home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7

На следующее утро Домине, как обычно, встала рано и вместе с Мелани засыпала овес лошадям, когда в конюшню вошел Джеймс. Он был один, и Домине гадала, как себя чувствует безукоризненная синьора Марчинелло. Конечно, она найдет в «Грей-Уитчиз» тот покой, о котором мечтала, при условии, что будет за милю обходить миссис Мэннеринг.

Джеймс нахмурился, когда увидел Домине, несущую два ведра с водой, и резко спросил:

— И как долго все это продолжается?

Домине поставила свою ношу на землю и выпрямилась.

— Что — это? — равнодушно спросила она. — Моя помощь Мелани?

— Да.

— Почти с тех пор, как я приехала сюда. И вы знали, что я помогаю на ферме.

— Знал, но не думал, что ты встаешь в такую рань и занимаешься тяжелой и грязной работой. — Он свирепо взглянул на Мелани.

Та развела руками:

— Ее никто не заставлял это делать.

Домине гневно сжала губы — Мэннеринг снова пытался подчинить ее своей воле.

— Вот именно, — быстро заговорила она, подтверждая заявление Мелани. — Я сама вправе решать, чем заниматься, и мне нравится ухаживать за животными! А если вы думаете, что в монастыре из нас растили белоручек, позволяя бездельничать, то вы ошибаетесь. Там было предостаточно работы, и мы делали ее. И никто не роптал! — Она гордо вздернула подбородок. — Вы мало времени проводите в «Грей-Уитчиз» и представления не имеете о том, что происходит на ферме, мистер Мэннеринг, поэтому не думайте, что можете заявляться сюда и командовать!

Выпалив эту гневную тираду, Домине прикусила язык и машинально сделала шаг к выходу, готовя себе путь к отступлению, — даже Мелани стало не по себе от этих слов, и она с удивлением воззрилась на подругу, а Джеймс Мэннеринг заметно побледнел от ярости.

— Ну-ка стой! — резко приказал он. — Я что-то не совсем понимаю причину этого бунта на корабле. Очевидно, что-то произошло в мое отсутствие, и мне это не нравится. — Он взглянул на Мелани. — Что ты успела ей наболтать?

Мелани пожала плечами:

— Ничего, абсолютно ничего. — Она обиженно засопела. — Если хочешь знать мое мнение, девочка просто начинает познавать мир в целом и тебя в частности!

— Что это должно означать?

На этот раз Мелани густо покраснела.

— Да так, ничего, — пробормотала она. — Послушай, давай закончим этот пустой разговор, у меня много работы. — Она повернулась и пошла в амбар.

Домине снова попыталась поднять свои ведра, но Джеймс остановил ее, схватив за руку.

— Подожди, — мрачно сказал он. — Я хочу поговорить с тобой.

— А это не может подождать?

— Нет, черт побери, не может! Седлай свою кобылу! Поехали прогуляемся.

Домине хотела отказаться, но не посмела. Выражение его лица подсказало ей, что он не потерпит никаких возражений, и девушка молча оседлала Роузи и вывела ее во двор.

Однако простор вересковой пустоши снова вдохнул в нее энергию, и все мрачные мысли растворились в бесконечной радости свободы. Домине набрала полную грудь сладкого морозного воздуха и пришпорила лошадь, не обращая внимания на неодобрительный взгляд опекуна.

Погода тем утром вполне соответствовала настроению Джеймса Мэннеринга. Из-за линии горизонта на небо вползали грозовые облака, распространяя над торфяниками странную давящую атмосферу, прибрежная полоса была окутана пеленой тумана. Воздух был сырым и промозглым, и Домине съежилась в седле — толстый свитер, натянутый поверх старой футболки Мелани, не спасал от холода.

Наконец Джеймс нарушил молчание:

— Останови лошадь. Здесь есть укрытие, которое я нашел однажды, будучи ребенком. Там сухо, нет ветра, и мы сможем спокойно поговорить.

Домине заколебалась, но он уже спрыгнул на землю, и ей пришлось последовать его примеру. Они стояли у подножия крутого склона, и Джеймс взял коня под уздцы и провел его под нависавшую над вересковым ковром каменную глыбу. Домине двинулась за ним и, к своему удивлению, обнаружила под глыбой подобие пещеры, в которую вел узкий проход, скрытый подлеском и колючим кустарником. Джеймс уже привязал свою лошадь к пробивавшемуся сквозь камни деревцу, и Домине прикрепила поводья Роузи рядом. Сквозь зияющий провал пещеры она могла видеть, что далее не было никаких потаенных углублений, просто сводчатая стена из камня.

Джеймс извлек из кармана пачку сигарет и прикурил, не спуская внимательных глаз с Домине. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу. Она чувствовала себя так, словно что-то натворила и ее вызвали в кабинет настоятельницы монастыря Святых Сестер — у Джеймса Мэннеринга сейчас было точно такое же суровое выражение лица и во взгляде читалось порицание. Он молча курил, не торопясь сообщить ей, о чем собирался поговорить, и наконец Домине не выдержала:

— Вы хотели мне что-то сказать? Давайте покончим с этим побыстрее, здесь очень неуютно. Если вы собираетесь и дальше унижать меня, почему бы вам не начать прямо сейчас?

Его глаза потемнели.

— Прекрати разговаривать со мной так, словно я твой враг! — раздраженно воскликнул он. — Что с тобой случилось? Когда я привез тебя сюда, мы могли, по крайней мере, мирно общаться друг с другом.

Домине сердито пнула ногой камень.

— Вы сами говорили, что мужчины и женщины всегда были противниками, помните?

Он улыбнулся:

— Ты выдергиваешь мои слова из контекста. Наши с тобой отношения отличаются от тех, что бывают между мужчиной и женщиной!

— Ах, ну конечно! — выкрикнула Домине. — Я на мгновение забыла, с кем разговариваю! Пока вас не было в «Грей-Уитчиз», я убрала все игрушки. Теперь мне снова придется их достать! — Она опустила голову, и ее плечи поникли. — Ну почему вы заставляете меня произносить подобные вещи? Вы никогда не будете обращаться со мной как с равной! — обреченно выдохнула она.

Мэннеринг наблюдал за выражением ее лица.

— Ну почему же? Когда ты прекратишь вести себя как ребенок, я буду обращаться с тобой как с взрослой.

Глаза Домине сверкали, но она не вымолвила ни слова, и он продолжил:

— Я хотел поговорить с тобой о Лючии.

Ну вот, опять то же самое — оставаясь с ним наедине, она ждала, что произойдет что-то очень важное, но каждый раз ее уделом становилось разочарование.

— Что ты думаешь о ней? — поинтересовался Мэннеринг.

Домине встрепенулась:

— Разве мое мнение имеет какое-то значение?

Джеймс нахмурился, но не отреагировал на этот выпад.

— Лючия собирается остаться в «Грей-Уитчиз». Так что прошу любить и жаловать.

Домине наморщила нос.

— Я не персонаж вашей пьесы, — ехидно заметила она. — И не могу полюбить человека только потому, что вы этого хотите.

Джеймс с видимым усилием сохранял самообладание.

— Из этого замечания я делаю вывод, что она не понравилась тебе, — сухо произнес он. — И ты была невежлива с ней прошлым вечером, мало того, что ушла, так еще и не пожелала ей спокойной ночи.

Домине покраснела.

— Мне казалось, вы не хотели, чтобы я мешала вам, — резко возразила она.

Джеймс бросил окурок на землю и раздавил его каблуком. Домине водила пальцем по острому краю камня у входа в пещеру.

— Можно задать вам вопрос?

— Если хочешь. Но ответить не обещаю.

— Зачем вы привезли ее сюда?

Он привычным жестом прошелся рукой по волосам.

— Она же говорила тебе, что журналисты ей проходу не дают.

— И вы ее пожалели?

— Что-то в этом роде.

— Как трогательно! — Теперь в голосе Домине звучала откровенная насмешка. — Да о вас в газетах писать надо: Джеймс Мэннеринг, преуспевающий драматург, спасает еще одну девицу в отчаянии. Всего шесть месяцев назад он предложил кров осиротевшей воспитаннице его… — Она запнулась, но гнев пересилил страх. — Что мы расскажем почтеннейшей публике о ваших взаимоотношениях с дедушкой Генри?

— Ты… маленькая негодяйка! — Он одним прыжком оказался возле нее и, мертвой хваткой сжав запястье, притянул девушку к себе. — На этот раз я выполню обещание задать тебе трепку!

— Только попробуйте! — словно провоцируя его, выкрикнула она и похолодела от ужаса, когда он потащил ее в глубь пещеры к широкому и плоскому осколку скалы.

Перекинув девушку через колено, он несколько раз довольно болезненно шлепнул ее. Парализованная страхом и унижением, Домине ничего не могла с этим поделать — да и вряд ли она сумела бы вырваться из его железных рук. Когда он наконец поставил ее на ноги, она готова была разрыдаться от обиды и отчаяния.

— Вы… вы… з-зверь! — заикаясь, выдавила она, пытаясь привести в порядок помятую одежду. — О, как… как вы могли?

Мэннеринг тоже встал, мрачно глядя на нее сверху вниз.

— Ты сама напросилась, — свирепо прошипел он, но в его глазах Домине заметила беспокойство. — Прости, если я причинил тебе боль, но надо было дать тебе понять…

— Что понять? — Ее голос сорвался. — Что я нахожусь на вашем иждивении и вы можете делать со мной все, что вам заблагорассудится? Что вы можете бить меня, если вам захочется?

— Я не бил тебя! — взбешенно возразил он. — Я просто применил полезное наказание!

— Полезное наказание! — передразнила Домине. — А вы бы сделали то же самое с Лючией Марчинелло, если бы она посмела дерзить вам? Или с Ивонн Парк? Или, может быть, с Мелани? — Она подошла ближе, презрительно глядя ему в глаза. — Ах, ну да, я забыла, что все они — жертвы фатальной привлекательности Мэннеринга и не станут вести себя с вами как невоспитанные малолетки! Какие способы женщина, подобная Лючии Марчинелло, использует, чтобы убедить вас принять ее точку зрения? Я понимаю, что мои действия довольно неопытны и наивны и я опрометчиво говорю то, что думаю, не следя за языком, но должны быть способы…

— Я предупреждаю тебя, Домине… — начал он.

— Предупреждаете о чем? — Она смахнула слезы, горевшие в уголках глаз. — Каким еще наказанием вы можете меня напугать? Вы сделали все, что было в ваших силах. Хотя нет — вы могли бы конфисковать мою новую одежду конечно же или запретить мне покидать свою комнату, но…

— Прекрати это! — Джеймс почти кричал. — Я привез тебя сюда с единственной целью — обсудить появление в доме Лючии. Но что происходит? Ты умышленно превращаешь слабую надежду на общение в крестовый поход против возможных несправедливостей! Я сполна получаю свою долю брани от матери!

— В отличие от вас я лишена даже этого удовольствия, — тихо сказала Домине. Ее голос дрогнул, и она отвернулась, часто дыша, пытаясь не разрыдаться.

— О, Домине, ради бога! — простонал он нетерпеливо. — Хорошо, хорошо, я извиняюсь. Я потерял самообладание, и это было непростительно. Приношу свои извинения. — Он вздохнул. — Но ты подстрекала меня, и это было невыносимо! Последняя пара недель была для меня просто адом! Я спал по три-четыре часа в сутки и, возвращаясь сюда, мечтал об отдыхе, но вместо этого столкнулся лицом к лицу с бушующей мегерой! — Он тряхнул головой. — Я не пытаюсь оправдать свои действия, я просто пытаюсь объяснить… — Он замолчал и, аккуратно взяв девушку за плечи, развернул так, чтобы она смотрела ему в лицо. — Ты слушаешь меня?

Домине провела тыльной стороной ладони по глазам.

— Каждое слово. Хорошо, вы все объяснили. Теперь мы можем ехать домой?

— Домине! Что ты хочешь услышать от меня? Я извинился! Что еще я могу сделать?

Девушка пожала плечами.

— Ничего конечно же, — уныло ответила она, охваченная ужасным чувством отчаяния.

— Домине, — почти умоляюще произнес он. — Взгляни на меня! — И, когда она сделала это, добавил: — Ты простила?

Домине до боли закусила губу.

— Я не собираюсь облегчать вашу совесть, говоря «да», — ответила она, чувствуя, как ее снова охватывает негодование.

Внезапно пальцы Мэннеринга крепко обхватили ее предплечья, и он посмотрел на нее с мукой во взгляде.

— Ты хочешь получить то, что тебе причитается? — хрипло произнес он. — Хорошо, Домине, ты получишь это… — И он прижал ее дрожавшее тело к себе.

Взяв девушку за подбородок, он заставил ее посмотреть ему в лицо, и она затрепетала под взглядом блиставших голубых глаз. Затем его губы, жадные и требовательные, уничтожая все ее невинные представления о том, каким должен быть первый поцелуй, приблизились к ее губам. Его руки скользили по ее спине, ласкали талию, прижимая ее все теснее, так что она чувствовала горячий жар его тела. Пока его рот ласкал каждый дюйм ее лица и шеи, он распустил ее косу, и шелковистая волна заструилась по ее плечам. Когда его губы снова вернулись к ее рту, она обвила руками его шею, взъерошила волосы на затылке, притягивая к себе.

Она не знала, как долго пробыла в его объятиях, но поняла, что хотела бы остаться в них навсегда. Он разбудил какую-то силу, дремавшую в ее душе, и она испытала голод, который мог утолить только мужчина.

Но едва осознав свои желания, она почувствовала, как что-то мокрое ударило ее по руке, и в следующий миг непрерывный поток воды накрыл их обоих. Они стояли у выхода из пещеры, и сквозь нависавшие над ними кусты прорывался осенний ливень. Этого было достаточно, чтобы привести Джеймса в чувство, и он оттолкнул Домине в сторону почти с яростью.

— Боже мой! — пробормотал он. — Спасибо небесам за дождь! Я, должно быть, схожу с ума!

Домине потрясенно смотрела на него, заметив неподдельный страх, тенью прошедший по смуглому лицу. Повернувшись, она уставилась на внезапно потемневшее небо и прозрачную монолитную стену дождя за границей их маленького убежища.

Изо всех сил пытаясь вести себя естественно, Джеймс произнес напряженным голосом:

— Нет смысла нам обоим мокнуть. Я поскачу назад с лошадьми и вернусь за тобой на «лендровере».

— Я не хочу оставаться здесь, — ответила девушка, дрожа от холода и волнения. — Я скорее решусь ехать под дождем.

— Но ведь льет как из ведра! — нетерпеливо воскликнул он. — Ты замерзнешь насмерть. Это не займет у меня много времени, а ты будешь здесь в безопасности.

— Я хочу ехать с вами, — с мольбой прошептала она. — О, Джеймс, почему вы опять сердитесь? Ничего ужасного не случилось! Или… вы не хотели целовать меня?

Его глаза немедленно помрачнели.

— Хотел, — чуть слышно пробормотал он. — Но я презираю себя за этот порыв!

— Почему? Почему?!

— Потому что ты намного моложе меня и я твой опекун! — сурово ответил он. — Я не могу снова извиняться. Но если это тебя утешит, знай, что я ненавижу себя за этот поступок!

— Но вы признаете, что я не ребенок? — настойчиво спросила она.

Джеймс прошел мимо нее и размотал поводья гунтера.

— Да, — взбешенно рявкнул он, — ты не ребенок! И если это доставит тебе удовольствие, у тебя есть способность провоцировать поступки, на которые раньше я не был способен! — Он посмотрел вверх на темное, мрачное небо. — Но это больше никогда не произойдет. Я обещаю.

Сердце Домине на мгновение перестало биться, и она спросила с горечью:

— Как вы можете говорить так уверенно?

Он ловко оседлал гунтера, вскочил в седло и взглянул на девушку сверху вниз.

— Потому что я намерен устроить так, чтобы между нами пролегли тысячи миль, — резко ответил он. — И чем быстрее, тем лучше!

Домине склонила голову.

— Вы полагаете, что можете вот так, без эмоций, спланировать свою жизнь? — неуверенно сказала она. — Разве чувства ничего не стоят для вас?

Он вздрогнул.

— Какие чувства ты имеешь в виду?

— Например, любовь… — тихо пробормотала она.

— Любовь? — Его глаза безжалостно блеснули. — Что такое любовь? Я сомневаюсь, что ты знаешь ответ, и я, если честно, тоже не знаю. Эта роскошь мне недоступна.

— Но ваша мать любит вас! — воскликнула Домине.

— Неужели? А может, она любит власть, которую я невольно вложил в ее руки? — Он презрительно рассмеялся. — И если ты думаешь, что внезапное физическое влечение, которое мы оба только что испытали, имеет какое-то отношение к этому великому чувству, тогда ты очень далека от истины. Признаю — я хотел тебя, Домине. Но с тобой или с другой девушкой — удовольствие было бы одинаковым! — Почти выкрикнув последние слова, он развернул лошадь и ускакал прочь.

Домине смотрела ему вслед, медленно поднявшись на склон, не обращая внимания на ливень. Она чувствовала, как горячие слезы незаметно скатываются по щекам, смешиваясь с дождевыми каплями, и ощущала на губах солоноватый привкус. «О, как он мог? — думала она. — Неужели все мужчины похожи на него? Неужели их голод может удовлетворить любая женщина?»

Чувствуя себя опустошенной, она соскользнула со склона и отвязала Роузи. По крайней мере, Джеймс не забрал ее лошадь. Что ж, если он решит вернуться на «лендровере», то попросту потеряет время: у нее не было намерения оставаться здесь и ждать его, а затем терпеть невыносимую пытку, сидя в машине рядом с ним.


* * * | Вересковая пустошь | * * *







Loading...