home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА ВТОРАЯ

Кэсс беспокойно ерзала под легким стеганым одеялом, не зная, одолевает ли Бена такая же бессонница, как ее саму. Вероятно, да, решила она, вспомнив о том, как узок диван в гостиной. Она испытывала угрызения совести, поскольку Бен настоял, чтобы она легла в его спальне. Впрочем, после возвращения из Австралии и Новой Зеландии Бен устал так, что был способен мирно заснуть и на бельевой веревке!

С другой стороны, за последние несколько дней Кэсс занималась лишь тем, что скрывалась в своем номере отеля, с нетерпением поджидая возвращения Бена. Она не раз подумывала обратиться в университет, но отказалась от своего намерения, представив себе, как ее личные проблемы станут предметом бурных обсуждений университетской братии. По той же причине Кэсс избегала обращаться к миссис Киприани. Несмотря на все свое добродушие, эта пожилая итальянка была отъявленной сплетницей, а Кэсс не желала, чтобы до возвращения Бена какой-нибудь шпион Роджера или отца обнаружил место ее пребывания.

Решение завернуть к Бену в последний раз по дороге в аэропорт пришло к ней внезапно, по наитию, и оказалось оправданным. Как только Кэсс увидела свет в окнах квартиры, у нее перехватило дыхание, и, решив, что в такой поздний час миссис Киприани вряд ли стала бы затевать уборку, она отпустила такси и вошла в подъезд.

Кэсс вздохнула, думая о том, как приятно ей будет вновь увидеться с Беном. Она скучала по нему с тех пор, как вышла замуж за Роджера, — Бен ни разу не приехал к ним в Лондон. Должно быть, утратил к ней всякий интерес, сокрушенно размышляла Кэсс. Со времени злополучного лета, проведенного в Кальвадо, Бен старательно избегал ее.

Еще раз вздохнув, она перевернулась на спину и, прищурив глаза, стала смотреть на луч лунного света, пробивавшийся сквозь жалюзи. Как жаль, что время нельзя повернуть вспять! Она постаралась бы сохранить отношения, какие некогда установились между ними.

Пока Кэсс росла, Бен был частым гостем в доме в Итоне. Даже вражда, существовавшая между Софи и Гвидо с тех пор, как последний развелся с матерью Бена и женился вторично, не поссорила Бена с отцом. Бен получил образование в Лондонском университете, и Кэсс знала: отец мечтал, чтобы его сын навсегда поселился в Англии. Именно в Англии размещался головной офис обширной судостроительной империи Скорцезе, и Гвидо, естественно, полагал, что Бен в будущем присоединится к семейному делу.

Однако он просчитался. Кэсс невольно скривилась, припомнив, как вскипел отец, когда Бен неожиданно объявил ему о своем желании стать преподавателем. Конечно, Кэсс в то время была слишком мала, чтобы все понимать, но не забыла, какой страх испытала при мысли, что Бен может уехать.

К счастью, ее опасения не подтвердились. Бен пробыл в Англии до тех пор, пока Кэсс не исполнилось двенадцать лет. Он получил ученую степень по средневековой истории. И даже потом, когда Бен уступил мольбам матери и принял назначение в университет Флоренции, чтобы быть поближе к ней, Кэсс продолжала встречаться с ним во время каникул.

Когда ей исполнилось четырнадцать лет, Бен впервые пригласил ее провести несколько недель в Италии, в гостях у его матери. Вилла Софи Скорцезе в Кальвадо, на Лигурийском побережье чуть южнее Генуи, оказалась сущим раем, и, хотя Кэсс до сих пор не понимала, каким образом Бен сумел уговорить мать принять нежеланную гостью, она провела здесь чудесное лето. Впоследствии такие каникулы случались еще не раз, и если мать Кэсс была от этого не в восторге, то отец, наоборот, всячески поддерживал дружбу между сыном и дочерью. Вероятно, он надеялся, что Кэсс убедит Бена изменить мнение насчет работы в компании. Но какими бы ни были причины, Кэсс всегда только радовалась подобным поездкам, а Диана Скорцезе, как деловая и общительная женщина, быстро отвлекалась от семейных проблем. В детстве Кэсс лелеяла мысль о том, что именно способность ее матери устраивать вечеринки и великолепно выглядеть заставила ее отца расстаться с первой женой. Но с возрастом она поняла: брак Гвидо и Софи распался задолго до того, как он познакомился с Дианой. Итальянка из тосканской деревушки, на которой Гвидо был обязан жениться только потому, что она ждала от него ребенка, не испытывала желания разделить успех, которого добился ее муж. Софи не любила шумные сборища, она не желала покидать Италию. И когда Гвидо перевел свой офис из Генуи в Лондон, его брак немедленно распался.

Кэсс считала, что способна понять, почему Софи раздражает дружба ее сына с дочерью Гвидо от второго брака. Должно быть, ей не доставляло особого удовольствия принимать Кэсс в своем доме даже в те времена, когда ее гостья была еще подростком. В конце концов, она являлась дочерью женщины, которая заставила Гвидо пренебречь своими религиозными убеждениями и развестись с первой женой. До появления Дианы раздельная жизнь супругов не нарушала ни один из законов католической церкви, и Софи было не на что сетовать. Однако Диану не удовлетворяли одни лишь плотские радости, и Гвидо не стал терять время, чтобы приобрести на нее все права.

Как припоминала Кэсс, первые недели ее пребывания в Кальвадо были омрачены недовольством хозяйки дома. Но как только Софи увидела, что Бен и Кэсс находят удовольствие в общении друг с другом, она признала поражение и до того лета, когда Кэсс исполнилось восемнадцать лет, терпела присутствие гостьи со смесью снисходительности и покорности судьбе. В присутствии Кэсс Бен держался раскованнее, и это нравилось его матери. Кроме того, благодаря Кэсс мать могла проводить с ним больше времени, чем прежде. Софи понимала: если бы не Кэсс, Бен вряд ли стал бы целыми неделями торчать в Кальвадо и, поскольку, как мать, она вечно опасалась, что сын свяжется с какой-нибудь расчетливой и распутной женщиной, она не имела ничего против долгих каникул сына в обществе сводной сестры.

До тех пор пока… до того рокового лета, когда она, Кэсс, достигла совершеннолетия. Вспомнив об этом, она нервно перевернулась на живот и попыталась найти прохладное местечко на подушке. Как это произошло? Как она могла настолько увлечься Беном, что позабыла, кем он ей приходится? Сейчас, по прошествии многих лет, это казалось немыслимым, и все же теперь она обратилась именно к Бену — потому, что он был единственный человек на свете, который по-настоящему заботился о ней.

Кэсс зарылась разгоряченным лицом в подушку, стараясь не думать о Бене и сосредоточиться на собственных бедах. Самой серьезной из них был Роджер, а вернее — их брак.

И зачем только она обратила внимание на Роджера? Лучше бы ей не выходить за него замуж! Кэсс не сомневалась: этот брак не состоялся бы, если бы после того случая в Кальвадо она не бросилась сломя голову на Бермуды, где Роджер, словно нарочно, поджидал ее.

Разумеется, мать Кэсс пожелала узнать, почему ее дочь вернулась из Италии на несколько недель раньше предполагаемого срока, и Роджер стал удобным предлогом. Кэсс познакомилась с ним несколько месяцев назад, в Лондоне. Он был одним из любимчиков отца Кэсс — этот юноша с безупречными манерами, который принял приглашение ее родителей погостить на их собственной вилле близ Гамильтона только потому, что ожидал встретить там Кэсс.

Вначале общаться с ним было весьма забавно. Он отдавал должное поразительной привлекательности Кэсс, а после всего случившегося ей это было приятно. Кэсс охватила несвойственная ей бесшабашность, вызванная, как она теперь подозревала, своего рода защитной реакцией.

Но однажды она позволила себе заняться с Роджером любовью после на редкость бурной пляжной вечеринки, и когда вскоре он сделал ей предложение, Кэсс по глупости приняла его.

Конечно, ее отец был в восторге. Поскольку сын отказался пойти по его стопам, Гвидо возлагал все надежды на Роджера, и на протяжении четырех последних лет Кэсс отчаянно пыталась сохранить и упрочить свой брак. Но беда заключалась в том, что она не испытывала ни малейшего влечения к мужу; и несмотря на то, что искренне желала забеременеть — хотя бы для того, чтобы угодить отцу, — это желание так и осталось неосуществимым. Они начали часто ссориться, в подпитии Роджер становился невыносимым и настойчиво изводил жену сексуальными домогательствами. Подобной жизни Кэсс не пожелала бы никому, и она знала, что в конце концов ее терпение иссякнет. Вот почему и совершила этот непростительный поступок — явилась к Бену. Больше ей не к кому обратиться! Мать Кэсс была всегда слишком занята своей жизнью, чтобы уделять внимание дочери, а отец… отец никогда не понимал ее.

Кэсс размышляла о том, как ей повезло застать Бена дома. Она и не подозревала, что Бен уедет куда-то читать курс лекций, иначе не болталась бы во Флоренции, ожидая его возвращения. Ее воображения хватало лишь на поездку в Рим или Геную или, может быть, на виллу в Кальвадо. А оказалось, что Бен в это время находился на другом полушарии и, если она правильно поняла его слова о миссис Киприани, вернулся раньше, чем ожидалось. Что это — еще одно совпадение? Кэсс погрузилась в тревожные раздумья. Или же он каким-то образом почувствовал, что Кэсс нуждается в нем, услышал ее призыв на уровне, недоступном ее пониманию? Каким бы ни был ответ, Бен вернулся и пообещал помочь, и ей следовало только радоваться, вместо того чтобы гадать, чем могло обернуться дело…

На следующее утро ее разбудил аромат свежесваренного кофе. И ей сразу захотелось встать с постели. Кэсс, которая проворочалась без сна до самого утра, даже отказалась от мысли понежиться подольше. Впервые за много месяцев она с нетерпением встретила новый день и, откинув одеяло, опустила на пол стройные ноги.

На стуле рядом с кроватью лежал кремовый атласный халат в тон ночной рубашке, который она вчера вечером вынула из чемодана. Сунув руки в рукава, она поднялась, оглядела спальню и снова испытала прилив радости. Несмотря на то что в последний раз она побывала в этой квартире четыре года назад, все вокруг казалось ей на удивление знакомым. Она словно вернулась домой, с грустью подумала Кэсс и поняла, что, возможно, Бен не разделяет ее чувства. Но это ничего не меняло, и, направляясь к двери, она провела ладонью по окованной бронзой спинке кровати, наслаждаясь прикосновением к гладкой отполированной поверхности.

Как она и думала, Бен с довольно мрачным видом хозяйничал на кухне. Подобно Кэсс, он еще не оделся, и по недовольному выражению его лица Кэсс догадалась: ему пришлось облачиться в халат, поскольку он не осмелился войти к ней в спальню.

— Доброе утро, — произнесла Кэсс, не смущаясь тем, что Бен явно недоволен ее видом. — Чудесный день, правда?

Так оно и было. Бен открыл окна в кухне, и теперь ее наполняли нагретые солнцем воздух и аромат цветов, растущих внизу, во дворе. Толпы туристов уже, наверно, штурмовали собор Дуомо и щелкали фотоаппаратами в галерее Уффици. Но здесь, в этом тихом уголке, можно было насладиться настоящей Флоренцией. Именно такую Флоренцию и показал ей Бен, когда она впервые приехала в Италию, и хотя Кэсс посетила Национальный музей и полюбовалась творениями Микеланджело и Брунеллески1, город Бена привлек ее гораздо сильнее.

— Тебе хорошо спалось? — спросил Бен, пододвигая к ней глиняную кружку с крепким черным кофе, и Кэсс благодарно улыбнулась.


1 Филиппо Брунеллески — итальянский архитектор эпохи Возрождения.


— Вполне, — солгала она, гадая, сумеет ли Бен догадаться об этом по черным кругам под ее глазами. — А тебе? По-моему, этот узкий диван тебе не по размеру.

— Мне случалось спать и на более неудобном ложе, — сухо возразил Бен, наливая себе ароматный напиток. Помолчав, он добавил — и, как почувствовала Кэсс, с некоторым замешательством: — Ну, как ты себя чувствуешь? Может, передумала?

— Ты имеешь в виду, насчет того, чтобы остаться в Италии? — Кэсс поднесла кружку с кофе к губам и взглянула на Бена поверх ее края. — Нет. А ты надеялся, что я передумаю?

Бен бросил на нее осторожный взгляд.

— Нет, — отозвался он через некоторое время. — Нет, я не надеялся на это. Я просто считал, что ты можешь передумать, только и всего. В конце концов, у тебя было время поразмыслить. Ты вполне могла изменить свое решение.

Кэсс отставила кружку.

— Я провела здесь почти целую неделю, Бен, — напомнила она. — Если бы я собиралась передумать, неужели я не сделала бы это раньше?

Бен пожал плечами.

— Необязательно. Верно, ты пробыла в Италии неделю, но до вчерашнего вечера так и не приняла окончательного решения.

Кэсс вздохнула.

— Думаешь, мне следует вернуться?

— Разве я так говорил?

— Это ни к чему. — Кэсс поднялась с табурета, подошла к окну и застыла, скрестив руки на груди и устремив невидящий взгляд во двор. — Ты не хочешь брать на себя такую ответственность? Ладно, я придумаю что-нибудь другое. Но я не вернусь к Роджеру, и это…

— Я и не предлагал тебе вернуться, — резко перебил ее Бен, пытаясь сдержать вспышку раздражения. — Напрасно ты делаешь выводы за меня. Я просто хочу, чтобы ты твердо знала, на что идешь. Я не желаю… чтобы отец обвинял меня в том, что твой брак распался.

Кэсс повернулась к нему, надеясь, что в глазах не отразятся обуревавшие ее чувства.

— Он никогда этого не сделает!

— Напротив, вполне может, — уверенно возразил Бен. — Еще как может! Он никогда не одобрял мои поступки, так станет ли сейчас отказываться от своей привычки? — Он глубоко вздохнул. — Если ты не против, я пойду приму душ и переоденусь. Если сегодня мне придется отправиться в Кальвадо, пора собираться. Но прежде я хочу встретиться с Виктором Аморини.

Кэсс всплеснула руками.

— Кальвадо! — эхом повторила она с вновь вспыхнувшим воодушевлением. — О, не могу дождаться, когда увижу виллу… и море! — Она приподняла тонкие плечи. — Помню, оно казалось мне таким синим!

— Да… только знаешь что, — Бен задержался в дверях, — пожалуй, тебе не стоит сопровождать меня на побережье — по крайней мере сегодня. — Он грустно развел руками. — Попытайся меня понять.

Кэсс выпрямилась.

— Думаешь, твоя мать не позволит мне остаться? — неуверенно проговорила она. — Так почему бы тебе не сказать об этом прямо?

— Ну что с тобой такое? — Бен страдальчески возвел глаза к потолку. — Я сделаю все возможное, чтобы переубедить ее. Но тебе придется немного потерпеть. Не могу же я просто отправиться вместе с тобой на Вилла-Андреа, надеясь, что Софи примет тебя с распростертыми объятиями! Мне надо поговорить с матерью, объяснить ситуацию. А потом я сообщу, готова ли она тебя принять.

Кэсс склонила голову.

— Хорошо.

— Ты ведь веришь мне? — Бен сделал было движение к ней, но передумал в последнее мгновение. — Кэсс, вчера вечером я сказал правду. Я не собираюсь силой отправлять тебя назад в Англию. Просто дай мне немного времени, больше я ни о чем не прошу.

Кэсс снова подняла голову.

— Ты мог бы… поговорить с ней по телефону, — предложила она, но Бен решительно покачал головой.

— Будет лучше, если я изложу ей все при встрече, — ответил он. — Вспомни, последние два месяца я находился в отъезде. Она ждет, что я навещу ее сразу после возвращения.

Кэсс минуту помедлила, а затем кивнула:

— Да, вероятно, ты прав. Но что пока прикажешь делать мне?

— Можешь остаться здесь, — не раздумывая, ответил Бен. — Завтра вернусь. Я мог бы, конечно, обернуться за день, но, пожалуй, лучше будет задержаться на ночь. Мать наверняка обрадуется.

— Конечно… — Кэсс почти позавидовала матери Бена. Софи имела право на его время и внимание. А сама она, Кэсс, была лишь постоянным источником помех в его жизни. Она задумалась о том, как же все-таки Бен к ней относится.

— Пойду оденусь, — заявил Бен, очевидно решив, что ее вопрос не требует ответа. Он ушел, а Кэсс вновь уселась на свое место, чтобы допить кофе.

Разумеется, ее мысли тотчас стали крутиться вокруг матери Бена. Прошло почти четыре года с тех пор, как Кэсс видела ее в последний раз, поскольку Софи Скорцезе редко покидала Кальвадо. Она запомнилась Кэсс непреклонной, суровой женщиной, лишенной чувства юмора, которая оживлялась лишь в присутствии Бена. В том, что она любила сына, сомневаться не приходилось. А вот любила ли она когда-нибудь его отца — еще вопрос!

Кэсс никогда не видела отца и мать Бена вдвоем. Если не считать встреч самой Кэсс с братом, две половинки жизни Гвидо Скорцезе никогда не соединялись. У Бена имелись тети, дяди и двоюродные братья и сестры, с которыми Кэсс не была знакома, и она знала, что родственники ее собственной матери пренебрежительно относятся к итальянской родне ее мужа.

Поднявшись со стула, Кэсс подошла к раковине и сполоснула обе кружки. Затем, оглядевшись, решила, что займется сегодня уборкой. И хотя домашние хлопоты не особенно привлекали ее, мысль об уборке в доме Бена не вызвала раздражения. Кроме того, она могла отправиться за покупками: холодильник пустовал, а Кэсс нравилось покупать еду в маленьких лавочках. Да и самой ей нужно было кое-что приобрести, а если она будет держаться подальше от центра города, то вряд ли нарвется на знакомых. Разумеется, в любую минуту может заявиться миссис Киприани, и вряд ли ей понравится, что Кэсс взяла на себя ее обязанности. Но как сказал Бен, миссис Киприани не ожидает его возвращения так скоро и потому, скорее всего, зайдет сюда лишь через несколько дней.

Приняв решение, Кэсс покинула кухню и направилась в спальню, даже не задумавшись о том, что Бен, может быть, до сих пор находится там. Она ступила на порог как раз в ту минуту, когда Бен вышел из ванной. Его единственным одеянием было темно-синее полотенце, обернутое вокруг талии.

— Выйди немедленно! — выпалил он на родном языке — и сам поразился своей столь бурной инстинктивной реакции.

— Ладно, ладно, ухожу, — смущенно отозвалась Кэсс и попятилась из комнаты, но едва она очутилась в гостиной-кабинете, как уверенность вновь вернулась к ней. Вероятно, ей все же не следовало появляться здесь, с беспокойством подумала девушка, сложив ладони вместе и касаясь губ кончиками пальцев. Очевидно, Бен не желал видеть ее у себя, что бы он ни говорил, а надежда на то, что Софи смягчится и позволит ей остаться на вилле, сразу потеряла всякий смысл. Ей не следовало покидать Лондон. Следовало сказать отцу правду: их брак с Роджером никогда не отличался прочностью, между ними нет ничего общего и от них отцу внуков не дождаться.

За спиной раздались шаги, и Кэсс обернулась, вновь испытав неловкость.

— Мне очень жаль… — начала она.

Но почти одновременно прозвучал вопрос Бена: «Я обидел тебя?», и оба покачали головами, словно извиняясь.

— Я просто не подумала, — огорченно добавила Кэсс, но Бен поспешил заверить ее:

— Это я виноват.

Его волосы были еще влажными после душа и потому казались совсем черными. Бену давно следовало подстричься: волосы на шее начинали завиваться. Кэсс не могла прогнать мысль о том, как он привлекателен со своей смуглой кожей и темными глазами, и не в первый раз задумалась, почему Бен до сих пор не женат. Многие женщины были бы рады признаться, что находят его привлекательным, но вместе с тем ей вспомнилось, как ревновала она сама, когда Софи решила устроить брак сына.

Но теперь все это уже в прошлом, поспешно напомнила себе Кэсс, когда сигнал тревоги эхом отдался в ее голове. Она приехала сюда не для того, чтобы мучиться, вновь убеждаясь в привлекательности Бена или вспоминая, какой дурехой она была в юности. Теперь она взрослая женщина. Уже четыре года как замужем, многое повидала и испытала. Бен собрался помочь ей, и она не имела ни малейшего намерения какой-нибудь глупостью все испортить.

— Напрасно я ворвалась в комнату, — повторила она, делая решительное усилие, чтобы вернуться к обычному расположению духа. Она следила, как Бен открывает дипломат и изучает его содержимое. — Когда ты уходишь?

— Скорее всего, прямо сейчас, — отозвался Бен, закрыв дипломат и выпрямившись. — Если я успею в университет к половине десятого, то сумею переговорить с Аморини до начала его лекции.

Подавив разочарование, Кэсс кивнула и произнесла:

— Да, полагаю, чем раньше ты уйдешь, тем скорее вернешься.

Бен склонил голову.

— И я того же мнения.

Кэсс вздохнула и провела языком по губам.

— Надо ли… пожелать тебе удачи? — спросила она, попытавшись пошутить и не преуспев в этом.

— Просто попрощайся, — сухо посоветовал Бен, взяв дипломат и направляясь к двери. Он помедлил. — Завтра я вернусь к ленчу. С тобой все будет хорошо?

Кэсс состроила забавную гримасу.

— А если я скажу «нет»? — полушутя предположила она, решив ни за что не подать виду, как пугает ее перспектива еще одного одинокого дня.

Бен прищурился.

— Кэсс…

— Я же пошутила! — воскликнула она, не уверенная, выдержит ли, если Бен решит проявить сочувствие.

Лицо брата прояснилось.

— Ладно. Если тебе понадобится связаться со мной, номер найдешь в книжке у телефона. У тебя хватит денег?

— Только в деньгах я никогда не испытывала недостатка, — поспешно ответила Кэсс и снова смутилась. — Будь осторожен, ладно? — Она нахмурилась. — Должно быть, ты по-прежнему водишь ту кошмарную спортивную машину?

— По-моему, создатели «порше» не согласились бы с твоим мнением. Да, я до сих пор люблю быстрые машины. А ты, полагаю, все еще боишься скорости. Знаешь, это единственная твоя черта, которая мне не по душе.

Кэсс затаила дыхание.

— Единственная? — переспросила она, не сумев удержаться, и уголки его губ дрогнули.

— По-моему, да, — подтвердил он, задержав на ней взгляд. А потом, не сказав больше ни слова, направился к выходу, и вскоре Кэсс услышала, как захлопнулась за ним дверь квартиры.


ГЛАВА ПЕРВАЯ | Семейные тайны | ГЛАВА ТРЕТЬЯ







Loading...