Моя мать приготовит ужин к тому времени, как мы приедем.

— Не особенно, — нервно призналась она, потом воскликнула: — Вы же понимаете, как я нервничаю!

Он улыбнулся:

— Не стоит. Тебя, знаешь ли, никто есть не собирается! — Его пальцы сжались на руле. — По крайней мере, пока я поблизости, — насмешливо добавил он, и Домине задумалась, что он хотел сказать этим замечанием.

Они миновали деревню, состоявшую из узкой улочки в несколько домов и магазинов, на окраине стояла церковь с приходской школой. Оставив деревню позади, они повернули на дорогу, обсаженную деревьями, с которых на крышу машины тяжело капала вода. Наконец впереди возникли широко открытые ворота, рядом с которыми притулился домик привратника. Но никто не вышел встретить их, и, глядя на заброшенный домик, Домине предположила, что он пустует. Они проехали дальше по подъездной дороге к главному зданию, и, по мере того как оно становилось видимым в свете, фар, девушка испытала чувство разочарования. В «Грей-Уитчиз» не было ничего красивого. Каменный фасад зарос плющом, в стенах прорезаны безыскусные квадратные окна. Дом был из двух крыльев в три этажа и ни капли не походил на изящную загородную резиденцию, которую она себе представляла.

Мэннеринг остановил машину у подножия парадной лестницы и, включив свет в салоне, внимательно посмотрел на выражение лица девушки. Увидев отразившееся на нем разочарование, он сказал:

— А чего ты ожидала? Здание парламента?

Домине сжала губы и покачала головой:

— Конечно нет, мистер Мэннеринг. Просто он не такой, как я думала, вот и все.

Он снова вгляделся в ее лицо пронзительными голубыми глазами, а потом молча выключил свет и выскользнул из машины. Дождь все еще шел, но уже не такой сильный, и Домине, не дожидаясь помощи Мэннеринга, ступила на землю и не стала накидывать на голову капюшон.

Дом казался мрачным и негостеприимным. Она поежилась, потому что нигде не видно было света и никто не вышел их встречать, но Мэннеринг невозмутимо вынул из багажника ее чемоданы и поднялся по ступеням к входной двери.

Опустив ношу на пол, он порылся в карманах и извлек связку ключей, один из которых вставил в замок, открыл дверь и пропустил Домине впереди себя в холл. Протянув руку, он включил свет, и огромная люстра над их головами сразу же рассеяла мрак. Домине увидела, что пол был устлан красным ковром, который поднимался и по лестнице справа от входа. Стенные панели были старательно отполированы, пренебрежением и запустением здесь и не пахло. Перила лестницы изгибались вдоль верхнего этажа, и именно там появился первый признак того, что дом обитаем. По ступенькам торопливо спустилась девушка, чтобы поприветствовать их, — старше Домине, лет двадцати с небольшим, на ее взгляд. Она была светловолосая, крепкого сложения; на щеках играл здоровый румянец, и сразу было видно, что она много времени проводит на свежем воздухе. Хотя уже наступил вечер, она была в брюках для верховой езды, и Домине подумала, что мужской наряд очень идет к ее спортивной фигуре.

— Джеймс! — радостно воскликнула девушка, бегом преодолевая последние несколько ступенек, и, схватив его за лацканы пиджака, звонко поцеловала в щеку. У Домине было ощущение, что теплота приветствия девушки была специально рассчитана на нее, но она не могла ничем подтвердить свои подозрения. Тем временем девушка отпустила Мэннеринга и, взглянув на Домине, спросила «Это та самая девушка?» так, словно Домине не в состоянии была сама ответить на вопрос.

— Да, Мелани, — пробормотал Джеймс, отворачиваясь от ее любопытного взгляда. — Это Домине Грейнджер. Домине, это Мелани Грант, моя кузина.

Домине вежливо поздоровалась с девушкой за руку, но ей не было дела ни до задумчивого выражения глаз Мелани, ни до того, что она отвернулась от нее, словно Домине не заслуживала никакого внимания. Мелани обратила все свое внимание на кузена, помогла ему снять пальто и повесила его в стенной шкаф. Мэннеринг с веселым блеском в глазах помог Домине освободиться от верхней одежды.

Мелани сказала:

— Пойдем же, Джеймс, твоя мама уже давным-давно ждет тебя к ужину. Она сейчас в оранжерее, поливает цветы, поэтому наверняка не слышала, как ты подъехал, иначе обязательно вышла бы встретить тебя.

Домине последовала за Мэннерингом и его кузиной через двойные двери в большую комнату отдыха. Оформлена она была в темных тонах и производила гнетущее впечатление, но в камине весело пылал огонь. За этой комнатой находилась столовая, и через открытую дверь Домине видела, как служанка в последний раз проверяет, все ли есть на столе.

Джеймс позволил Мелани провести его через комнату и столовую на террасу, откуда было видно застекленную оранжерею. Домине заметила яркие краски цветов и хотела было последовать за кузенами, но потом передумала и осталась ждать в комнате, чувствуя себя лишней.

Даже в самых несуразных своих фантазиях она всегда думала о «Грей-Уитчиз» как об очаровательном домике в красивой местности, и теперь, увидев этого викторианского монстра на голой, пропитанной дождем земле, ничем не похожей на зеленые пространства вересковых пустошей, о которых она мечтала, Домине чувствовала себя несчастной. Она всем сердцем радовалась, что все это продлится лишь шесть месяцев, и гадала, принял ли вообще дедушка Генри во внимание ее чувства.

Послышались приближающиеся голоса, и через секунду Мэннеринг снова вошел в комнату в сопровождении двух женщин. Одной из них, разумеется, была Мелани Грант. Другая была старше — высокая, стройная и все еще очень привлекательная. По ее темным волосам скользили багровые отблески заката. Одетая в шикарное платье из кремового кримплена с облегающей юбкой, она была воплощением хорошего вкуса и элегантности; на ее шее мерцал жемчуг, на длинных пальцах сверкали кольца. Она словно попала в «Грей-Уитчиз» из другого времени, и Домине не смогла сдержать удивленного вздоха. К счастью, казалось, никто этого не заметил, и миссис Мэннеринг, дружелюбно улыбаясь, направилась поприветствовать ее.

— Так ты и есть Домине? — промурлыкала она, пристально глядя на девушку. — Да, ты точь-в-точь такая, какой я тебя представляла.

Домине вспыхнула, каким-то образом почувствовав, что это далеко не комплимент.

— А вы совсем не такая, какой я вас себе представляла! — искренне воскликнула она, но мать Мэннеринга лишь благодушно улыбнулась и сказала:

— О, ты слышал это, Джеймс? Прелестное дитя. — Она снова посмотрела на Домине. — Надеюсь, ты хотела сделать мне комплимент, — тихо произнесла она с легким упреком.

Домине покраснела сильнее.

— Конечно, миссис Мэннеринг. Почему-то мне, казалось, что вы должны выглядеть гораздо… гораздо старше!

— Неужели? И кто же внушил тебе подобную мысль? Джеймс?

— Нет, что вы! Мистер Мэннеринг вообще ничего не говорил о том, как вы выглядите, — поспешила возразить Домине, и лишь потом поняла, что проболталась.

— Но зато говорил о многом другом, насколько я понимаю, — заметила миссис Мэннеринг, задумчиво взглянув на сына. — Интересно, что он сказал. Ты расскажешь мне, Домине?

— Мама, оставь ее в покое, — воскликнул Мэннеринг, словно ему наскучила тема разговора. — Ты даже не поинтересовалась, как она доехала, голодна она или нет. Мне кажется, голодна. Мы не останавливались перекусить по дороге.

— Типично для тебя, милый, — спокойно ответила Джеральдина Мэннеринг. — Но так и быть, я не буду больше дразнить тебя, Домине. Ты выглядишь усталой, И я не должна больше тебя мучить. Пойдемте же, ужин готов, осталось лишь накрыть на стол. Мы сможем спокойно поболтать после еды.

Ужин был великолепен. Подали овощной суп — горячий, наваристый, такой, как она любила; ростбиф, йоркширский пирог, а на десерт — торт с малиной и сливками. К своему удивлению, Домине обнаружила, что проголодалась, и поэтому ела с удовольствием, не обращая внимания на словесную перепалку Мэннеринга с матерью. Было очевидно, что их отношения всегда были достаточно бурными, и Домине гадала, происходило ли это потому, что Джеймс был похож на отца, или же потому, что он был похож на мать больше, чем они оба думали.

После обеда, когда все перешли в комнату пить кофе, разговор неизбежно зашел о Домине, и она вдруг почувствовала себя неуютно, осознав, что стала центром внимания трех пар глаз. За обедом Домине пыталась угадать, какое место в домашнем хозяйстве занимает Мелани; также она размышляла и над тем, как легко миссис Мэннеринг освоилась с ролью владелицы дома. Несмотря на то что дедушка Генри умер всего лишь три недели назад, она, видимо, успела полностью принять управление. Служанка, подававшая на стол и принесшая им позднее кофе, относилась к своей хозяйке с почтением, и это удивило Домине, ожидавшую совершенно другой реакции.

Тем временем миссис Мэннеринг внимательно смотрела на девушку, и в глубине ее глаз читалось любопытство.

— Скажи, — задумчиво спросила она, — Генри когда-нибудь говорил о «Грей-Уитчиз»?

Домине кивнула:

— Иногда, но не называл никаких имен.

Миссис Мэннеринг нахмурилась.

— И тебе не было интересно? Все то время, пока ты находилась под его присмотром, он ни разу не привез тебя сюда. Ты не задумывалась почему?

— Наверняка ей было интересно! — сухо заметил Мэннеринг. — Но когда ты узнаешь девочку поближе, то поймешь, что она не тот ребенок, который будет задавать вопросы!

Домине была возмущена покровительственным тоном и пренебрежением, с которым он, как ребенку, не дал ей ничего сказать, но, прежде чем она смогла возразить, ее выручила миссис Мэннеринг:

— Спасибо, Джеймс, но не думаю, что тебе надо отвечать за Домине. Язык у нее есть. Она может сказать все сама.

Мэннеринг поднялся, прошел к столику в углу, на котором стояли напитки, налил себе виски, повернулся и заявил:

— Ты все время задаешь не те вопросы!

Миссис Мэннеринг подняла на него глаза:

— Неужели?

— Да. Разве ты не видишь, что ребенок устал? Отложи до утра свой допрос, если уж тебе так хочется поговорить о Генри. Я же рассказывал, тебе, девочка ничего не знает о его делах. Она была на его попечении, он платил за ее обучение, а в праздники возил с собой в Богнор, но помимо этого — ничего!

Миссис Мэннеринг откинулась в кресле.

— Это Генри купил тебе эту одежду? — спросила она, окинув Домине критическим взглядом.

Девушка вспыхнула.

— Да.

— Что ж, надо что-то делать с твоим гардеробом, пока ты здесь, — вздохнула миссис Мэннеринг. — В конце концов, молодость бывает лишь раз. — Она снова выпрямилась. — Джеймс говорил о своих планах насчет тебя?

— Не сейчас, мама! — резко воскликнул Мэннеринг, и они странно посмотрели друг на друга.

— Как скажешь. — Она грациозно пожала плечами. — Я думаю, сегодня уже поздновато начинать обсуждение твоего будущего. — Женщина повернулась к племяннице. — Мелани, дорогая, у тебя не найдется каких-нибудь брюк, которые девочка сможет надеть утром? Джинсы или что-нибудь в этом духе. Ведь у тебя, насколько я понимаю, брюк нет, правильно? — На этот раз она обращалась к Домине.

Та покачала головой, а Мелани пожала плечами.

— Думаю, я смогу ей что-то подыскать, — неохотно согласилась она. — А что?

Миссис Мэннеринг едва заметно улыбнулась:

— Очевидно, Джеймс обязательно наведается к лошадям, пока он здесь, а поскольку лучший способ увидеть поместье — это объехать его верхом, я думаю, он захочет взять с собой свою подопечную.

Щеки Домине запылали, а Мэннеринг, казалось, слегка разозлился.

— И чего ты пытаешься этим добиться, мама? — раздраженно спросил он, искоса взглянув на Мелани, которая, как показалось Домине, старательно делала вид, что ее не интересует разговор.

— Помилуй, дорогой, абсолютно ничего, — с милой улыбкой возразила миссис Мэннеринг. — Но ты же не можешь пренебрегать своими обязанностями, не так ли?

Домине открыла рот, собираясь вмешаться, но потом снова закрыла его. Она почувствовала, что любой протест с ее стороны будет отвергнут миссис Мэннеринг, которая, видимо, была поглощена какой-то своей сложной игрой.

Может быть, у нее и были мотивы сделать подобное предложение от имени сына, но Домине их не видела, если только все это не имело отношения к Мелани, у которой был расстроенный вид. Не могла же она рассчитывать, то, сведя сына с его подопечной, она заставит Мелани ревновать? Нет, это было смешно; ее, Домине, отнесли в разряд детей. Единственное, что приходило на ум: если Мелани поедет с ними, а скорее всего, так оно и будет, то миссис Мэннеринг рассчитывала разделить сына и племянницу. Все это было слишком сложно, а Домине очень устала, и у нее не было сил разбираться в своих смутных впечатлениях.

Чуть позже она попрощалась с хозяйкой дома, ее сыном и зевающей Мелани и поднялась наверх вслед за служанкой. Дом, несмотря на уродливый внешний вид, был хорошо обставлен, пусть немодно и без фантазии, зато и не по-спартански, к тому же в нем было установлено центральное отопление. Ее спальня на втором этаже оказалась огромной, с высоким потолком и гигантской кроватью с пологом на четырех столбиках, которая, однако, смотрелась весьма к месту рядом с высоким комодом из красного дерева и туалетным столиком с таким количеством зеркал, что Домине могла смотреть на себя под любым возможным углом. Примыкающая к комнате ванная тоже была старомодна, но водопровод был вполне современный, и пусть вода, льющаяся из полированного медного крана, несла с собой немного ржавчины, зато она была горячей.

Домине разделась, приняла душ, почистила зубы и забралась в просторную кровать. Дернув за шнур у изголовья, она выключила свет, и комната погрузилась в абсолютную темноту. Было немножко неприятно лежать в темноте в полном одиночестве — в монастыре она делила комнату со Сьюзен и двумя другими девочками, и хотя там тоже было темно, но можно было рукой дотянуться до другого человека. Дождь непрерывно стучал по стеклу, и она тяжело вздохнула, с отчаянием подумав, перестанет ли он когда-нибудь идти; потом почувствовала, как глаза у нее закрываются, потому что она мало спала накануне, и вскоре ее одолел сон.


* * * | Вересковая пустошь | * * *







Loading...