home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 9

Культурный шок

Джастин до сих пор не мог выкинуть из головы реплику Вал про то, как аркадийскую делегацию принимали бы в РОСА. И журналисты бы кишмя кишели, и шоу удалось бы на славу. Сотни камер сверкали бы фотовспышками! А репортеры, превосходящие численностью солдат на местной базе, запечатлели бы каждый миг церемонии. Горячие новости разлетались бы по всей Республике еще до прилета гостей! И делегацию бы не везли тайком в бронированном автобусе. Разумеется, досмотрели бы людей весьма тщательно, но тактично, предельно корректно и спокойно.

«Аркадийцы были бы все время на виду, – решил Джастин, – ведь мы падки на новизну. И нам нравится испытывать чувство превосходства. Любой ложный шаг чужаков и странные экзотические манеры сразу бы погнали в прямой эфир – и все ради самоутверждения. Чтобы доказать самим себе, что мы самые лучшие и замечательные».

«А ты так не считаешь?» – спросил Гораций.

«Конечно, считаю, – отозвался Джастин. – Мы ребята цивилизованные, и здесь нам равных нет. Аркадийское правительство хочет того же от своих граждан, а еще жаждет их любви и поклонения, поэтому перекрывает контакты с другими странами, чтобы никто не видел, как там живут. В Аркадии правит жесточайшая власть и массмедиа совершенно неразвиты. Про нас они делают только пропагандистские сюжеты: мол, у нас сплошная аморальность и разврат».

«А джемманские медиа показали тебя и всех вас в очень хорошем свете», – утешил его ворон.

«Не важно, главное, чтобы после визита что-то сдвинулось в дипломатическом плане», – напомнил ему о цели поездки Джастин.

Гораций проявил скептицизм.

«А я-то считал, что захотел подлизаться к Мэй».

Джастин покосился на преторианку. Даже в бесформенном балахоне и с убранными под шляпку волосами она оставалась прекрасной. Сейчас она держалась чопорно и скромно, как и ожидали аркадийские солдаты: лицо безмятежно, руки аккуратно сложены на коленях, никаких взглядов по сторонам. Она смотрела вперед и казалась рассеянной, однако Джастин прекрасно знал, что она подмечает каждое движение и готова броситься в схватку с противником по малейшему сигналу. Преторианкам строго-настрого запретили драться – разве что в крайне экстремальной ситуации и действуя сообща со своими боевыми товарищами. Джастин принялся гадать: интересно, а Мэй и другие женщины подчинятся приказу в случае вооруженного столкновения? Естественно, их учили беспрекословно подчиняться начальству, но и защищать других тоже.

В узеньких окнах замелькали городские пейзажи: здания, целые ряды домов – хотя некоторые выглядели сущими развалинами. Дорога стала ровнее, а потом они вдруг снова оказались за городом, автобус запрыгал по ухабам и наконец затормозил. Джемманы выбрались из салона и увидели неподалеку элегантный особняк колониального стиля. На широком крыльце толпились люди. Дом выглядел ухоженным и подновленным, но старомодным и абсолютно несовременным. Оглядевшись вокруг, Джастин заметил еще несколько зданий вдалеке, за целым морем пыльной травы. Вероятно, делегацию привезли на территорию той самой «гостевой» усадьбы: Аттикус показывал им фотографии, сделанные со спутника. На крыльце толклись в основном мужчины, щеголявшие в костюмах и широкополых шляпах. Судя по потным лицам и помятой одежде, джемманов ждали давно. Впереди, на ступенях, стояли мужчины одного возраста с Джастином или чуть старше, за их спинами сгрудился молодняк, включая детвору, а в глубине сбился в кучку десяток женщин, наряженных в длинные балахоны и шляпки, как и положено местным дамам.

Дородный джентльмен за пятьдесят, с лысиной и пышной седой бородищей, снял шляпу и спустился с крыльца. Они с Аттикусом пожали друг другу руки.

– Мистер Марли, – произнес мужчина. – Для меня – огромная честь принимать вас в своем доме.

– Благодарю, что вы вновь встречаете меня в прекрасной Аркадии, – тепло отозвался Аттикус. – Причем в самом ее сердце, а не в приграничных землях, где мы вели чуть ли не подпольные переговоры. Подобный визит давно следовало организовать, если, конечно, мы хотим прогресса в отношениях между нашими странами.

И он отступил, пропуская Лусиана вперед. Сенатор вежливо ждал своей очереди поприветствовать богатого аркадийца.

– Сенатор, позвольте представить вам нашего гостеприимного хозяина, Карла Картера, руководителя Комитета по иностранным делам и специального помощника президента. Господин Картер, это Лусиан Дарлинг, нынешний сенатор и, возможно, наш будущий консул.

– Зовите меня просто Карл. – Аркадиец энергично потряс руку Лусиана с неподдельным энтузиазмом. – Очень рад! Для меня большое удовольствие принимать вас здесь, от лица нашего президента передаю всей делегации наилучшие пожелания! Вы увидите, что значит аркадийское гостеприимство, нашему великому государству есть что показать! Вы встретитесь с господином президентом завтра, во время осмотра достопримечательностей столицы. А сегодня, полагаю, вам стоит расслабиться на лоне природы в тихой обстановке – подальше от шума большого города.

Лусиан сверкал зубами, как будто стоял перед тысячью телекамер:

– Благодарю за ваше радушие! Вы щедрые хозяева, а мы ваши гости, и мы с удовольствием пойдем вам навстречу в любых инициативах!

«Все такие милые, – подумал Джастин. – И слова употребляют прямо как настоящие дипломаты: честь, удовольствие, гостеприимство… Даже представить себе невозможно, что на границе каждый день какой-нибудь инцидент происходит».

«Тебе очень хочется, чтобы инцидент произошел здесь?» – осведомился Магнус.

«Нет, – ответил Джастин. – И я бы вообще-то освежился в гостиной этого домика».

Несмотря на то что близился вечер, жара не спадала, духота и влажность окутывали всех подобно толстому одеялу. В автобусе еще худо-бедно работал кондиционер, но сейчас они парились посреди пыльного двора под палящими лучами солнца. А о прохладе, царящей внутри особняка, можно было забыть напрочь: важные чиновники все еще обменивались приветствиями. Некоторые аркадийцы были знакомы Джастину: он моментально сопоставлял их с увиденными в досье фотографиями. По местному этикету джемманских «наложниц» не представили. Из двенадцати присутствующих аркадиек три оказались женами Карла, а остальные пять являлись старшими женами других чиновников. Это значило, что четыре дамы, имен которых они так и не узнали, были наложницами Карла. Джастина подобный расклад неимоверно удивил.

«Он живет с семью женщинами! Я прямо-таки ревную!» – сообщил он воронам. Однако, присмотревшись к дамам, решил, что ошибается. Самая молодая жена Карла и одна из наложниц были более или менее привлекательными, остальных сильно изуродовал «Каин».

«Кстати, аркадийцы глазеют на ваших дам и завидуют», – заметил Гораций.

Джастин кивнул. Мужчины постарше бегло оглядели джемманских женщин, и некоторые явно остались под впечатлением. Но интересы дела и дисциплина – превыше всего, и аркадийцы не позволили себя отвлечь по пустякам. Однако молодые люди, по большей части сыновья Карла, таращились на Мэй и преторианок безо всякого стеснения. Карл не представил ни одной снохи, впрочем, Джастин был готов к этому. Полигамия вела к закономерному дефициту женщин, поэтому многие не могли себе позволить завести жену, пока им не переваливало минимум за двадцать пять. Добрачный секс аркадийская религия, мягко говоря, не поощряла, и, хотя Джастин считал, что естественное запретить невозможно, официально не оформленные отношения вряд ли встречались здесь часто.

«Перед нами – толпа парней, которым срочно нужно переспать с девчонками, – подумал Джастин, наблюдая за переминающимися с ноги на ногу юношами. – Неустойчивая система, на мой взгляд, ее может снести в любой момент. Старики подгребают под себя лакомые куски, молодежи не достается ничего. А у Карла некоторые жены и наложницы моложе, чем его сыновья».

Начальство с обеих сторон произнесло еще несколько пафосных речей, принимая непринужденные позы, а потом делегацию наконец-то пригласили к ужину. Широко улыбаясь, Карл жестом попросил всех пройти в дом. А сыновьям жестко пролаял:

– Багаж во втором автобусе. Разгрузить, отнести в гостевые флигели, быстро.

Возражать никто не осмелился, но, похоже, приказ Карла искренне изумил молодых людей. Карл покраснел от злости.

– Женщины на кухне! – прошипел он. – На целую ватагу ужин готовят, разве непонятно?!

– А пусть их наложницы все и несут! – пискнул самый младший, пятнадцатилетний подросток.

Старшему из сыновей было лет на десять больше, и он дал мелкому легкий подзатыльник: иностранцы же смотрят!

– Пошли, – приказал он четверым братьям.

Юноши побрели прочь, и Джастин с облегчением вздохнул: в доме вовсю работал мощный кондиционер. Аркадийцы не испытывали недостатка в современных технологиях, но их использование регулировалось весьма экзотично, путем толкования заповедей бога Нехитимара. Оставалось радоваться, что климат-контроль получил высочайшее божественное одобрение.

Столовая оказалась достаточно просторной, чтобы рассадить за одним столом всех чиновников, как джемманских, так и аркадийских, а также сыновей Карла. Поодаль накрыли отдельный столик для преторианок. Джемманские солдаты, как выяснилось, будут ужинать на заднем крыльце. Про детей хозяин не сказал ни слова, но, наверное, предполагалось, что их накормят в другой комнате.

– Как интересно, – прошептал Аттикус, обращаясь к Джастину и Лусиану. Они как раз стояли возле главного стола, накрытого белоснежной скатертью. – На официальных приемах и торжествах женщины и мужчины не едят в одном помещении. Они принесли стол специально для нас.

– А это хороший знак? – спросил Лусиан.

– Возможно, и это жест вежливости, поскольку они знают, что у нас все едят вместе.

Аттикус тихонько хихикнул:

– Воображаю, как аркадийские дамы обеспокоены данным фактом!

Он был прав. Женский стол располагался у дальней стены комнаты, и стулья там стояли впритык. Жены и наложницы из числа домочадцев Карла хлопотали по хозяйству, а другие аркадийские дамы сели возле преторианок и нервно поглядывали на соседок по столу и на мужчин-джемманов. А они просто не привыкли есть в присутствии чужих или им некомфортно сидеть рядом с иностранками? А может, видя женщин Карла, которые сновали туда-сюда с блюдами и графинами, они хотели помочь, но не знали, каким образом.

Правда, вскоре у Джастина не осталось времени на раздумья о горькой судьбе аркадиек, потому что подали еду. Он знал, чего от него ожидают, и легко поддерживал застольную беседу, равно как Лусиан и Аттикус. Джордж и Фил не могли похвастаться хорошо подвешенными языками, но всегда отвечали очень тактично. Среди аркадийцев тоже было поровну молчунов и говорунов, и в результате удалось избежать неловких пауз: все обменивались дружелюбными репликами, держась безопасных тем, не обещавших культурной конфронтации. А женщины, бедняжки, без конца подносили новые яства.

Местная кухня пришлась Джастину по душе, и он с удивлением обнаружил, что зверски проголодался. Мэй сохраняла спокойствие, но она и другие преторианки наверняка страдали от недостатка питания. Когда женщины Карла подошли к своему столику и застыли у спинок стульев, Джастин мог практически вилку проглотить. Но он пытливо подмечал, как ведут себя аркадийцы. Все чинно сложили руки на коленях. Разговоры стихли, когда все взгляды обратились к пустому месту за мужским столом. Спустя секунду в зал вошел джентльмен в сером лет сорока. Его голова и лицо были начисто выбриты. Едва он показался на пороге, аркадийцы встали, а джемманы последовали их примеру.

– Вот и наш приходской священник, преподобный Иеремия. Он прибыл специально, чтобы встретиться с гостями и прочитать полагающиеся за ужином молитвы, – пояснил Карл.

– Это большая честь для нас, – серьезно ответил Аттикус.

Джастину приходилось неоднократно присутствовать на религиозных службах, но он в первый раз участвовал в подобном действе по доброй воле, если так можно выразиться. Но даже сейчас он разглядывал священника придирчивым оком служителя, анализируя каждый жест и интонацию преподобного. Тот затянул благодарственные молитвы.

«Если он и избранный, я ничего не чувствую, – сообщил Джастин воронам. – А если он скрывает свои способности?»

«Трудно утверждать наверняка, – отозвался Гораций. – Не все служители богов имеют на них, так сказать, выход. Дар тоже есть далеко не у всех. И в Аркадии, и в нашей стране все обстоит одинаково. Многие священники – обычные люди, проводящие привычные ритуалы».

Но Джастин продолжил изучать Иеремию: вдруг он один из участников божественной игры? Однако уже через четверть часа Джастин банально утомился. А они сегодня ужинать будут или нет? Еда же остывает!

– Аминь, – наконец произнес Иеремия.

Аркадийцы хором отозвались.

«Поэтому я и не хочу связываться с богом, вы только посмотрите, что здесь творится!» – сварливо подумал Джастин.

«А Одину все равно, когда и что ты ешь, – радостно отозвался Гораций. – В прежние времена викинги бы начали закусывать, не дожидаясь, пока их пригласят к столу. Пиры, выпивка весьма по душе нашему богу».

Может, еда и остыла, но своего дивного вкуса она не потеряла. Джастин пытался поблагодарить усталых женщин, но вовремя передумал: в Аркадии полагалось услаждать слух хозяина дома. Джастин решил представить, что бы сделала Синтия, если бы за ее тяжкий труд поблагодарили его. Без разбитой посуды точно бы не обошлось, и кто знает, каких бы еще эксцессов!

– Ваша работа связана с религией, доктор Марч? – спросил Иеремия.

Спросил, надо сказать, весьма неожиданно, поскольку после молитвы преподобный не проронил ни единого слова.

– Можно сказать и так, – отозвался Джастин: религию никак нельзя было отнести к безопасным темам.

Уолтер, старший сын Карла, вскинул голову:

– Вы тоже священник?

– Нет, – ответил Джастин. – Мой интерес к религии чисто академический. Я ее не практикую.

Уолтера его ответ изрядно озадачил.

– Извините, но я не понимаю.

– Я изучаю религию ради знания, не ради веры, – произнес Джастин, опасаясь, что совсем запутал бедного паренька. – Это мне нужно для работы.

– Было бы неплохо, если бы наша молодежь лучше изучала богословие, – вся молодежь, а не только те, кто желает принять сан, – укоризненно посетовал Иеремия. – Доктор Марч – кто-то вроде нашего инспектора.

– Ясно! – просиял Уолтер. – Вы гоняетесь за еретиками!

Джастин припомнил то, что ему было известно о местной религии. Инспекторы имели право задерживать и даже убивать тех, кто святотатствовал против Нехитимара.

– Не совсем. Я разыскиваю тех, чья религия… представляет опасность. И я работаю на правительствао, а не тружусь во славу бога.

– Если доктор Марч таков, как и остальные джемманы, – заметил Иеремия, – то, вероятно, он неверующий.

– Так и есть, – согласился Джастин.

А правда ли это? Но даже если нет, вороны молчали.

«Неверующий!» Молодняк просто ошалел, но для правительственных чиновников этот факт вовсе не был новостью.

– А ваши служители неплохо устроились, – заявил секретарь президента по имени Маттиас. – У нас опасны все, кто не поклоняется Нехитимару. Если бы в РОСА распространилось его учение, все бы сразу встало на свои места!

– Давайте поболтаем о чем-нибудь более приятном, – произнес Карл.

Он по-прежнему улыбался добродушной улыбкой хозяина дома, но по его глазам было видно, что направление, которое приняла застольная беседа, ему ни капельки не нравится.

– Во время завтрашней встречи доктор Марч услышит от Великого Ученика гораздо более мудрые слова, нежели от нас.

– Да? – выпалил Джастин.

Встреча с предстоятелем аркадийской церкви в повестке дня не значилась.

– Я думал, мы завтра нанесем визит президенту.

– Верно, – кивнул Карл. – Затем джентльмены отправятся осматривать достопримечательности Дивинии. А вы поедете в храм и побеседуете с Великим Учеником.

– Разве можно отказываться от столь почетного приглашения? – тихо и мягко произнес Иеремия. – Немногие удостоились личной аудиенции Его Святейшества, из вашей делегации – только вы. И, я боюсь, охрану туда не пустят. Воинам другой страны запрещено входить в храм. Но вас ждет теплый прием, не сомневайтесь.

Джастин пытался справиться с изумлением.

– Спасибо…

– Мы также кое-что запланировали для ваших женщин, – сказал чиновник-аркадиец по имени Марлин: похоже, именно он занимался экскурсиями и встречами. – Естественно, они не смогут присутствовать на официальном ленче, который даст президент. Они останутся здесь и помогут женщинам из семьи Карла. Уверен, лишние рабочие руки на кухне не помешают. Но потом они могли бы присоединиться к вам для осмотра столичных достопримечательностей, если, конечно, вы не против.

Экскурсия вместо работы на кухне? Конечно, они захотят покататься по городу!

Аттикус вдруг задумался и наклонился к своему собеседнику:

– Как вы считаете, наложница Джастина сможет сопровождать его во время визита в храм?

Какой странный вопрос! И Джастин моментально сообразил: Аттикусу пришлось не по нраву, что служителя отделят от основной делегации и отправят на встречу с главой аркадийской церкви. Судя по хмурому виду дипломата, об этом рандеву не договаривались заранее.

Аркадийцы были шокированы.

– Но зачем? – удивился Маттиас.

Аттикус замешкался с ответом. Не отвечать же прямо: извините, мы волнуемся за безопасность нашего коллеги. Но Джастина вовремя осенило:

– Иногда она выполняет обязанности секретарши. Записывает за мной кое-что, пока я работаю. Я бы хотел припасть к мудрости Великого Ученика, и мысль о том, что мне придется исполнять презренную работу слуги во время столь примечательного разговора, мне претит.

Чиновники переглянулись, а Джастин набрался терпения: проглотит ли рыба наживку? Местных женщин использовали в качестве домашней прислуги, и Джастин надеялся, что его реплика о «презренной работе» соответствует местным гендерным стереотипам. Он также рассчитывал, что никто из аркадийцев не дал себе труда тщательно изучить резюме женщин и не спросит, почему так называемая музыкантша должна конспектировать его разговор с первосвященником.

– Возможно, проще будет предоставить нашему гостю секретаря, – проговорил Маттиас после паузы.

– Наши обычаи и образ жизни сильно отличаются, – начал Марлин. – И мы пытаемся смягчить эту разницу. Но вы должны понять, что некоторые вещи изменить невозможно, как бы мы ни старались. Естественно, женщинам позволено входить в храм, но чтобы женщина присутствовала на аудиенции Его Святейшества! Такое в принципе случается крайне редко… да практически никогда. Ведь женщина в таком деле – лишь помеха. Она отвлекает внимание собеседников от важного дела.

– Безусловно, – вступил в разговор Лусиан. – Но она хорошо вышколена, и ее присутствие будет абсолютно незаметно, уверяю вас.

Мартин колебался, но неожиданно заговорил преподобный Иеремия:

– Великий Ученик исполнен желания встретиться с вами, доктор Марч. Он чуткий и сострадательный человек. Мы хотели бы, чтобы во время аудиенции вы не чувствовали себя стесненно. Поэтому я свяжусь с ним сегодня. Полагаю, мы сможем все устроить. Вероятно, никаких проблем не возникнет, если она придет Огражденной.

– Которая из них? – спросил второй по старшинству сын Карла.

– Джаспер! – гаркнул Карл. – Какая разница?

– Не знаю. – Джаспер неторопливо оглядел женщин. – Были бы мои, я бы их всех держал Огражденными.

Похоже, аркадийцы чувствовали себя крайне неловко – светская беседа явно свернула не в то русло. Но Джастину пришлось задать очередной вопрос:

– Что значит «Огражденная»?

– Если женщина становится источником искушений и раздора среди мужчин, Нехитимар повелевает наложить на нее наказание и оградить ее. Такая особа носит укутывающее с ног до головы покрывало, которое полностью скрывает ее фигуру и лицо, – объяснил Маттиас.

– И это наказание? – уточнил Джастин. Он сосредоточился и, аккуратно подбирая слова, спросил: – Она навлекает на себя наказание собственными действиями, провоцирующими… искушения и раздор? Или женщину наказывают просто за то, что она… – Он едва не произнес «красивая», но быстро поправился: – …за ее внешность?

– За то и за другое, – отчеканил Маттиас.

– Разумеется, в случае посещения храма ни о каком наказании речи нет, – проговорил Иеремия. – Мы лишь примем меры предосторожности. Служители Нехитимара должны пребывать в равновесии и ограждать разум от низменных страстей, порождаемых женщинами.

«Невероятно, – подумал Джастин. – Они наказывают женщин за собственные слабости и неумение держать себя в руках». Но нет, некогда предаваться размышлениям: впереди раскрылось окно возможностей!

И Джастин растянул губы в улыбке, надеясь, что она выглядит естественной:

– Мне следует одеться формальнее, чем обычно? Я видел фотографии Великого Ученика, и надо сказать, они произвели на меня огромное впечатление: ризы, жезл с какой-то птицей… Это ведь орел, если я не ошибаюсь?

Лусиан покосился на служителя: речь Джастина изрядно удивила сенатора.

Иеремия сурово кивнул:

– Орел Нехитимара. Одна из наших священных реликвий. Великий Ученик берет в руки жезл только по особым праздникам, когда обращается к собранию верующих. Что касается богослужебных риз, я уверен, что он будет принимать вас в полном облачении. Но вы не смущайтесь. Вы выглядите прекрасно, нет нужды что-либо менять. Великий Ученик привык затмевать простых смертных вроде нас с вами.

За столом повисла напряженная тишина, но Лусиан мгновенно разрядил обстановку.

– Что ж, весьма приятно узнать, что Джастин удостоен аудиенции у столь значимой персоны. По правде говоря, это честь для нашей делегации. Но, должен признаться, мне не терпится скорее полюбоваться достопримечательностями, которыми богата ваша страна! Куда вы планируете нас отвезти?

За столом вновь возобновился безобидный разговор, и все с радостью сменили тему беседы. Джастин слушал краем уха болтовню о предстоящих экскурсиях и думал о своем. Сперва Гераки сообщил ему, что золотой орел свидетельствует об угрозе, Джастин решил, что это официальный аркадийский символ. Потом, в самолете, он наткнулся на фотографию Великого Ученика с жезлом и еще больше уверился в своей догадке. Несомненно, птица являлась символом аркадийской религии, а та, в свою очередь, была накрепко связана с местным правительством. Серьезный расклад, разве нет?

Однако, послушав Иеремию, Джастин задался вопросом: а что, если речь идет не об абстракциях, а о совершенно конкретном артефакте? Значит, в самолете он поторопился с выводами…

«А жезл сам по себе не опасен? – спросил он воронов. – Вдруг Один предупреждал Гераки именно о нем?»

«Возможно, это действительно могучий и ценный артефакт, который Великий Ученик нашел и вовсю использует. Тогда у него и его бога есть преимущество в битве».

«Ценный? – сварливо переспросил Джастин. – Я их столько видел на своем веку, этих божественных артефактов! К примеру, мужик в храме Морриган – у него был кинжал богини!»

«Ты видел предметы, благословленные конкретным божеством. Их силу могут применить лишь те, кто верит в этого бога, – пояснил Магнус. – А если Великому Ученику попался один из могущественных артефактов, дело принимает совсем иной оборот! Неудивительно, что Один заинтересовался им! В мире имеют хождение несколько предметов, наделенных огромной энергией – намного превышающей ту, что дает обычный талисман. Сверхъестественная сила переходит к богу, контролирующему данную вещь. У каждого артефакта есть магические свойства, которыми пользуется жрец. Для соперничающих богов такие предметы являются величайшими сокровищами, но до них могут дотрагиваться лишь люди, обладающие истинной верой».

«Как нам понять, относится ли жезл к великим артефактам или нет?» – допытывался Джастин.

«Если он из них, ты сразу все почувствуешь, конечно, если жезл используют по назначению, – заявил Магнус. – Нужно найти свидетелей подобных случаев».

Наконец ужин завершился, и мужчин пригласили в сигарную комнату, куда подали виски. Это Джастину пришлось по душе, кроме того, патриоты РОСА, попробовав местного табака, буквально одурели. Настоящий табак в Республику почти не поставлялся: курили там мало, а если и дымили, то баловались гораздо более безопасными для здоровья веществами.

А еще их предупредили насчет джемманских женщин: сказали, что, дескать, их отправили на кухню «позаботиться обо всем». Джастин благоразумно не стал расспрашивать, что под этим подразумевалось.

Ответы на вопросы он получил вечером, когда им – в том числе Лусиану, Аттикусу, Джорджу и Филу – разрешили разойтись по спальням в гостевом флигеле. Каждому полагалась своя комната рядом с гостиной и общей ванной. Джемманских солдат тоже разместили здесь, а снаружи несли патруль аркадийцы – «в целях обеспечения безопасности». Один из них привел в дом женщин. Мэй ворвалась в спальню Джастина и, закрыв за собой дверь, бросилась на кровать.

– Ты только посмотри! – воскликнула она, вскидывая руки. Джастин, впрочем, ничего особенного не заметил. – Я отскребала горшки и сковородки домашней губкой! Целых два часа, Джастин!

Он присел рядышком и взял ее ладони в свои. Присмотревшись, он увидел, что кожа Мэй покраснела и распухла от воды.

– В усадьбе Коскиненов работать ручками не приходи-лось, да?

Она резко отняла руку:

– Как раз наоборот! Но ты знаешь, зачем местные устроили этот цирк? Чтобы «укреплять характер» и бороться с грехом! Нам Хэрриет объяснила – старшая жена Карла, если ты вдруг запамятовал. Женщины по природе своей – сосуд зла, а тяжкая работа борется со злом и так далее.

– Подобная идея присутствует в ряде религий. Наверное, бог Нехитимар принял все правила и запреты как свои собственные, а затем вывел их на новый уровень, когда его сторонники вошли в правительство и получили власть над страной еще в прошлом веке, – заявил Джастин.

Впрочем, Мэй вряд ли стало легче от его объяснений. Она расстроенно покачала головой:

– Кошмар какой-то! У Хэрриет нет проблем с тем, чтобы установить посудомоечную машину или завести дома пылесос: в Аркадии – полный порядок с технологиями. Но они этого намеренно не делают. Дескать, они стремятся «помочь» женщинам. Мужчинам такая помощь, конечно, не нужна. Вал пришлось оттирать пол в гостиной щеткой размером меньше моей ладони!

– Я воздержусь от реплик типа «я тебя предупреждал» и мне очень жаль, что «так получилось», – произнес Джастин. – Но разве я не говорил, что здесь темные делишки творятся? Я думаю, что это еще цветочки, ягодки мы увидим чуть позже. Не жалеешь, что приехала в Аркадию?

Она опустила глаза, а потом ответила:

– Нет.

И замолчала. А Джастину пришлось прикусить язык, хотя ему безумно хотелось пристать с вопросом: зачем ты поехала?

Вместо этого он пробормотал:

– В общем, не гарантирую, что завтра вас снова не отправят на кухню укреплять характер. Но по крайней мере вам разрешат выбраться из дома – на экскурсию по городу или в храм, мне пока еще точно неизвестно. Кстати, имей в виду, что осмотр достопримечательностей может оказаться весьма… занимательным. На местный диковатый манер, разумеется. – И он просиял: – Слушай, но хоть накормили вкусно! Умеют они готовить, в этом им не откажешь, правда?

– Мы ели совсем другое, – с горечью ответила Мэй. – Безвкусное варево, а порции были крохотные.

– Да ладно?! – вырвалось у Джастина.

Ну и новость!

– Голод тоже укрепляет характер?

– Да. А еще женщины должны сохранять привлекательность для мужчины. Вот что Хэрриет бубнила без остановки.

Джастин фыркнул:

– Что-то я особо привлекательных среди них не вижу!

– Хэрриет и остальные женщины сначала не поверили, что у нас до сих пор нет детей, – добавила Мэй. – Каждая пострадала от «Каина», причем болезнь проявилась в тяжелой форме, и они просто не могли взять в толк: что, мол, мы, такие здоровые, а еще не рожали. А когда Вал сказала, что мы предохраняемся… в общем, ты бы видел, как на нас уставились!

– Контрацептивы в Аркадии вне закона, – напомнил ей Джастин.

– Странные люди, – подытожила Мэй.

Джастин принялся размышлять, что принесет ему встреча с первосвященником. Этот человек обладал таким могуществом и влиянием, что вертел правительством как ему вздумается. Вздохнув, Джастин обнял Мэй за плечи – непонятно, правда, кого он хотел утешить, ее или себя.

– Спокойствие, Мэй. И мне кажется, что самое странное у нас еще впереди.


Глава 8 Теплый прием | Гнев истинной валькирии | Глава 10 Дафне определяет, что есть истина