home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава сороковая

Шахар

Странное отношение у народа Шахара к смерти… К чатраку, где живет семья покойного, приходили люди и делали подношения – еда, что-то из одежды. Кто-то, просто постояв немного у тела, завернутого в подобие савана, уходил заниматься своими повседневными делами. Какой-либо церемонии погребения не было, тело просто отнесли на окраину Шахара и спихнули в клокочущий кипятком и грязно-жёлтыми пузырями гейзер.

– В том, что случилось, нет твоей вины, – успокаивала меня Дарина, когда я, отказавшись от ужина, стоял у окошка в нашей комнате и пустым взглядом смотрел на вершины гор вдалеке на севере.

– Может, и нет вины… Мне просто погано. Погано от того, что я сам себя обнадежил этой идеей, а с ней, видишь, как выходит… я теперь даже тебя не хочу к котам подпускать.

Почувствовав, что за дверью кто-то топчется, не решаясь постучать, я громко сказал:

– Входи уж!

В дверной проем сначала просунулась голова Пайгамбара, он поклонился и вошел.

– Меня шорники к тебе отправили… спрашивают, делать ли дальше седла?

– Садись, – показал я рукой на пустую циновку у низкого стола с уже остывшим ужином.

Шаман присел и уставился на меня, ожидая ответа. И Дарина – как сговорились! – с тем же вопросом в глазах смотрела на меня.

– Что? – я стал прессовать большим пальцем табак в трубке. – Я не знаю!

Пройдя к очагу с рдеющими углями, я раздул их, запалил щепку и, раскурив трубку, сел рядом с Пайгамбаром. Пару минут молчал, выпуская дым к потолку, а потом спросил шамана:

– А ты можешь… можешь помочь найти человека?

– Если он жив, то я могу устроить тебе встречу с ним во сне, только нужна какая-то вещь, к которой этот человек хоть раз прикасался.

Я ненадолго задумался, снова выдохнул к потолку дым. Вспомнив, снял с шеи амулет из клыка болотного кота и протянул шаману:

– Вот.

– Хорошо, – Пайгамбар кивнул и поднялся, – пойдем в Храм, и прихвати одеяло, ночью там прохладно.

– Я с вами, – засобиралась Дарина.

– Конечно, мне нужна будет помощь, – ответил Пайгамбар раньше, чем я открыл было рот, на что Дарина сверкнула на меня глазами и, возможно, показала бы язык, но в этом мире такой жест приравнивается к посылу… да, в долгое пешее эротическое путешествие.

– Скажи, Пайгамбар, – мы эдакой троицей заговорщиков шли по деревянным настилам погрузившегося в вечерние сумерки Шахара, – у вас нет никакого обряда погребения? Ну… я про того парня, его просто спихнули в кипящий источник…

– А зачем мертвой плоти и костям обряд? – Пайгамбар остановился и повернулся ко мне, причем в его глазах читалось искреннее недоумение. – Этот человек своей жизнью сам вел обряд, который оценят Предки и решат, быть ему с ними или нет.

– Понятно, – почесал я затылок.

– А вот рождение нового человека – праздник для всего Шахара.

«Ну, хоть в этом они нормальные», – проскочила мысль, на что Пайгамбар улыбнулся, и мы пошли дальше… то, что он может меня «прочесть», как-то вылетело из головы.

В зале Храма было действительно прохладно. Пайгамбар разложил узкий коврик у ритуального кострища, выложенного круглыми камнями с какой-то древней письменностью. Раздул угли и подложил несколько поленьев, затем принес из сундука у стены еще один коврик и положил с другой стороны кострища, снял с пояса кожаный продолговатый тубус, извлек из него свои шаманские принадлежности и указал рукой на один из ковриков:

– Это твое место пути.

Я присел на коврик, Дарина заботливо прикрыла мне одеялом ноги, а шаман протянул руку с медной пиалой и показал на амулет:

– Сюда положи его.

Вообще, я предполагал, что Пайгамбар сейчас начнет петь свои шаманские песни, стучать в бубен и камлать неведомым мне Предкам Шахара, но все вышло совсем не так.

– Я проведу тебя, – сказал Пайгамбар, а потом сдул с ладони мне в лицо какую-то пыльцу, я непроизвольно вдохнул. Через мгновение почувствовались головокружение и тяжесть во всем теле, а шаман просто вытянул руку и ткнул меня ладонью в лоб, отчего я стал заваливаться назад и, наверное, сильно бы приложился затылком об пол, если бы Дарина не подхватила меня за плечи и не уложила на коврик. Что происходило дальше в Храме, я уже не видел, вокруг меня был какой-то плотный и белый туман, вроде бы я стою, но не вижу и, главное, не чувствую под ногами никакой опоры. Вскоре из тумана вышел Пайгамбар и спросил:

– Ты готов к встрече с ней?

– Да.

Шаман кивнул и взял меня за руку, в тот же миг туман под ногами рассеялся, и я увидел внизу северные границы княжества, которые стремительно приближались.

– Ох, ё….

– Не нужно бояться, – сказал шаман, и тут же картинка под ногами замерла.

Я прекрасно смог рассмотреть протоки, северный торговый тракт, Чистое озеро, зеленый лес с высокими деревьями. Кругом было зелено. Потом картинка плавно двинулась восточнее, и мы стали приближаться к заимке Чернавы, через мгновение оказались у ее хижины. Я оглянулся по сторонам и увидел ее. Чернава стояла в лодке, что медленно плыла к мосткам, и смотрела на нас.

– Пошли, – дернулся было я вперед, к мосткам, но Пайгамбар придержал меня.

– Это лишнее, ты можешь говорить с ней, она услышит тебя. Приближаться не нужно.

– Куда ты пропала? – сразу спросил я ее.

– Я уже думала, не дождусь этого дня, – у меня в голове отчетливо прозвучал голос колдуньи, – теперь все не важно, важно лишь то, что ты нашел меня.

– Где ты? Ты нужна мне! Варас…

– Я все знаю, – ответила Чернава, потом повела рукой вокруг, – через три дня я буду ждать здесь твоего поводыря, сам не ходи – опасно.

– Я схожу, – тихо сказал Пайгамбар, а потом добавил: – Нам пора.

– Подожд…

Мы так же стремительно, как и падали, взлетели и снова оказались в этом густом тумане, я уловил запах сероводорода и, почувствовав, как замерз, проснулся.

Сев на коврике, я увидел рядом с собой Дарину. Она тоже ежилась от холодного сквозняка, поленья в кострище давно прогорели. Минутой позже проснулся и Пайгамбар, который лежал с другой стороны кострища.

– Почему так быстро?

– Быстро? – хмыкнула Дарина. – Да скоро рассветет!

– Мне одному будет сложно идти, надо просить вождя отправить со мной Кессара.

– Да, – согласился я, – идем к вождю.

Вернувшись в чатрак от вождя, который даже не задал вопросов, для чего мне нужно отправить на север к Чистому озеру Пайгамбара в сопровождении Кессара и его «лесных теней», зачерпнул из бочонка чистой воды и подвесил над очагом котелок. Дарина мирно сопела, укрывшись с головой разноцветным лоскутным одеялом, а я, стараясь не шуметь, подложил в очаг хвороста и вышел из комнаты на общий внутренний балкон чатрака. Было еще раннее утро, люди спали, но с самой окраины Шахара уже доносились звуки кузнечных мастерских. Я оперся на перила и, глядя на камни внизу, обратил внимание, как протекающий под настилом ручей пенится, касаясь камней. «Камни стали гораздо горячее», – подумал я. Да уж, неизвестно, сколько у нас времени, что Пайгамбар, что Хошияр хоть и знают конкретные сроки, но молчат оба, как партизаны…

– Все должно идти своим чередом и по воле Предков, – я тихо, повторяя интонацию Хошияр, передразнил ее.

Но настроение отчего-то было на подъеме, вероятно, моральных сил мне придала встреча с Чернавой, и я теперь знал, что она поможет мне, а то, если честно, руки опускались после трагедии в лесу.

Вернулся в комнату, бросил в закипевшую воду несколько щепоток трав, ложку меда и снял котелок с огня. Местный травяной чай просто волшебный напиток: и вкусно, и полезно, и мозги прочищает отменно. Мне это сейчас нужно, учитывая, что я еще и не ложился, прогулка во сне с Пайгамбаром не в счет.

Следующие три дня ожидания возвращения Пайгамбара пролетели в невероятной суете. Я с новыми силами и рвением окунулся в производство, если это можно так назвать. Десятки женщин, под присмотром Хошияр, толкли в ступах серу, древесный уголь, который обжигали в больших медных чанах, притопленных в кипящих источниках. Камни, тот странный песчаник, что Кессар наковырял в горных пещерах, тоже был весь перемолот почти в муку. Подобрав пропорции, хоть и изрядно надышавшись продуктами горения черного пороха, я наконец дал указание Хошияр на смешивание всех ингредиентов. После чего весь получившийся порох предстояло гранулировать. Добавляли воды, месили, как тесто, раскатывали массу в тонкий блин, сушили в банях, на горячих камнях, а потом снова десятки женщин мелко рубили ножами высохшие «черепки» и засыпали все в приготовленные бочонки.

Шахар превратился в кишащий муравейник, заняты были все без исключения. Через два дня были готовы четыре орудия, точнее три заготовки и одна «трехдюймовка», уже с обработанным стволом, просверленным запальным отверстием в казенной части и установленным на лафет с большими колесами. По всем кузнечным и литейным мастерским были собраны кусочки железа, чугуна и прочей окалины на картечь. Картечь и ядра также отливались из свинца.

Испытание орудия спланировали на вечер. Переворошив в памяти воспоминания о пересмотренных мной фильмах и прочитанных книгах о войнах, в которых использовались подобные пушки, я попросил изготовить различные приспособления. Это были корзины для ядер, большой ящик на колесах для перевозки расчетом боекомплекта, туда также сложили несколько изготовленных банников и прочую важную мелочь для обслуживания орудия и стрельбы из него.

Но как только я, Махон и еще двадцать человек выкатили орудие от кузнечно-литейного чатрака и установили его напротив болота на окраине Шахара, меня начал пробирать мандраж – теория теорией, а бахнуть из такой бандуры… ладно, как там говорили не их, а мои предки, или грудь в крестах, или голова в кустах!

– Ну-ка, отошли все! – сказал я и стал пропихивать банником мешочек с порохом, где по моим примерным расчетам было порядка восьмидесяти граммов, следом запихал мешочек с картечью.

Специально изготовленным длинным шилом проткнул пороховой заряд через запальное отверстие и засыпал порох. Тлеющая веревка была на двухметровом шесте – перестраховался…

Еще раз оглянувшись на всех и мысленно произнеся: «Ну, Господи, благослови!» – я приложил тлеющую веревку к запальному отверстию… Ба-бах!!! Выбросив тонкую струю белого дыма через запальное отверстие и массу дыма и огня из ствола, орудие откатилось примерно на полметра. Грохот выстрела эхом еще продолжал метаться меж горных склонов, когда я, как ребенок, подпрыгнул с криком:

– Да! Получилось!

– Что, так твое орудие стреляет? – подошел улыбающийся Махон.

– Твое! Твое орудие, Махон, ты все сделал правильно! И стреляет оно правильно!

– Так, а куски железа-то куда полетели?

– Видишь дыру в кустах на той стороне болота?

– Ого! – Махон удивился оставленной картечью просеке в трехстах метрах от нашей позиции. – Ну, показывай, – потирая с азартом руки, сказал Махон, – как тут ей чего вставлять…

Я хотел было сострить, но лишь улыбнулся и ответил:

– Ну, тогда зови всех, сейчас еще выстрелим раз десять, пусть смотрят и запоминают.


Глава тридцать девятая | Трехречье. Дилогия | Глава сорок первая