home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 51

Лас ушел, и я, умывшись, собрался и тоже спустился вниз, на кухню, где ждала меня Дарина, сидя за столом и сияя, как начищенный самовар, увидев меня спускающимся с лестницы, она подбежала и повисла на мне, чуть не сбив с ног.

– Ты почему мне не сказал? – прошипела она мне на ухо.

– Что? А… так я с отцом только утром поговорил про это.

– Пойдем же, – потянула она меня на улицу, – надо столько всего купить… А деньги?

– Есть деньги, идем.

Жизнь в Срединном каменке была неторопливой и спокойной, никто никуда не спешил, единственное, на улице попадались группы ополченцев, которых распустили по домам, выплатив жалованье, и теперь некоторые сразу искали попутный обоз к своим многодворцам и заимкам, а некоторые устроили «шопинг» и пьянку, перемещаясь от одной корчмы к другой. С некоторыми я кивком здоровался, и мне отвечали взаимностью, и Дарина, повиснув обеими руками у меня на плече, тоже важно здоровалась с моими бывшими боевыми друзьями коротким поклоном, от чего ее еще больше распирала гордость… какой же она еще ребенок по сути. Когда до рынка оставалось метров сто, Дарина потянула меня на перпендикулярную главной дороге улицу – квартал ремесленников.

– Сначала туда, – заговорчески улыбаясь, сказала она.

Конечно! Лавка ювелира, и как я сам сразу не сообразил. А в лавке случился, как говорится, конфуз, по моей темноте и незнанию еще всех тонкостей культуры мира Трехречья. В качестве подарка я выбрал тонкой работы красивую диадему, вроде так это называется, из серебра и самоцветных камней, но Дарина на пару с хозяином лавки сурово покачали головами, и мне, покраснев, пришлось выбирать другой подарок, в принципе тоже диадема, но как бы украшавшая красиво расшитый платок, точнее косынку, из богатой ткани. Уже потом, по дороге на рынок Дарина объяснила мне, что женщины по Обряду Родных Сердец носят подобные украшения только с покрытой головой, а простые венчики и диадемы только для девиц… о как, ну откуда же мне было знать, что там что-то у них связано с магической силой волос. Да уж, надо будет расспросить Чернаву про все эти фольклорные тонкости, а то правда в лавке неудобно получилось, и Дарина простила мне мое невежество, лишь больно ущипнув за бок.

– Не опозориться бы на обряде, – сказал я, когда мы уже вошли на рынок, – я же не знаю всех этих ваших обычаев и традиций.

– Чернаву слушай, и я подскажу.

– Хорошо, буду стараться.

Гуляли по рынку пару часов. Пришлось покупать светскую одежду, а то я все никак из образа наемника не выйду. Прикупили также всяких лакомств, которые принято подавать на стол при обряде, а вот в лавке со всякой домашней утварью ножниц так и не нашлось, как объяснил хозяин, эти вещи только с хартских земель везут, а там сейчас дороги перемело и обозов оттуда давно нет. Но мы вышли из положения, посетив местного «цирюльника», который за несколько взмахов ножницами привел мою бороду в порядок, а на просьбу из разряда «подровнять виски и затылок» я опять нарвался на порцию поучений, так как при наличии жены она и должна стричь волосы мужу… тоже какая-то связь с магией. Вот так, пока война и походы, вроде все понятно, а как в гражданскую жизнь окунулся, так косяк на косяке. В общем, нагрузившись двумя корзинами с покупками, мы отправились в Судейский дом, а Дарина всю дорогу мне рассказывала о тонкостях быта.

После бани Варас, сидя у окна в нашей комнате и пыхтя трубкой, наблюдал, как я примеряю новый гардероб, то делая критические замечания, то заливаясь громогласным хохотом, и когда я, проклиная местную моду, уже более-менее нарядился, то получил очередное поучение от Вараса:

– А перевязь? Никитин, ну не позорил бы меня! Ты в первую очередь воин, и не важно, на службе у князя или в наемниках… Был бы лавочником или ремесленником, пожалуйста, кошеля на поясе хватило бы, но тебе, тем более на обряде, без меча нельзя появляться, позор это будет, и мне и тебе.

– Ясно, – вздохнув, ответил я, застегивая пряжку перевязи.

– Многому тебя все же еще учить, – задумчиво произнес Варас, выпустив дым к потолку.

– Угу… Ну что, пошли?

– Иди к Чернаве, она ждет, а я вниз к дочери, там вас ждать будем.

– Хорошо, – кивнул я, вышел в коридор и направился в комнату к Чернаве.

– Входи, – послышалось из-за двери, когда я только приготовился в нее постучать.

– Ну что, родственница… рассказывай, а то я за сегодняшний день уже начудил по незнанию.

– Садись, – пригласила меня Чернава за стол, на котором она уже разложила на серебряном подносе всякие свои «инструменты», которые приготовила к обряду.

«Кто все эти люди?» – проскочила мысль, когда я, сопровождаемый Чернавой, спустился вниз. Человек двадцать собралось… Люди сидели за двумя составленными столами и, увидев меня и идущую следом Чернаву, радостно загомонили. Варас стоял в конце стола и держал за руку Дарину, которая, казалось, не дышала от волнения. Ладно, как там Чернава говорила? Подойти сначала к отцу и предложить ему вина из одной из трех чеканных медных кружек, что я несу на подносе, причем он откажется два раза, отодвигая от себя поднос, ну и вроде я должен быть настойчив и предложить в третий раз, после чего Варас, обратившись к Большой Луне с разными словами благодарности, взял кружку, отпил и поставил на поднос. Чернава, шедшая позади меня, чего-то там бубня себе вполголоса, забрала у меня поднос и, склонившись, предложила мне и Дарине взять кружки, и напоить друг друга вином, то есть она, взяв кружку, стала поить меня, а я ее, причем у нее руки тряслись так, что, пару раз получив по зубам, мне пришлось ловить кружку ртом, на что все снова загомонили и рассмеялись, отпуская комментарии. В общем, напоили друг друга без эксцессов, что являлось по местным поверьям хорошей приметой. Затем нас с Дариной усадили на длинную лавку, покрытую красиво вышитой накидкой, а Чернава подошла и, встав сзади, положила нам на головы руки и начала читать какой-то очередной магический стишок, от которого мне стало сначала не по себе, потому что от макушки до пяток буквально током прошибло, после чего по всему телу волнами пошел жар, блин, что-то не предупредили про такой побочный эффект… жарко, реально печет, словно под рубаху углей насыпали, и терпеть это становилось все трудней, я скосил глаза на Дарину и увидел ее сосредоточенное от, вероятно, такой же боли лицо, по которому просто ручьем текли слезы, но она терпела… ну и я терпел, куда ж деваться. Медленно повел глазами по присутствующим, у которых с лиц также сошли улыбки, и они внимательно смотрели на нас, да уж, филиал преисподней, блин, открыли… но тут резко вместо волн жара по телу побежал приятный холодок, а во рту почувствовался вкус железа. Дарина облегченно выдохнула, и я увидел, как она заулыбалась, а присутствующие начали хлопать и кричать: «Родные сердца! Родные сердца!» Вообще, по идее, теперь должно было прозвучать что-то вроде «Горько!», но не в Трехречье, тут первый поцелуй после обряда должен быть сокрыт от всех… Радостно подскочил Варас и сначала поцеловал Дарину, а затем обнял меня так, что я думал, все, сейчас сломает пополам.

Начали подходить люди, поздравлять и желать всякого хорошего, что в такие моменты могут пожелать. Совсем незнакомых, конечно, не было, за исключением трех человек, которые, как выяснилось, были музыкантами, и они, присев в углу начали негромко играть простенькую, но веселую мелодию. Вот так собственно и закончился обряд, и как я потом у Чернавы выяснил, то заключительная часть обряда могла закончиться совсем по-иному, с потерей сознания и частичным параличом, на время правда, и это бы показало, что нет у наших сердец желания единиться, вот такая магия местного бракосочетания.

Потом перед нами на стол выставили небольшую, литров на двадцать, деревянную бочку, и все присутствующие начали кидать в нее кто монеты, кто какие-то предметы домашней утвари, в общем подарки дарили, а Дарина с самого начала обряда вцепилась своими длинными и тонкими пальцами мне в ладонь так, что я начал было думать, что будет дырка сейчас.

– Дарина, послабь ручку-то, – тихо сказал я ей на ухо.

– Ой… прости, – улыбнулась она и, подняв мою ладонь, несколько раз подула на нее, будто остужая, и глядя на меня своими огромными глазами, еще не просохшими от слез.

Ларта, конечно, расстаралась, вроде все как-то скромно, но очень вкусно и разнообразно, и напитков много разных, как говорится, на любой требовательный вкус. Я пододвинул поближе кувшин с вином, и весь вечер потихоньку пил только его. Дарина же, так и цедила из своей кружки, наполненной в начале застолья. С улицы на звуки музыки и веселья не стесняясь заходили люди, такой уж обычай, на празднование обряда может прийти любой, и, бросив монету в бочку с пожеланиями «брачующимся», присоединялись к застолью.

– Ваше время вышло, оставьте праздник гостям, идемте, я провожу, – вдруг склонилась над нами Чернава и прошептала мне на ухо.

– Эм… а, ну да, идем, – ответил я, вставая.

Чернава хоть и предупреждала об этом моменте, но я что-то запамятовал уже. Вот так, посидели молодые с гостями и топайте, не мешайте спать лицом в салате.

На втором этаже Судейского дома, в самом конце коридора нам была уже приготовлена комната, которая находилась практически над кухней, и каменная труба печи прогревала помещение очень хорошо. Чернава проводила нас и, открыв дверь, пригласила войти, попутно сунув мне в руки корзину с завтраком и улыбнулась, от чего символы татуировок на ее лице словно заплясали.

Дарина нерешительным шагом подошла ко мне и, взяв за руку, потянула в угол комнаты, к широкому топчану, заправленному чистым бельем и несколькими подушками разных размеров.

– Да брось ты ее, – прошептала она слегка подрагивающим голосом.

Плетеная корзина плюхнулась на пол, я, подхватив Дарину на руки, понес ее к супружескому ложу, кем-то заботливо приготовленному…

Как же я ошибался… Дарина была на первый взгляд совсем юной девушкой, но прошедшая брачная ночь показала, что она Женщина, да уж… Конечно, она была девственницей, но ее теоретические познания в отношениях с мужчиной, воплощенные этой ночью на практике, заставили меня забыть обо всем своем предыдущим сексуальном опыте, интересно, у них, у девиц местных, тут кто-то «курсы» ведет, что ли? Такие дела… а уснули мы уже под утро, крепко обняв друг друга и даже не укрываясь, так как мне казалось, что мы обогрели комнату больше чем печная труба. И с утра мы ленились… просто валялись, нет не просто, конечно, мы еще успели подарить друг другу несколько сладких моментов, до той поры, пока за дверью не прозвучал голос Чернавы:

– Обедать! И потом собираться в дорогу.

Дарина озорно хихикнула и, крепко обняв меня, сказала:

– Я так хочу есть!

Обедали под одобрительными взглядами Чернавы и Вараса, Дарина скромно и немного краснея смотрела в тарелку, я же, не выдержав парного сеанса гипноза, спросил:

– Что-то не так?

– Все так дети мои, – улыбаясь, ответил Варас, – все так.

Пообедав, мы принялись за сборы, затем мы с Варасом перенесли все наши пожитки в фургон, у которого были сняты колеса и приделаны широкие и длинные полозья, а накидка фургона была утеплена шкурами, и спустя час мы выехали со двора Судейского дома и присоседились к колонне розвальней, что возвращались в форт. Наш фургон, которым весьма умело управляла Чернава, был крайним в колонне, которую мы с Варасом замыкали, держа коней рядом и разговаривая, так, ни о чем. Вообще Вараса как подменили, и тараторит и тараторит, а я лишь киваю в ответ, вроде как участвую в разговоре.


Глава 50 | Трехречье. Дилогия | Глава 52