home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Золотая эра Строганова»

Когда мадам де Сталь посетила в начале XIX столетия Россию, она была удивлена необыкновенным бесстрашием русского дворянства. Она писала: «Ничто не является достаточным для того, чтобы утолить фантазию русских господ. Суровый климат, леса и болота служат причиной того, что люди, находясь в состоянии постоянной борьбы с природой, легко отказываются и от самых насущных вещей, если они лишены роскоши или если у них отсутствует поэзия богатства… Блеск, великолепие – вот к чему они стремятся, а не к удобствам в повседневной жизни».

Это поэтическое сравнение с природой применимо ко всем русским, но и во всей Европе в течение столетий дворянство воспитывалось так, чтобы видеть в кавалерийской атаке «самое волнующее событие в жизни», как выразился кто-то однажды. Дети с самого детства воспитывались смелыми, а храбрость ценилась выше всех достоинств. До революции это особенно касалось России. Сегодня нужно обладать богатым воображением, чтобы представить себе сначала топот тысяч лошадиных копыт, а затем дикое столкновение кентавров в одну перемешавшуюся массу. Этот отважный галоп навстречу смерти казался им, участникам такой атаки, самым захватывающим моментом, который только может быть в их жизни.

Однако вызов и бравада наполеоновской эры отошли в прошлое. Свой долг отныне нужно было выполнять не в героическом сражении на поле битвы и не в салонах международных конгрессов. Теперь нужно было смириться с монотонным бытом: в бюро, семье и в кругу знакомых, поскольку именно всё это стало теперь жизненным пространством государственных служащих. Конечно, жизнь стала менее опасной, но и менее захватывающей. Казалось, пришло время для того, чтобы направить в другое русло самостоятельное мышление, упорство и усердие.

Строганов, который с 1831 по 1834 год был военным губернатором Риги и Минска, вскоре вернулся к своему любимому роду деятельности и стал куратором по народному образованию в одном из главных районов Москвы. Он не преследовал никакой личной выгоды, его большое состояние, европейское воспитание, независимость его взглядов и терпимость по отношению к другим позволяли ему быть самой лучшей кандидатурой на эту должность. Он был большим знатоком людей и привлёк к своей работе целую группу высококвалифицированных профессоров, таких, как Грановский, Погодин, Бодянский и Соловьёв, которым он содействовал, если это было нужно, и поддерживал. В результате этого появился новый интерес к Московскому университету. Например, лекции профессора Грановского привлекали внимание широких кругов московской интеллигенции.

Годы его кураторства прославлялись позднее как «золотая эра Строганова». Он, принимая живое участие в личных проблемах студентов, поднял уровень гимназий и начальных школ, улучшил их финансовое положение, возбуждая в широких общественных кругах живой интерес к своей деятельности. Его учебные программы применялись в Санкт-Петербурге и во многих других городах.

Единственный путь проведения реформы вёл через систему воспитания, которой он и хотел посвятить себя настолько, насколько это было возможно. У него возник официальный конфликт с министром графом Уваровым по поводу ограничений в допуске к обучению в университете. Министр представлял ту точку зрения, что свободный доступ к обучению в университете предрасполагает молодых людей к тому, что они стремятся занять места, которые на практике, возможно, были бы для них недоступны; вследствие этого могут быть разочарованы как малообеспеченные родители, так и обманутые в своих ожиданиях молодые люди. В противоположность ему Строганов считал, что любые меры, препятствующие поступлению молодых людей в университет и тем самым отрицательно сказывающиеся на развитии всеобщего народного образования, натолкнутся на непонимание со стороны общественности и в конце концов поставят под вопрос успех всего многообещающего начинания. Кроме того, он протестовал против практикуемой министром цензуры: «Если все цензурные предписания будут точно соблюдаться, это будет иметь отрицательные последствия при опубликовании работ писателей: целый ряд статей и сочинений, которые представляют собой большую пользу для народного образования, или совсем не будут опубликованы, или появятся слишком поздно, успев уже устареть тем временем».


Различия во мнениях, такие, как между Уваровым и Строгановым, который считал, что необходимо способствовать развитию народного образования, чтобы достичь впоследствии лучших и более взвешенных оценок, были типичными в кругах интеллигенции вплоть до революции.

Западноевропейские революции 1848 года, казалось, подтвердили правоту Уварова. Сергей Григорьевич вынужден был уйти в отставку.

В 1848 году под Велагошем венгерская повстанческая армия практически без сопротивления сложила своё оружие под натиском превосходящих сил австрийской и русской армий при условии, что с ними будут обходиться не как с бунтовщиками, а как со взятыми в плен солдатами. Австрия этого обещания не сдержала. Захваченные венгерские знамена были доставлены в Шенбрунн князем Виктором Васильчиковым, ставшим впоследствии героем Севастопольской обороны.

Николай I остался верен договорам 1815 года, в соответствии с которыми оба императора брали на себя обязательство в ответ на просьбу той или другой стороны оказывать помощь в борьбе с повстанческими силами. Он не снискал ответной благодарности, поскольку в Крымской войне Австрия не оказала ему дружественной помощи.


Смерть Пушкина | Строгановы: история рода | Идеи времени