home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 24

Самые длинные дни

Однажды в ходе боевых действий в Азии преторианская часть, в которой состояла Мэй, вынуждена была совершить длительный марш-бросок. Они продирались сквозь джунгли примерно неделю. Пайки у них были армейские, то есть на один зубок, спать они все равно не могли и поэтому упорно двигались вперед без передышек. Мэй считала то боевое задание самым тяжелым в своей жизни. Но пошел уже третий день, как она с девочками болталась в аркадийских пустошах, и, приобретя новый опыт, Мэй смотрела на тот недельный переход, как на милую воскресную прогулку.

Мэй понимала, что девочки не виноваты в том, что плетутся еле-еле. И обычные солдаты не угнались бы за преторианкой, не говоря о гражданских лицах, даже взрослых. Ожидать, что девочки, которых и на улицу-то редко выпускали, поспеют за шагающей преторианкой, было бы и вовсе смешно. Мэй постоянно повторяла это на манер мантры, но помогало слабо. А самое ужасное заключалось не в том, что девочки изнемогали от нагрузок. Мэй сочувствовала бедняжкам, ее же учили защищать слабых. Она хотела им помочь, зная, что больше им помощи ждать не от кого. Это ее как раз не тяготило. Но в груди росло предчувствие опасности. И ощущение, что они опаздывают. И это приводило Мэй в отчаяние. Хотя они держались вдалеке от людных мест, их все равно было несложно выследить. Аркадийские власти могли выслать поисковые группы и вертолеты – те и в глуши их обнаружат без труда. Бросятся ли власти на поиски сбежавших из салона девчонок? Вполне возможно, что да, особенно если их исчезновение сопровождалось убийствами. Кинутся ли аркадийцы в погоню за солдатом вражеской армии? Еще как!

Эти вопросы не давали Мэй покоя ни днем, пока они с девочками часами топали через бесконечные поля, ни ночью, когда ее подопечные спали, а она несла стражу. Сегодня джемманы должны были вернуться домой. Все ли у них в порядке? Не поймали ли Ханну? Получилось ли у Джастина переправить ее в РОСА? Никто не знал, что это Мэй напала на салон. Поэтому никто не заподозрит, что вместо нее покрывало Огражденной носит Ханна. И вообще женщину заматывают в кокон как раз для того, чтобы на нее никто не смотрел. И зачем им тогда требовать досмотра на границе?

Мэй страдала от чувства вины, ее нутро поедала тревога. Она бросила в беде друзей. И Джастина – тоже. Оставила его разбираться с кучей проблем, которые сама и создала. Но именно он и способен разгрести весь ворох. Правда, она была вынуждена сбежать вместе с девочками – а у бедняги и так забот полон рот с этим заговором, который устроил Великий Ученик.

«Джастин справится, – твердо сказала она себе. – И, будем надеяться, он простит меня».

Мэй вообще часто о нем думала, причем не из-за политической чехарды, а сугубо по личным причинам. Почему она не объяснилась с ним перед уходом? Почему не рассказала о своих чувствах? Если суждено снова встретиться, тогда она не упустит своего шанса. И данное самой себе обещание поддерживало ее, равно как и очевидная мысль: если она завалит задание, то не только погибнет сама, но и втянет страну в серьезный конфликт, ведь РОСА обвинят во враждебных действиях по отношению к Аркадии.

– Мисс Мэй? – Моника спешно поравнялась с ней – они как раз пробирались через поле, на котором раньше выращивали кукурузу. – Октавия и Мария говорят, что им нужно в туалет.

– Как, опять? – воскликнула Мэй. – Мы час назад останавливались!

Моника беспомощно пожала плечами:

– А они снова хотят.

Моника, Сесиль и несколько других девочек быстро привыкли к Мэй и стали ей кем-то вроде помощниц. Любопытно, что каждой из них было не больше девяти, кроме Моники. А девицы постарше были какие-то чересчур покорные. Похоже, им слишком долго промывали мозги, а Мэй выглядела и действовала слишком непривычно, они ее побаивались. Малышки, включая Аву, реагировали по-разному: кто-то смотрел на Мэй с восторгом, кто-то робел, потому что попал в непривычную обстановку. Однако всех приучили выполнять приказы старших – и именно поэтому они еще шли вперед.

– Ладно, – проговорила Мэй. – Им придется…

Внезапно ее острый слух уловил далекое гудение, а имплант мгновенно ожил и заработал.

– Самолет! Бегом к деревьям! Живо, я сказала!

Несколько девчушек моментально повиновались и припустили к краю поля. Те, что помладше, тоже попытались, но бежали совсем нерасторопно. Мэй подхватила двух самых маленьких и кинулась к рощице. Поставила девчонок под деревьями и вернулась к отстающим. Кстати, одна девушка даже не пыталась ускорить шаг. Дон, пострадавшая от рук питтсфилдских молодчиков служанка, брела по полю прогулочным шагом. Мэй подхватила ковыляющую Аву и подскочила к Дон. Гудение самолета слышалось все громче, но сам он еще не показался.

– Шевелись! – рявкнула Мэй. – Марш!

Дон посмотрела на Мэй пустыми глазами. В течение последних дней она вообще ее не слушалась. Сперва Мэй думала, что бедняжка просто слабоумная, но потом поняла, что нет: Дон желает возращения к прежней жизни. Что за безумие! Она привыкла к существованию послушного животного и не могла принять дар свободы от Мэй. В ней все восставало против побега от хозяина, да еще и с женщиной! Мэй с удовольствием бросила бы ее по пути, но ее поимка ставила под угрозу весь план.

Придерживая Аву одной рукой, Мэй вытащила пистолет и навела его на Дон.

– Шевелись, – повторила она.

Девица тупо таращилась на оружие, и Мэй подумала, что угрозой делу не поможешь. Но Дон, похоже, опознала обращение как знакомое – она привычно и неохотно перешла на бег трусцой. Они оказались под защитой деревьев – и в тот же момент в небе появился самолет. Мэй с облегчением вздохнула – не военный. Он не кружил, а летел вперед. Значит, их не засекли.

Она осторожно поставила Аву на землю и осознала, что до сих пор держит в руке пистолет. Девочка пристально смотрела на нее, и Мэй смутилась. Она заткнула пушку за пояс.

– Я бы ничего ей не сделала, – объяснила она. – Я никому из вас ничего плохого не сделаю. Но другие люди могут сделать нам плохо, если найдут. Ты понимаешь меня, да?

Малышка кивнула, но искренне или только чтобы не злить ее, Мэй не знала. Ава побежала к подружкам, и Мэй с горечью смотрела ей вслед. Да, совсем не так она представляла себе их встречу. Мэй постоянно приходилось напоминать себе, что Ава не знает об их родстве. Они совсем чужие друг другу – ведь они выросли в разных странах и воспитывали их по-разному. Мэй утешала себя тем, что скоро они вернутся в РОСА, и уж тогда ситуация сразу изменится.

– Можете отдохнуть и сходить в туалет, – сказала Мэй своим подопечным. – Но мы здесь ненадолго, в общем, не мешкайте.

Услышав последнюю фразу, девочки разом помрачнели. Они устали от этого бесконечного похода, и Мэй их не винила.

– Когда мы будем есть? – спросила одна.

Остальные тоже радостно закивали.

– Скоро, – на автомате ответила Мэй.

С едой у них возникли серьезные трудности. Причем непредвиденные. Они свернули с дороги и пошли по пересеченной местности без припасов, и это давало о себе знать. Стояло лето, погода держалась сухая, что радовало: хотя бы дождь не мочил и вечерами было так тепло, что спали без одеял. Хотя одеял все равно не было, но они могли бы защитить их от комаров. Однако речки и ручейки еле текли, и они чудом набрели вчера на почти пересохший овражек, по дну которого струйкой бежала вода, и наполнили бутылки. Бутылки были стеклянные, неудобные в переноске. Зато в них кипятили воду – это отнимало время, но никто не отравился, и всем хватило понемногу воды. Мэй строго следила за ее распределением, а девочки часто жаловались на жажду.

Завтра снова придется искать воду и еду. Ох, с едой было туго. Поля стояли сухие, обклеванные птицами и объеденные животными. Мэй в свое время прошла курсы выживания и вчера поймала и приготовила на огне кролика. Дон и девочки мгновенно съели его. Хоть какой-то источник белка… Мэй к кролику не притронулась. И все, что находила по дороге, отдавала подопечным. Преторианцам требовалось много еды – метаболизм-то ускоренный, но они могли подолгу обходиться без пищи. Подолгу – но не постоянно.

Девочки отдыхали. Мэй посмотрела на них и решилась. Отведя в сторону Сесиль и Монику, она велела Монике присмотреть за остальными и оповестить Мэй, если что-то случится. А Сесиль она повела подальше в лес, они шли и шли, пока импровизированный лагерь не скрылся за деревьями. Мэй опустилась на большой камень и вытащила кинжал с янтарной рукоятью.

– Я не знаю, что произойдет, – честно сказала она девочке. – Скорее всего я погружусь в транс. Буду просто сидеть и смотреть в пустоту. Я не знаю, сколько он продлится. Не дергай меня и не пытайся со мной заговорить. Просто будь рядом на страже. Ты имеешь право отвлечь меня только в одном случае: если придет Моника с какой-то серьезной проблемой. Если девочкам скучно или они захотят есть, вы сами с этим разберетесь. Вы дернете меня, только если нам грозит опасность. Понятно?

– Да, – торжественно кивнула Сесиль.

Вот только Мэй не стала ей говорить, что еще неизвестно, смогут ли они выдернуть ее из транса. Она надеялась, что до таких ужасов просто не дойдет.

Не теряя времени, Мэй полоснула кинжалом по ладони. Сесиль ахнула и исчезла. Лес замерцал, словно тоже готовился к смене декораций, но потом вдруг приобрел четкие очертания и перестал таять. Хотя… это был другой лес. В этом лесу усилилось все – цвета, звуки, запахи. Словно Мэй попала в некую идеальную, подправленную версию.

«Нет, – прозвучал гулкий величественный голос – тот же самый. – Просто когда ты открываешься миру, ты находишься с ним в гармонии».

«Я очень хочу гармонии, очень – мне нужно отыскать еду и понять, где мы находимся. И как далеко еще до границы. Ты можешь мне помочь?»

«Расправь крылья и посмотри сама», – ответила богиня.

Мэй почувствовала, как поднимается в воздух. Опустила взгляд и увидела самые настоящие крылья с перьями, как у сокола или ястреба, на месте рук. Она поднималась все выше, а зрение становилось все четче. Вскоре земля под ней развернулась подобно утерянной карте. Мэй попыталась наложить то, что запомнила, на расстилающийся под ней пейзаж. На западе тянулась лента Миссисипи. Они шли вдоль реки, как она и надеялась. На самом деле, если она правильно определила направление по звездам, они шли как раз к северной границе, которая проходила по суше. А вот насчет расстояния она не была столь уверена… И потом, одна она бы дошла бы за день, не больше. А девочки могут плестись и два дня, и три…

«Нам нужна еда, без нее не дойдем», – подумала Мэй.

Спустилась с горделивой высоты и устремилась обратно к своему камню посреди леса. Однако при снижении ее зрение отыскало другой лесок, и рядом, посреди сонного огородика, торчала хибарка.

«Так что ж нам теперь, воровать у фермеров?» – подивилась Мэй.

«Я говорила тебе, что дам все необходимое для путешествия. А ты – распорядись им наилучшим образом», – сказал ей голос.

Она вернулась к себе, сидящей на камне, лес потускнел, глаза заморгали, а встревоженная Сесиль подскочила.

– Вы вернулись! – воскликнула девочка. – В смысле, вы никуда не уходили, просто я…

– Я знаю, – ответила Мэй, быстро поднимаясь на ноги.

Судя по положению солнца, она просидела в трансе не долее часа. По крайней мере девчонкам не на что жаловаться – отдохнули так отдохнули.

– Прошу прощения, если…

И осеклась, с удивлением разглядывая ладонь. Царапина и не думала заживать! Она даже не подсохна, как в прошлый раз! Кровь свернулась, рана не кровила, но выглядела свежей и влажной. Мэй не стала тратить время на догадки и раздумья и быстро перевязала ладонь оторванной от рубашки полосой ткани.

Она собрала девочек – к счастью, никто не спорил и не поссорился в ее отсутствие. Они углубились в лес и вскоре вышли на узкую тропинку – значит, тут и впрямь поблизости есть какое-то жилье, видение не обмануло. Где-то за милю до того домика она приказала всем остановиться. Девочки охотно повиновались. Мэй отвела в сторону трех своих помощниц: Монику, Сесиль и девочку, которая на джемманский манер решила зваться Кларой.

– Я пойду, попробую найти нам еды, – сказала она. – Оставайтесь на месте, делайте все как обычно. Поддерживайте дисциплину, следите за расходом воды. Пустую бутылку я возьму с собой, возможно, мне удастся ее наполнить. А возможно, и нет, так что экономьте воду.

– Может, возьмете с собой кого-нибудь из нас? – предложила Сесиль.

Мэй отмахнулась:

– Не сейчас. Надеюсь, все пройдет гладко. Но если нет, не хочу, чтобы вы на это смотрели.

Они перепугались, и Мэй попыталась утешить подопечных:

– Все будет хорошо. Мы поужинаем обязательно.

Она пошла вниз по тропинке, та скоро привела ее к заброшенному саду, и посреди того сада стояла хибарка – прямо как в видении. Мэй тайно надеялась, что вдруг кто-то наготовил еды впрок и уехал на несколько дней. Тогда не придется воровать припасы. А если хозяин дома – она готова к совершенно мирным переговорам. В фургоне Мэй нашла аркадийские деньги, немного, но на еду хватит.

Она подошла к дому и увидела старика, который рубил дрова. Он стоял спиной к ней, попасть в дом мимо него не получалось. Значит – переговоры.

– Простите! – позвала она.

Он резко обернулся назад и наставил на нее топор. Глаза у него были совершенно бешеные. Мэй отшатнулась: лицо старика в отметинах «Каина», желтые и коричневые зубы торчали наружу – подлинное чудовище! «Не чудовище, – тут же поправилась она. – Просто человек, не имеющий доступа к медицинской помощи».

– Простите, что побеспокоила, – сказала она. – Но я хотела бы купить у вас немного еды. У меня есть деньги!

И она протянула ему купюры. Тот стоял молча и неподвижно. Мэй решила, что старик не понял ее из-за акцента: джемманский и аркадийский английский сильно разнились, и, возможно, в такой глуши разница была еще заметнее…

Тут, взревев, старик побежал на нее с топором. Мэй с легкостью увернулась. Он кинулся на нее снова, она снова отступила в сторону, и так несколько раз. А потом она отчаялась решить дело мирным путем и выхватила пистолет.

– Хватит! – жестко приказала она. – Стоять, не двигаться! Я не хочу убивать вас.

Старик замер.

– Бросьте топор. А теперь – зайдите в дом. Медленно!

Тот поколебался, но послушался. Хоть что-то он понимает.

– Я не сделаю вам ничего плохого! – сказала она. – Я просто возьму еды, а потом оставлю вам за нее деньги!

В единственной комнате остывал очаг. В углу лежал набитый соломой тюфяк, посередине стоял стол. С потолка свешивались пучки высушенной травы, на столешнице сиротливо валялись обглоданные косточки какого-то зверька. Никакой еды в доме не было.

– Где вы храните припасы? Где еда? – спросила она.

Вместо ответа старик схватил со стола нож и напал на нее. В домике было слишком тесно, чтобы увернуться, и они сцепились. Конечно, пусти Мэй в ход пистолет, все было бы проще, но она не хотела убивать, кроме как в крайней необходимости. Старик, похоже, мало общался с внешним миром. Даже если он кому-то скажет, что видел ее, тревоги это не подымет: он же видел одинокую женщину, а не компанию девчонок во главе с похитительницей.

Мэй превосходила его в силе, но он бросился сломя голову и не отцеплялся. Преторианка с трудом оттолкнула его от себя и отшвырнула к другой стене комнаты. Не слишком сильно пихнула, но бедняге не повезло: он поскользнулся на какой-то луже на полу, зашатался, попытался выправить равновесие – и упал затылком на выступающий каменный бортик очага.

– Нет! – охнула Мэй и бросилась к упавшему.

Тусклые, пустые глаза на обезображенном лице – мертв. Мэй выругалась на финском. Это называется, она хотела пробраться к границе незаметно и, по возможности, никого не убивая. А вместо этого… Пощупав на всякий случай пульс, она оставила тело и принялась обыскивать дом и участок. Поиски дали два результата: старик жил один и еды у него не было.

И как же он жил? Охотился, когда донимал голод? Или все подъел и хотел как раз поехать прикупить еды? Или припрятал ее так, что Мэй не нашла? Так или иначе, но старик лежал мертвый, и преторианка отправилась рыть ему могилу – все лучше, чем стоять и переживать. Он не заслуживал такой смерти. Мэй хотя бы похоронит его по-человечески. Одно утешало – на участке обнаружился колодец. Надо будет привести сюда девочек, набрать и накипятить воды. Поэтому труп надо убрать с глаз долой.

Лопата была тупой и грубой, ей пришлось попотеть, копая яму. Царапина на ладони открылась и кровоточила. Пришлось разодрать на повязки тонкое одеяло, валявшееся на тюфяке, и хорошенько промыть раны. Покончив с неотложными делами, она окинула участок внимательным взглядом: может, она все-таки что-то упустила?

Нет, не упустила. Еды здесь нет. И вдруг Мэй разозлилась. Усталая, голодная, подавленная, она стояла в недоумении: на нее взвалена непосильная ноша, а богиня, которая обещала помочь, обманула! Не помогла!

– Ты обещала мне еду! – закричала она, стоя посреди заброшенного сада. – Чем мне их кормить? Как мы дойдем до границы, если нам есть нечего?!

Природа молчала. Естественно, подумала Мэй, с чего бы ей беседовать с человеком. Боги до прямого разговора со смертными не снисходят. Им все больше в снах пошептать на ухо. Заставить разрезать руку и ввести в бесполезный транс – вот это их метод. Мэй подняла к глазам располосованную ладонь – что, все? Получается, она уже сослужила свою службу? В отчаянии она вскрыла кинжалом вторую ладонь и крикнула:

– Вот то, что ты хотела! Ты говорила: нельзя только брать, надо отдавать взамен! Бери! Где ответы на мои вопросы?! Где обещанная помощь?!

В ответ – молчание. Тишина. Видение ее, кстати, тоже не посетило.

«Вот почему людям нельзя доверять богам, – подумала она. – Они нас подводят – раз за разом. Джастин правду сказал: нельзя мне было лезть в это дело…»

Голова закружилась, и она, пошатнувшись, оперлась кровоточащей ладонью о ствол дерева. Поморщилась от боли. А потом отняла ладонь от ствола и застыла с открытым ртом. Кору дерева изуродовала какая-то болезнь. Из-за засухи оно не принесло плодов. Но в том месте, где на ствол излилась ее кровь, кора уже не шелушилась – Мэй увидела светлое пятно, в два раза превышающее размерами ее ладони. Это была кора – здоровая и чистая!

«У меня галлюцинации». А что же еще?! Пусть. Мэй сняла повязку с другой руки и приложила обе кровоточащие ладони к стволу. И почувствовала, как через руки, через кровь, потекли тепло и свет. Дерево затрепетало и ожило. Голову слегка повело, внутри вспыхнула и цветком распустилась радость. Такое же чувство охватывало ее в видениях, и это было знаком присутствия богини: сила, слава и единение со всеми существами вокруг. Но одновременно это вытягивало из Мэй не только силы, но и сами жилы, выворачивая внутренности: а ведь внутри у нее не слишком много и оставалось после безумного голодного марша через поля.

Но она не отняла рук от дерева и сосредоточилась на идущем сквозь ее тело потоке энергии. Кора излечивалась, вскоре и ствол, и ветви выглядели исцеленными. Проклюнулись и распустились зеленые листья, а следом показались нежные розово-белые цветы. Мир закружился вокруг Мэй, и она едва не упала.

«Нет, – заупрямилась она. – Еще не все!»

Цветы выросли и опали, осыпав ее ароматными лепестками, и с этим запахом не могли сравниться никакие духи. А на их месте завязи обратились в плоды, поначалу – маленькие и зеленые, а потом все более спелые и крупные. Они наливались на глазах у Мэй, и вот уже с ветвей свисали наливные красные яблоки. Мэй наконец оторвала ладони от дерева, ахнув от сладкой боли, пронзившей ее тело. Руки в крови, кора тоже, зато дерево плодоносит, и голодным девчушкам есть чем поужинать.

А в голове Мэй зазвучал гулкий голос богини:

«Такова твоя служба мне, вот на что я даю тебе силу. Из твоих рук мир получает жизнь и любовь, и все распускается и плодоносит. Ты – моя жрица, и ты принесешь цветение и жизнь туда, куда выберешь. Ты – моя воительница, и ты принесешь смерть, куда будет необходимо. Из твоих рук люди получат утешение и исцеление, ты пробуждаешь желание. И всегда помни: моя длань почиет на тебе и дает тебе силу».

Мэй пошатнулась, в глазах закружились черные точки. Преторианцы не спят, но от ран могут потерять сознание, и сейчас ее сознание помутнело. Нет! Ни в коем случае! Если она не приведет сюда девочек, труды окажутся напрасными! Оставив без внимания кровоточащие ладони – зачем мучиться и перевязывать? – она поплелась по тропе, к месту, где оставила подопечных. Дорога давалась с трудом, и ей пару раз пришлось остановиться и восстановить дыхание. Когда Мэй добралась до полянки, то обнаружила своих девочек, сбившихся в кучку и изрядно напуганных. Сесиль и Клара кинулись к ней. Судя по их лицам, выглядела она довольно плохо.

– За мной, – проговорила она и поманила их окровавленными пальцами. – Я нашла еду.

И пошла обратно, не оглянувшись. Судя по звукам за спиной, девочки потянулись следом. Каждый шаг давался ей трудней, чем предыдущий, но Мэй упрямо шагала вперед. А вот и дерево.

«А если мне все пригрезилось?» – пронзила Мэй страшная мысль.

А ведь в ее состоянии, когда ноги не держат и голова кружится, все что угодно может померещиться. Но нет! Усыпанное яблоками дерево стояло посреди высохшего сада. По крайней мере сама Мэй его видела. Развернувшись к девочкам, она с облегчением вздохнула: судя по их восторженным мордашкам, согнувшиеся под тяжестью плодов ветви были реальны.

– Здесь ваш ужин, – широким жестом обвела она яблоки.

И потеряла сознание.

Она очнулась пару часов спустя. Солнце садилось за горизонт. Мэй лежала рядом с яблоней, кто-то подложил ей под голову свернутую куртку на манер подушки. Она попыталась привстать, к ней подбежала Клара с наполненной водой склянкой.

– Попейте, – сказала она. – Мы натаскали воды из колодца и вскипятили, пока вы спали. Может, она была хорошая, но мы… в общем, мы ее на всякий случай вскипятили.

– Молодцы, – хрипло похвалила она девчушку.

Сделав пару глотков, она села и огляделась. К стволу прислонили грубо сколоченную лестницу, на ветках сидели три девочки. Они срывали и кидали вниз яблоки.

– Можем оставить кое-что хозяину, – заявила Моника, которая подошла к Мэй. – Но мы подумали – надо яблоньку хорошенько обтрясти. И мы, если честно, не особо откладывали про запас. Набросились на яблоки и наелись до отвала!

Мэй слабо улыбнулась:

– Ничего страшного. Вы молодцы. Еще успеем сэкономить позже.

С ветки шлепнулось яблоко и подкатилось к ней. Мэй схватила его и быстро сгрызла. Оно было вполне сочным и сладковатым. А Мэй-то беспокоилась, что плоды будут безвкусными… Доев одно, она тотчас принялась за второе, но от третьего, которое ей протянула Клара, отказалась.

– Только сначала кажется, что их много, а нам нужно еще два дня как минимум продержаться. А нас тринадцать ртов, – пояснила она.

Девочки беспокойно переглянулись, и Моника неохотно проговорила:

– Уже двенадцать. Дон сбежала, когда мы вас ждали в лесу. Мы попытались ее остановить, но ничего не получилось. И мы не знали, что делать: догонять ее или сидеть на месте…

– Вы поступили правильно, – кивнула Мэй. – А она все равно не хотела с нами идти.

Одним голодным ртом меньше, и ладно. С другой стороны, Дон является свидетелем… Конечно, нехорошо так о человеке думать, но Дон – бестолковая и вряд ли выживет в пустошах. Или нарвется на какого-нибудь бирюка вроде того, что встретился Мэй, и тот приберет ее к рукам. Тоже неприятно, но от этой мысли Мэй стало спокойнее на душе. А теперь пора перестать думать о недавнем прошлом и пробираться дальше к границе.

Они провели ночь в домишке: ели яблоки, вдоволь пили из колодца. К утру все проснулись в приподнятом настроении: пусть не все доверяли Мэй, но она их накормила, а это расположило девочек к преторианке. В запасе у них осталось восемьдесят семь плодов – несметное количество! А потом Мэй прикинула, сколько еды им понадобится в ближайшие два дня. Они разложили яблоки в мешки, которые отыскались в хибарке, наполнили водой склянки и тронулись в путь. Мэй в последний раз оглянулась на дерево, стараясь запечатлеть в памяти малейшую деталь. Интересно, получится ли у нее такое снова? А самое главное, захочется ли ей повторить чудо?

Они покинули домик с садом и вступили в лиственный лес, а к концу дня выбрались на пыльную травянистую равнину. Мэй занервничала, оказавшись на открытом пространстве, но в сумерках с самолета ничего в принципе не увидишь. Темнота скроет беглецов не хуже листвы. А еще у нее прибавилось сил – еще бы, ведь она теперь шагала в ногу с девочками. И расстояние они преодолели на удивление большое: сказывалось то, что успели и поесть, и отдохнуть. Наверное, и завтра они будут двигаться с той же прытью. На ночлег они остановились в рощице кривоватых деревьев на берегу подсохшего пруда.

Девочки свернулись калачиками на земле, а Мэй, ласково улыбаясь, наблюдала за подопечными, привалившись к стволу тоненького деревца. Внезапно к ней подошла Ава. Она села рядом, светлые волосы отсвечивали в лучах луны.

– А вы правда никогда не спите? Как у вас получается? – спросила она.

– Я вчера в саду дремала, – напомнила ей Мэй.

– Да. Но когда мы спим, вы все равно не спите…

Мэй пожала плечами. Как бы ловчее это объяснить? Но выросшей в Аркадии девчушке еще рано знать об имплантах джемманских солдат и прочих военных технологиях.

– Я солдат. Меня учили обходиться без сна.

Ава кивнула.

– Неужели есть женщины-солдаты?

– Там, откуда я родом, их много. И мы туда как раз направляемся.

– А зачем?

– Потому что ты – оттуда родом, – жестко проговорила Мэй. – Тебя похитили из нашей страны, когда ты была совсем маленькой. А я хочу отвести тебя домой.

– Дон говорит, что ты демоница.

Мэй рассмеялась:

– И где она, эта глупая Дон? И разве я похожа на демоницу?

Ава отрицательно помотала головой.

– А дома мы тоже будем жить с тобой? Все вместе, да?

– Не знаю, – честно ответила Мэй.

У каждой из девочек будет своя судьба, но Ава… с ней тоже многое неясно. Кто получит опекунство? Нордлинги точно ее не примут. А отец-плебей, которого, конечно, идентифицируют, вероятно, захочет взять ее к себе. Мэй понятия не имела, с кем загуляла ее сестрица, но не сомневалась в одном и уверенно произнесла:

– Где бы ты ни оказалась, дома лучше, чем здесь. У тебя все будет хорошо. Никто тебя и пальцем не тронет, и мир будет лежать у твоих ног. А теперь отдохни.

Следующий день выдался трудным. Еды опять не хватало, и все устали после трех дней беспрерывной ходьбы. Пейзаж вокруг не менялся: по обеим сторонам тянулась травянистая равнина с редкими купами деревьев. Мэй была как на иголках, к тому же над головой теперь то и дело пролетали самолеты, причем военные. Хорошие новости заключались в том, что, если в небе кружат самолеты, значит, близко граница. По расчетам Мэй, они почти добрались до цели. А ночью она получила очередное подтверждение своей догадке. Они заночевали в редкой рощице. Ночью у горизонта протянулась полоса огней, а ведь днем Мэй ничего подобного не видела.

По спине забегали мурашки. Наконец-то граница!

Она подозвала Монику и трех девочек постарше. Они оказались не столь смышлеными, как Клара и Сесиль, но Мэй уже не боялись. А она не могла доверить ответственное и серьезное задание малышкам. Она разделила их на пары и проинструктировала, как нести караул: сперва на часах стоят двое, а когда месяц поднимается до нужной точки, они будят вторую пару и ложатся спать.

– А вы куда пойдете? – спросила Моника.

– На разведку. Вернусь – свистну. Если кого-то увидите, сидите тихо. Не отвечайте, даже если вас окликнут. Затаитесь, словно вас тут нет, поняли?

Мэй не стала рассказывать, что им делать, если их поймают. И в самом деле, что тут посоветуешь?

Она побежала вперед, и имплант моментально заработал. Надежда и исправно вбрасываемые в кровь химикаты питали энергией уставшее тело воина. Граница. Они практически на месте. Огни стали крупнее и ярче, и Мэй все поняла. Друг напротив друга стоят две пограничные заставы – джемманская и аркадийская. Вот чего опасалась Мэй. Пограничники наблюдают за чужой территорией, что ж, вполне логично. Но как ей пробраться домой мимо бдительного врага? Она знала, что пройти можно только здесь – дальше в обе стороны тянется весьма неприятный забор из колючей проволоки и наверняка под напряжением: перелезть так легко, как через ограду усадьбы или салона, не получится. Обе стороны настороженно следили за состоянием ограды. И аркадийцы, и джемманы, разумеется, установили датчики, которые подадут сигнал тревоги, если кто-то попытается перерезать проволоку или перебраться через нее. А еще патрули ходят туда-сюда. Мэй оценила ситуацию и решилась.

Она поспешила к спящим девочкам. На часы как раз заступила вторая пара, и Мэй попросила их разбудить остальных. Девчонки потягивались и недовольно ворчали: мол, только уснули, и опять вставать. Но Мэй их построила и сурово произнесла:

– Идем вперед, быстро и бесшумно. Скоро вы сможете вымыться, наесться вдоволь и отоспаться.

И она немедленно повела их через поля, пресекая любые вопросы. Она держалась подальше от пограничников, но понимала, что в любой момент они могут нарваться на патруль. Даже в полной темноте забор произвел колоссальное впечатление на девочек. Они в ужасе вытаращились на шипастые завитки проволоки и красные огоньки, горящие ровным тревожным светом. Мэй велела девочкам сесть неподалеку и приказала всем замолчать. Затем отозвала в сторону Монику.

– Никуда не уходите. Ничего не говорите, а если услышите, как кто-то идет по эту сторону, держите язык за зубами! Если увидите солдат на другой стороне, позовите их шепотом. Скажите, что ищете политического убежища. Объясните, что вы – похищенные джемманские граждане и вас сопровождает чипованный джемман, который находится вон там.

И Мэй показала рукой в нужном направлении.

– Ясно?

– Да…

Моника смотрела на нее широко распахнутыми глазами, полными страха и лунного света. Похоже, она осознавала, насколько высоки ставки в этой игре.

– А вдруг нас найдут аркадийские солдаты?

– Не найдут.

И Мэй пошла вдоль ограды к погранзаставе, уповая, что по дороге ей встретится джемманский патруль. Она очень надеялась, что либо она, либо девочки наткнутся именно на солдат РОСА. Но если их заметят аркадийцы…

Через десять минут так и случилось.

Их было двое, и Мэй заметила их за долю секунды до того, как они увидели ее. Рефлексы преторианки сработали, она набросилась на ближайшего пограничника и ударила его рукоятью пистолета по голове. Второй моментально открыл огонь, Мэй упала наземь и откатилась. Схватив ружье его соратника, она размахнулась и что есть силы треснула солдата по ногам. Тот запнулся и прекратил стрелять, а она воспользовалась его замешательством, вскочила и вырубила его точно таким же ударом. Все было сделано быстро и четко – однако выстрелы выдали ее присутствие и аркадийцам, и джемманам.

Мэй бросилась бежать, рассчитывая на то, что джемманы окажутся проворнее. Если она окажется близко от заставы, сенсор автоматически просканирует ее чип. А если не успеет, придется вступать в переговоры, и кто его знает, чем они закончатся. Но удача ее не оставила: с той стороны ограды к ней несся целый отряд солдат РОСА. Сердце Мэй бешено колотилось.

– Стойте! – заорала она. – Я гражданка РОСА!

В нее уперлись два луча фонариков и пять пистолетов.

– Оружие на землю! – пролаял один из солдат.

Мэй повиновалась и медленно подняла руки:

– Где ваш сенсор? Я гражданка РОСА, и со мной – группа других граждан, они сидят в миле к востоку отсюда, возле ограды.

Преторианка среднего возраста в чине сержанта вышла вперед, держа Мэй под прицелом.

– Основной сенсор в миле к западу отсюда. А ближайший портативный – у другого патруля.

– Вызовите их сюда! – воскликнула Мэй. – И пошлите кого-нибудь на восток! Там дети, джемманские дети! Переведите их через границу, остальное может подождать!

Женщина поколебалась и что-то сказала в наушник. Что именно, Мэй не разобрала. Сзади раздались вопли, Мэй развернулась и увидела шарящие лучи фонариков. С аркадийской стороны бежали солдаты.

– Где ближайший проход? – выпалила Мэй.

Конечно, перейти границу можно и на заставе, но в ограде имелись узенькие калитки, созданные для нужд технического обслуживания. По идее тот, кто знал код, мог открыть дверку и перейти границу. Но в таком случае всегда завывала сигнализация. Хотя Мэй уже выдала себя, поэтому – какая разница, поднимется тревога или нет.

– Ну! – рявкнула она, не слыша ответа. – Ваши аркадийские коллеги бегут сюда, и когда вы, сержант, обнаружите, что я гражданка РОСА – кстати, в более высоком звании, заметьте! – вы пожалеете о каждой минуте промедления!

Преторианка смерила Мэй пристальным взглядом и посмотрела на приближающихся аркадийцев. Мэй понимала, почему та колеблется. Наверняка аркадийцы частенько пытались нарушить границу, а Мэй сейчас выглядела крайне непрезентабельно. Но акцент у нее был джемманский, и, кроме того, она же сама потребовала просканировать ее чип!

– В километре к востоку, – ответила сержант после паузы.

Мэй выругалась. Она проскочила калитку! Возможно, девочки вообще сидят рядом с ней!

– Тогда либо стреляйте, либо бегом за мной!

Мэй припустила вдоль забора, а джемманы бросились следом. Аркадийцы орали и тоже сокращали дистанцию. Сержант громко потребовала, чтобы Мэй остановилась, но Мэй чувствовала – женщина не выстрелит. Точнее, преторианка откроет огонь, только если Мэй полезет на джемманскую территорию без разрешения. Покосившись на забор, она увидела, как в одном месте изменился узор красных огоньков. Это дверь – их спасение! Мэй уже прикидывала, что сейчас ей надо срочно рвануть к девочкам, но неожиданно углядела во тьме чьи-то силуэты и поняла, что ее подопечные идут прямо к ней! За оградой нетерпеливо переминались и подгоняли девочек джемманские солдаты. В мечущемся свете фонариков маячили тени джемманов. Солдаты радостно выдохнули, завидев стайку детей.

– Сержант, – доложил один изз преторианцев. – Мы нашли их там, где вы сказали!

Мэй пересчитала девочек по головам – все в сборе.

– Открывайте дверь, иначе нас схватят! – крикнула она.

Сержант оглянулась на патрульных:

– Где сканер?

Кто-то вытащил маленький аппарат. Мэй поднесла руку к ограде. Только бы сканер прочитал данные на таком расстоянии! Джемманы развернулись и прицелились в темноту, что не обещало ничего хорошего: аркадийцы уже совсем близко!

– Есть! – крикнул солдат. – Она джемманка и сержант! Она – преторианка!

Сержант принялась вбивать код в замок, солдаты заорали, требуя от аркадийцев стоять и не двигаться. Мэй не осмеливалась оглянуться: она сгоняла девчушек к узкой дверке. Солдат со сканером заколебался:

– У них нет чипов!

Сержант покончила с кодовым замком, дверь громко щелкнула и отворилась. Уставившись на Мэй, она кивнула и приказала:

– Пропустить!

Девочки кинулись в узкий проход одна за другой. Мэй вошла последняя – как раз в тот момент, когда аркадийцы подскочили и, сгрудившись, принялись выкрикивать угрозы в адрес джемманов. Мэй сделала пару нетвердых шагов, и ноги ее подкосились. Она и не подозревала, как сильно измучена беготней, голодом и магической историей с яблоней. Перепалка солдат не очень ее беспокоила: похоже, стычки и перебранки здесь были не в новинку. А пока никто не выстрелил – солдаты по обе стороны колючей проволоки были опытные и не допустили бы глупой перестрелки. Вот и отлично. Они уцелели. А пока самое главное, что она сделала это. Она перешла границу.

Девочки окружили ее, на личиках читалось неподдельное беспокойство. Ава подошла ближе всех, расстроенно хмурясь:

– Как вы, мисс Мэй?

– Хорошо. – Мэй взяла ее ладошки в свои и попыталась улыбнуться. – Добро пожаловать в Республику Объединенной Северной Америки, дети.


Глава 23 Тесса определяет, что есть истина | Гнев истинной валькирии | Глава 25 Откровения и притязания