home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава сорок четвертая

Хартские земли. Неподалеку от Кузнечного каменка

– Гляди, лучше гляди, посланник с севера! – Тарин сжимал в кулаке огниво.

Была глубокая ночь, и несмотря на то что лето вступило в свои права, те, кто замер в камыше по колено в воде, уже порядком замерзли.

– Двое, – лаконично ответил Кессар.

– А они того, сами-то нас не видят?

– Не будешь высовывать голову над камышом и подпрыгивать от нетерпения – не увидят.

Кессар, еще трое его людей и Тарин с тремя сотнями хартских стрелков и тысячей пеших рубак в резерве еще с вечера устроили засаду у тракта вдоль протоки. Выживший в одном из бесполезных штурмов острога, обороной которого руководил сам воевода Тарин, иноземный всадник рассказал, что наместник Стак привел в полевой лагерь из Городища большой отряд пехотинцев, с которым надеется обойти остроги и осадить Кузнечный. Воеводой было принято решение устроить засаду, оставив в остроге только дюжину ополченцев, что не покидали стен и создавали видимость несения службы. На самом деле это была чистой воды авантюра – такого мнения придерживался Кессар, но повеление Бэли помогать во всем воеводе Тарину сковывало язык, а сказать было что.

Наконец двое лазутчиков, за которыми наблюдал Кессар и его люди, вывели из зарослей лошадей, уселись верхом, еще раз осмотрели узкую полоску нетопких мест вдоль тракта и прорысили к роще у моста. Еще час ожидания, и, кроме того что Кессар увидел вышедшую от рощи колонну пеших воинов, Тарин их услышал. Да и невозможно не услышать тысячи ступающих по земле ног в ночной тишине, даже на расстоянии полета арбалетного болта.

– Ну? – Тарин поднес огниво к лампаде.

– Рано! – тихо и спокойно ответил Кессар. – Еще не все вышли из рощи.

Тарин засопел, вытащил из-за пояса боевой топор и пару раз шлепнул обухом себе по ладони.

– Не торопись умереть… – заметил Кессар. – В роще твоим воинам не совладать с ними, посему надо ждать, пока все выйдут на тракт меж топями.

– Этот попадет? – не желая спокойно ожидать начала боя, Тарин снова пихнул в бок Кессара и показал на северянина с длинным луком в руке.

В ответ Кессар лишь кивнул, а потом поднял руку:

– Все, теперь пора!

Тарин чиркнул по обуху топора огнивом у лампадки и зажег ее, стрелок «лесных теней» тут же запалил от лампадки стрелу и выстрелил в сторону тракта, где на одиноко стоящем дереве был подвешен большой бурдюк с лампадным маслом.

– Назад! – громко сказал Тарин, запаливая лампадкой камыш.

Протока была неглубокой. После того как вспыхнул и начал разгораться камыш, Тарин с Кессаром вброд пересекли протоку и скрылись в стене кустарника на другом берегу. Практически залпом ударили хартские стрелки, как только огонь на тракте и в камыше позволил видеть силуэты. В небо то и дело взмывали зажженные стрелы, которые, подлетая к тракту, поджигали прошлогодний сушняк. Сквозь гомон суматохи, что возник на тракте, было слышно, как сотники хартских стрелков выкрикивают команды:

– …взводи! Стрелу готовь! Целься! Бей! – монотонно, словно считалочка.

Немного времени прошло, как командующий иноземцами, что ехал позади пехотинцев в сопровождении отряда всадников, сообразил, что происходит, и начал отдавать команды. Иноземцы, ощетинившись пиками и заградившись щитами, остановились на дороге, всадники с командующим стали отходить к роще. Кессар жестом показал на это своему лучнику, и тот, запалив стрелу от лампадки, что все еще держал Тарин, выстрелил в еще один бурдюк, что был привязан на дереве у кромки рощи. Стрела с гулом полетела, а Кессар тут же громко крикнул:

– Вниз!

Со стороны тракта лучники иноземцев стали огрызаться, и достаточно успешно – с позиций хартских стрелков доносились вскрики раненых, а меж сапог Тарина в землю ткнулась длинная стрела. Пригнувшись, Тарин снял с пояса рог, протрубил в него и, перехватив боевой топор, сказал:

– Пойдем, посланник с севера, покажешь ратную выучку свою…

Дружина Тарина, что укрывалась в глубине рощи, ударила в тыл иноземцам, смешавшись с противником. Рубка была такая, что раскаленные осколки стали летели в лицо, впиваясь в кожу. Лишь отблески доспехов в ночи помогали дружинникам отличать своих от врагов. Тарин, Кессар с его людьми и полста дружинников из охранения воеводы вклинились во фланг иноземцам, острым ножом разделив строй иноземцев и внеся смятение в их ряды. Это не первая ночная битва Тарина и его дружины, но тут было туго, воины, с которыми пришлось сойтись на этой ночной дороге, были одними из лучших в империи Каменных башен, бились они умело и отчаянно, и лишь внезапность и верно выбранное направление атаки положительно решили исход засады. А когда забрезжил рассвет, то немногие выжившие дружинники во главе с Тарином собрались на дороге, заваленной телами, но задача была выполнена, и еще одна попытка иноземцев пройти к Кузнечному провалилась. Провалилась благодаря Кессару и его людям, двое из которых пали этой ночью.

Земли Желтого озера. Цитадель

– Господин! Господин! – доносилось из-за тяжелой двери.

Луек застыл со своим двуручным мечом посреди покоев, выполняя утренние упражнения в свете лампад на стенах. Просыпался он рано, и чтобы с пользой провести время до рассвета, уже который год упражнениями с мечом начинал свой каждый новый день.

– Что стряслось?

Взмах по дуге из нижней полусферы, шаг в сторону и укол с выпадом.

– Господин… – войдя в покои, воин, отмеченный выкрашенными в красный наручами, замялся.

– Говори уже, – Луек упер острие меча в пол и, тяжело дыша, оперся на навершие.

– Отряд, что должен был сменить в недостроенном форте дозорных, не вернулся.

– Хм… – Луек подошел к окну и посмотрел на небо и расположение Большой луны, – да, они задерживаются.

– Послать всадников?

– Нет, объяви-ка по всей цитадели боевой сбор и пошли к форту лазутчиков. Да, и отправь к пристаням отряд встречать степняков.

– Слушаюсь, – командир караульной сотни поклонился и вышел.

Луек хотел было налить себе в кружку свежего сока Белого дерева, но его отвлекли странные звуки. Сначала несколько хлопков, затем свист, а потом что-то грохнуло несколько раз подряд в стороне ворот, снова хлопки, один, другой, третий…

– Тревога! – по стене, мимо окна покоев пробежал один из караульных.

– Это что еще? – Луек нахмурился, накинул кирасу, провозившись с минуту, застегнул пряжки доспеха и, прихватив шлем и меч, покинул покои.

На поле, через которое пролегал торговый тракт, в тысяче шагов от цитадели Луек увидел разворачивающееся в боевые порядки многотысячное войско. К берегу Желтого озера причаливали многочисленные лодки. Там же, на берегу, за деревянными щитами у непонятных конструкций суетились люди, но вдруг суета закончилась, все замерли, а несколько человек с дымящимися палками, словно услышав какую-то команду, опустили эти палки к блестящим на солнце большим трубам на колесах… Клубы дыма, вспышки и череда нескольких громких хлопков пронеслись по берегу, а спустя секунды в стены и ворота цитадели с грохотом и пламенем что-то ударило.

– Лучники! На стены! Шевелитесь! – прокричал Луек выбегающим из казарм воинам. – Всем на стены! Караульной сотне укрепить ворота!

Но было поздно, после следующего залпа со стороны берега половина ворот разлетелась в щепки, и, увидев это, многочисленное войско тех, кто приближался по тракту, устремились к цитадели.

Преодолев прыжками пролеты лестницы одной из башен, Луек спешил к воротам, где уже завязался тесный бой, а защитники цитадели с трудом удерживали натиск. Последовали крики, звон металла, запах чего-то едкого и запах крови, что уже обильно окрасила посыпанный песком проезд в воротах.

Луек весьма ловко орудовал своим длинным мечом, делая уколы в сторону противника. Но вдруг со стороны озера протрубили в рог, и те, кто активно наседал на защитников в воротах, стали отступать и, разорвав дистанцию, кинулись прочь, разбегаясь в стороны от ворот. Луек замер, прислушиваясь, и решил отойти в глубь цитадели. В этот же момент снова захлопало со стороны озера, но грохота не последовало, зато последовал слившийся в единое вопль ужаса и боли – все, кто стоял в арке ворот, были поражены чем-то невидимым и падали, кто замертво, а кто-то в диких болях корчась на земле.

Уже оседлав коней, у дальней стены выстроилась тяжелая кавалерия, ожидая команды.

– К берегу! Снесите там все! Убейте всех! – прокричал Луек приказ, а затем снова побежал к башне, чтобы посмотреть со стен за ходом боя, а также глянуть на озеро на востоке, где еще утром виднелись на горизонте паруса лодок степняков.

Защитники цитадели кое-как стянули к воротам несколько телег и фургонов, преградив путь, и замерли в ожидании.

Тяжелая кавалерия, выстроившись в боевой порядок, уже мчала к берегу, длинные пики были опущены, сверкали наконечниками…

Снова эти хлопки, дым. До берега, к позициям неизвестных нападавших добралась лишь одна треть кавалерии, остальных разметал по песку очередной залп, а атакующие со стороны тракта снова устремились к беззащитным воротам цитадели.

– Вот теперь все, – тихо и обреченно сказал Луек и поспешил к конюшням, – надежда только на степняков.


Глава сорок третья | Трехречье. Дилогия | * * *