home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13

– Я десять лет мечтаю построить железную дорогу из Европейской России и до Дальнего Востока… Это окончательно утвердит Россию на Тихом океане и заставит дрожать япошек и китайцев… И поставит на место Германию и Англию в их неумеренных аппетитах…

Император принимал нового министра путей сообщения Витте, как и прочих лиц в последние годы, в бильярдной Большого Гатчинского дворца.

Сколько врагов оказалось у этого человека, который осмелился надерзить самому государю, когда был управляющим Юго-Западными дорогами! Всевозможные недоброхоты, мешая правду с небылицами, наушничали и министру двора Воронцову-Дашкову, и генерал-адъютанту барону Фредериксу, и даже Минни.

Они твердили, что Витте – темная личность, аферист и взяточник, что для него все средства хороши в достижении своей цели, а цель эта одна – обогащение. Еще судачили, будто новый министр был под судом за какое-то мошенничество, но тут уже государь не выдерживал и смеялся:

– Да я сам настоял на том, чтобы Витте препроводили на съезжую!..

Дело же было так.

В декабре семьдесят шестого года, когда вовсю уже шли приготовления к войне с турками, потерпел крушение поезд с новобранцами, направлявшийся в Одессу. Состав свалился с насыпи в страшную метель и загорелся, причем число жертв превысило сто человек.

Роковую оплошность допустил дорожный мастер, ремонтировавший путь: он снял лопнувший рельс и решил зайти в соседнюю будку, чтобы погреться и попить чайку. Когда случилась беда, мастер выскочил из будки, потрясенный ужасом катастрофы, потерял рассудок и убежал невесть куда.

Прокурор курского окружного суда, желая успокоить общественное мнение, а лучше сказать – либеральную чернь, решил сделать козлами отпущения директора Русского общества пароходства и торговли и Одесской железной дороги адмирала свиты его величества Чихачева и начальника движения Витте, ответственность которых за происшедшее была, конечно, ничтожной. В результате халатности дорожного мастера (которого так и не могли найти) Чихачева и Витте приговорили к четырем месяцам заключения каждого.

Но началась война, и Чихачев был назначен начальником обороны Черного моря, а Витте фактически вступил в управление Одесской железной дорогой. Судимость, что называется, висела над ними в образе дамоклова меча. И тогда Витте со свойственной ему дерзкой решительностью отправился к главнокомандующему русской армией великому князю Николаю Николаевичу и подал рапорт, прося без промедления посадить его в тюрьму.

Великий князь очень удивился и спросил, чем вызван такой необычный рапорт.

– Ваше высочество! Меня побуждают поступить так очень простые соображения, – отвечал Витте. – Перевозка всей армии на Дунай и обратно будет во многом зависеть от моей деятельности. А при теперешнем неустройстве железных дорог дело это потребует особенной тщательности. Если все окончится счастливо и мне удастся благополучно перевезти действующую армию, то что же меня ожидает? Все равно после войны я должен буду сесть в тюрьму и находиться в ней четыре месяца. А если, не дай бог, что-нибудь стрясется? Тогда уж вместо четырех месяцев мне придется провести в заключении значительно дольше. Итак, гораздо проще отсидеть в тюрьме во время войны четыре месяца.

Николай Николаевич улыбнулся:

– Даю вам слово, если вы перевезете армию туда и обратно без несчастных случаев и вообще без крупных беспорядков, я буду просить за вас. Уверен, мой августейший брат уничтожит приговор суда и сидеть вам в тюрьме не придется.

После войны Витте получил телеграмму от военного министра Милютина, где говорилось, что государь, приняв во внимание блестящую перевозку армии, повелел не приводить в исполнение решение суда. Он успокоился, посчитав это дело уже совершенно законченным. Однако когда Витте переехал в Петербург, в его спальню посреди ночи вошел камердинер и сообщил, что к нему приехали жандармский офицер, полицейские и городовые и требуют, чтобы он вышел к ним. Витте быстро оделся и, успокоив перепуганную жену, появился со словами:

– Что нужно?

– Не знаем, только приказано вас арестовать, – отвечал жандарм.

– Почему же пришли ночью, а не утром?

– Был приказ сейчас же привезти вас в участок.

Витте, зная об арестах, которые проводились в Петербурге среди сочувствующих революционерам-террористам, решил, что кто-то мог замешать и его в это дело. Уж не секретарь ли его в Одессе Герцо-Биноградский, которого недавно выслали в одну из северных губерний?..

Из участка Витте повезли в комендантское управление на Садовой улице, а оттуда – к дворцовому коменданту в Зимний дворец. Комендант Адельсон объявил ему, что Александр III приказал арестовать на две недели домашним арестом Чихачева и посадить на тот же срок Витте на гауптвахту.

Выяснилось, что на первом же докладе после возвращения государя с войны министр юстиции Набоков заметил, что нельзя было отменять решение суда приказом главнокомандующего. Даже сам государь не имеет на это права. Министра поддержал цесаревич, сказавший:

– Император может помиловать. Но не может отменить судебное решение.

– Хорошо! – решил Александр III. – Тогда я накажу их, но по-отечески…

Витте занимался в это время важной работой – составлял положение о полевом управлении железными дорогами, и государю пришлось дать новое повеление. По утрам узник выпускался из гауптвахты и ехал в министерство, а на ночь возвращался в место заключения.

Такова была правда об уголовном прошлом Сергея Юльевича.

Гораздо серьезнее в глазах императора было другое: после смерти жены Витте заключил второй брак, причем с разведенной дамой, да еще иудейского происхождения. В те времена сановник, женившийся на разведенной жене, составлял предмет общих толков и удивлений. Государю уже нашептали, будто Витте заплатил за жену ее бывшему мужу, приставу второго Казанского участка в Петербурге Лисаневичу, двадцать тысяч рублей. Но когда Витте подал рапорт об увольнении с поста министра, полагая, что не может по моральным соображениям оставаться на этой должности, царь отклонил его.

Более того. Хотя вторая жена Витте не могла появляться на официальных приемах в течение более десяти лет, император, убедившись, что она порядочная женщина, пожелал, чтобы Минни приняла ее. Та, однако, не хотела этого, даже плакала и просила свою статс-даму Строганову избавить ее от этого визита.

Таким образом, государь, верный своему первому впечатлению, прощал Витте многое и оказывал ему всяческую поддержку и благоволение. Царь радовался тому, что новый министр путей сообщения, которого он хотел видеть в дальнейшем министром финансов, успешно занимается проектом сооружения Великого Сибирского пути.

Теперь Витте явился к императору с докладом о создании особой комиссии Сибирской железной дороги, которая бы имела значительные полномочия, исключающие всяческие проволочки, чинимые как бюрократами-министрами, так и неповоротливым Государственным советом.

Поблагодарив Витте за успехи в этом великом предприятии, государь спросил:

– А кого, Сергей Юльевич, следует, по-вашему, сделать председателем комитета? Дурново мне советует назначить Александра Аггеевича Абазу. Но мне это неприятно, хотя я и знаю, что Абаза – человек умный и энергичный. Может быть, вы мне укажете кого-нибудь другого?

– Если вам угодно выслушать мое мнение, – сказал Витте, – то я бы на этот пост назначил наследника-цесаревича.

Император развел руками:

– Как? Да скажите пожалуйста, вы знаете наследника? Вы вообще разговаривали с ним о чем-либо серьезном?

Витте поклонился:

– Нет, ваше величество. Я никогда не имел счастья о чем-либо говорить с цесаревичем.

– Да ведь он совсем мальчик? – воскликнул государь. – У него обо всем детские суждения. Как же он может быть председателем комитета!

Витте осторожно возразил:

– Да, ваше величество, он молодой человек. И, как все молодые люди, он, может быть, еще серьезно не думал о государственных делах. Но если вы, ваше величество, не начнете приучать его к делам государства, то он никогда к этому и не приучится…

Император недоверчиво хмыкнул.

– Для наследника-цесаревича, – продолжал Витте, – это будет первая, начальная школа ведения государственных дел. Так как, ваше величество, вы говорите, что наследник совсем неопытен, то назначьте вице-председателем комитета председателя Комитета министров Бунге. Ведь он был преподавателем у наследника. Как я слышал, между ними установились такие отношения, что его высочество не станет обижаться, если Николай Христофорович будет ему докладывать дела и до известной степени направлять его.

Государь задумался – он прекрасно знал о себе, что не быстр умом.

– Ваша мысль так мне нова, – наконец сказал он, – что сейчас я решить ничего не могу. Я сначала об этом подумаю…

В следующий раз, после очередного доклада Витте император проводил его до дверей бильярдной со словами:

– Я вас послушался. Я решил так. Наследника я назначил председателем комитета, а Николая Христофоровича – вице-председателем. Мысль ваша чрезвычайно счастлива. Я надеюсь, что наследник увлечется новым назначением…

– Рад служить вашему величеству… – Витте оглядел грузную фигуру государя и нашел, что после катастрофы в Борках он осунулся и не то чтобы похудел, а стал одутловат и приобрел землистый цвет лица.

Как бы угадав его мысли, Александр III понизил голос, словно кто-то мог его подслушать:

– Вы знаете, Сергей Юльевич, над Александровской колонной перед Зимним дворцом вечерами появляется вензель «Н». Я очень встревожен…

– Господь с вами, ваше величество! – вырвалось у Витте. – Да вам еще царствовать во славу России не менее полувека!

– Нет, нет… Это дурное предзнаменование… – Император покачал своей массивной головой. – Я не страшусь смерти… Но боюсь за мою Россию…

Проводив своего любимого министра, он никак не мог отвязаться от черных мыслей: что будет, если… И как Ники сможет царствовать?..

Государь не знал, что от него скрывают новое и весьма опасное увлечение сына…


ОСТАВИТЬ ДАЛЬНЕЙШЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ТЧК | Александр III: Забытый император | cледующая глава