на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

Loading...


3. Дипломатическое признание Советского государства и международная ситуация в 1921-1929 гг.

В годы Гражданской войны Советская Россия подписала несколько международных соглашений об установлении дипломатических отношений с рядом молодых европейских и азиатских государств, которые имели принципиально важное значение для большевиков. В числе «первых ласточек», признавших де-юре Советскую Россию, оказались бывшая британская колония Афганистан (май 1919 г.) и бывшие российские провинции, получившие от большевиков статус суверенных государств: Эстония (февраль 1920 г.), Латвия (июнь 1920 г.), Литва (август 1920 г.) и Финляндия (октябрь 1920 г.). Чуть позже советская дипломатия добилась новых ощутимых успехов на мировой арене, подписав договоры о добрососедстве и сотрудничестве с Персией (февраль 1921 г.), Турцией (март 1921 г.) и Монголией (ноябрь 1921 г.). Ряд современных авторов (О. Джагаева, Н. Шабельникова) резонно полагают, что советско-монгольский договор де-факто означал установление советского протектората над Монголией и первый опыт «экспорта пролетарской революции» за пределы РСФСР, поскольку войска 5-й армии РККА под командованием И.П. Уборевича, введенные на территорию Монголии, открыто поддержали «монгольскую революцию» и серьезно укрепили режим ее вождя Сухэ-Батора.

Как верно отметили многие историки (Т. Коннор, Л. Нежинский, И. Хормач, Ю. Прокопов), все же основной задачей советского дипломатического корпуса, который в марте 1918 г. возглавил новый нарком иностранных дел Георгий Валентинович Чичерин, стало разрушение «санитарного кордона», созданного в 1918 г. по инициативе премьер-министра Франции Жоржа Клемансо и французского и английского военных министров маршала Фердинанда Фоша и Уинстона Черчилля, и восстановление дипломатических и торговых отношений с ведущими странами Западной Европы и США. Советское политическое руководство было абсолютно уверено в том, что задача быстрого восстановления единства мировой экономической системы, разрушенной в годы Первой мировой войны и российской пролетарской революции, рано или поздно заставит правительства ведущих капиталистических держав установить дипломатические отношения с Советской Россией и восстановить прежний уровень внешнеторгового сотрудничества с ней. Не случайно уже в январе 1920 г. Верховный Совет Антанты принял резолюцию, которая разрешила осуществление внешнеторговых операций между РСФСР, союзными и нейтральными державами, что де-факто означало снятие экономической блокады. А уже в ноябре 1920 г., после принятия декрета СНК РСФСР «Об общих экономических и юридических условиях концессий», ряд американских бизнесменов (А. Хаммер, В. Вандерлин), выйдя на прямой контакт с руководством большевистской партии, в том числе с В.И. Лениным и Л.Д. Троцким, начали переговоры о создании совместных концессионных предприятий.

Первая брешь, положившая начало широкому дипломатическому признанию Советской России со стороны ведущих мировых держав, была пробита в марте 1921 г. подписанием в Лондоне советско-английского торгового договора, который означал фактическое признание Советской России со стороны самой мощной и влиятельной державы тогдашнего мира — Британской империи. Самим фактом подписания данного договора советская дипломатия была обязана премьер-министру Дэвиду Ллойд Джорджу, который в ходе острой борьбы с министром иностранных дел Дж. Керзоном, военным министром У. Черчиллем и министром финансов Н. Чемберленом сумел одержать вверх. В мае 1921 г. аналогичный торговый договор был заключен с Веймарской Германией, который также означал фактическое дипломатическое признание Советской России со стороны этой поверженной, но все же очень влиятельной европейской державы. А вскоре подобного рода соглашения были подписаны с Австрией, Италией, Чехословакией, Норвегией и Данией.

После подписания этих договоров в октябре 1921 г. нарком иностранных дел Г.В. Чичерин от имени советского правительства предложил правительствам всех мировых держав созвать международную конференцию для восстановления единства мировой экономической системы, решения всех взаимных претензий и подписания мирного договора между Советской Россией и странами Запада. Обсудив эту инициативу советской стороны, конференция Верховного совета Антанты приняла это предложение и назначила дату проведения новой конференции в Генуе.

В апреле — мае 1922 г. состоялась знаменитая Генуэзская международная конференция, в работе которой приняли участие полномочные представители 29 мировых держав, в том числе Великобритании (Д. Ллойд Джордж, Дж. Керзон), Франции (Л. Барту, К. Баррер), Италии (Л. Факта) и Германии (В. Ратенау). Советскую делегацию на этой конференции, в состав которой вошли Л.Б. Красин, Х.Г. Раковский, В.В. Боровский, Л.М. Карахан, А.Г. Шляпников и М.М. Литвинов (Валах), должен был возглавить В.И. Ленин, однако по соображениям личной безопасности главы советского правительства ее возглавил нарком иностранных дел Г.В. Чичерин.

В самом начале работы конференции Г.В. Чичерин выступил с докладом, в котором заявил, что в нынешних исторических условиях жизненно необходимо восстановить единство мировой экономической системы, основанной на принципах полного равноправия и признания Советской России всеми ведущими державами мира. Руководители всех европейских государств от имени главы британской делегации Д. Ллойд Джорджа предъявили советской стороне так называемый «Лондонский меморандум экспертов», который содержал целый перечень неприемлемых для нее условий. В частности, от советской стороны требовали:

• признать внешний долг стран-кредиторов царского и Временного правительств в сумме 18 млрд золотых рублей;

• выплатить огромную компенсационную неустойку за все национализированные советским правительством промышленные предприятия и банки с иностранным уставным капиталом.

Кроме того, лидеры западных держав потребовали от руководства Советской России отменить монополию внешней торговли и предоставить западным банкам и корпорациям право свободного доступа на российский финансовый, сырьевой, аграрный и промышленный рынки.

Советская сторона согласилась признать и возместить европейским державам весь финансовый и материальный ущерб, понесенный ими в 1914-1920 гг., но при условии аналогичного признания и возмещения ущерба европейскими державами и США, который был нанесен ими Советской России в годы Гражданской войны и иностранной интервенции в сумме 39 млрд золотых рублей. Кроме того, глава советской делегации Г.В. Чичерин предложил лидерам западных держав принять советскую программу всеобщего сокращения вооружений и запрещения самых варварских методов ведения войны, а также обеспечить равноправное и широкое экономическое сотрудничество Советской России с западными странами на основе долгосрочных и крупных финансовых кредитов.

Лидеры западных держав в резкой форме отклонили подобный подход к решению данной проблемы, и работа Генуэзской конференции фактически зашла в тупик. Хотя еще накануне ее созыва внутри блока буржуазных государств четко обозначились две основные группировки:

1) англо-итальянская, которую представляли премьер-министры Д. Ллойд Джордж и Л. Факта, и

2) франко-бельгийско-японская, где первую скрипку играли два французских дипломата Л. Барту и К. Баррер, которых тайно, но очень активно поддерживал американский посол в Риме Р. Чайлд.

Первая группировка при определенных уступках с советской стороны была готова пойти на компромисс с РСФСР путем частичного отказа от получения «царских долгов» и замены реституции созданием совместных концессий на советской территории, однако вторая группировка заняла непримиримую позицию и отказывалась обсуждать любые инициативы советской стороны без ее согласия на полную уплату «царских долгов» и компенсацию за национализированное имущество и банковские активы. В итоге работа Генуэзской конференция закончилась полным провалом, хотя сам факт участия советской делегации в работе конференции стал знаковым событием международных отношений той поры. Как совершенно справедливо заметили современны авторы (В. Катасонов), сама Генуэзская конференция де-факто стала рубежным событием в процессе подготовки новой мировой войны, за которой стояли воротилы финансового бизнеса Европы и Америки, в том числе Б. Барух, Д. Морган, Э. Мелон, Д. Рокфеллер и другие.

Аналогичным итогом завершилась и работа Гаагской международной конференции, которую созвали в июне 1922 г. для решения того же комплекса международных и межгосударственных проблем. В работе новой конференции приняли участие представители тех же государств-участников, кроме Веймарской Германии. На сей раз советскую делегацию возглавил заместитель наркома иностранных дел М.М. Литвинов; делегации многих буржуазных держав возглавили не дипломаты, а представители крупного бизнеса и деловых кругов. В частности, английский кабинет представляли министр по делам внешней торговли Ф. Ллойд-Грим и бывший директор правления Русско-Азиатского банка Л. Уркварт, французскую сторону — директор Бюро защиты частной собственности французских граждан в России Ш. Альфан и т. д. Представители западных держав вновь отказались обсуждать любые вопросы о кредитах и восстановлении торговых отношений с РСФСР до решения проблемы «царских долгов» и возвращения всем владельцам национализированных предприятий и компаний их имущества и активов.

Вместе с тем, европейский вояж советской дипломатии был не бесполезен и, в конце концов, завершился крупной дипломатической победой, которая имела далеко идущие последствия. В апреле 1922 г. в небольшом местечке Рапалло, расположенном в предместье Генуи, германский министр иностранных дел Вальтер Ратенау и нарком иностранных дел Георгий Васильевич Чичерин подписали советско-германский договор, по условиям которого:

• были установлены дипломатические и консульские отношения между двумя державами;

• Германия признавала национализацию германской государственной и частной собственности в РСФСР и отказывалась от любых претензий при условии, что Совнарком РСФСР откажется удовлетворить аналогичные претензии других европейских государств;

• было подписано новое взаимовыгодное торгово-экономическое соглашение, основанное на принципах полного равноправия и партнерства обеих сторон.

По мнению большинства историков (К. Гусев, В. Попов, К. Гаджиев, Л. Нежинский), подписание Рапалльского договора не только стало крупной победой молодой советской дипломатии, но и открыло широкую дорогу дипломатического признания СССР ведущими мировыми державами. Однако данная оценка грешит явным преувеличением, что зримо показала работа Лозаннской конференции (ноябрь 1922 — июль 1923 гг.), где обсуждались острые вопросы черноморских проливов и свободы торгового мореплавания. Проект советской делегации, основные положения которого были сформулированы В.И. Лениным, предусматривал восстановление «прав турецкого народа на принадлежащие ему территорию и водное пространство», закрытие черноморских проливов «для всех военных и вооруженных судов и военной авиации» и полную свободу торгового мореплавания.

Общая позиция государств Антанты, напротив, предусматривала свободный проход через черноморские проливы всех военных судов и в мирное, и в военное время. Более того, глава английской делегации министр иностранных дел Дж. Керзон потребовал срочно провести демилитаризацию проливов и установить над ними международный контроль. В результате работа конференции полностью зашла в тупик, и в ее работе был объявлен перерыв. В апреле 1923 г. главы всех дипломатических миссий покинули Лозанну и вернулись за стол переговоров только через три недели. На втором этапе конференции главы дипломатических миссий западных держав встали на путь прямой дискриминации советской делегации: они не известили ее главу постпреда В.В. Воровского о возобновлении работы конференции, а когда он все-таки прибыл в Лозанну, его даже не пустили за стол переговоров.

Более того, в начале мая 1923 г. английский министр иностранных дел Дж. Керзон направил в адрес советского правительства наглый ультиматум, в котором потребовал:

1) уплатить британской короне компенсацию за арест и расстрел ряда членов антисоветской диверсионной группы П. Дюкса;

2) прекратить подрывную деятельность и антибританскую пропаганду в Индии, Персии и Афганистане и немедленно отозвать советских постпредов из Кабула и Тегерана;

3) освободить английские рыболовецкие траулеры, арестованные Москвой за незаконный лов рыбы в советских территориальных водах и т. д.

В случае отказа советского правительства принять этот ультиматум британский министр пригрозил разрывом всех отношений с СССР. Естественно, «ультиматум Дж. Керзона», немедленно опубликованный во всей международной прессе, резко обострил противостояние Москвы и Лондона, а в самой Лозанне на волне антисоветской истерии был убит постпред В.В. Воровский. Через две недели под влиянием внешних обстоятельств, в том числе мощного антивоенного движения в самой Британии, обе стороны пошли «на мировую» и исчерпали возникший инцидент, грозивший резким обострением всей международной обстановки.

Сама работа Лозаннской конференции завершилась заключением мирного договора стран Антанты с Турцией и подписанием 17 международных конвенций, в том числе «О режиме черноморских проливов», которая не была ратифицирована советской стороной в связи с отсутствием в этом документе «надлежащих условий безопасности СССР», т. е. наличие демилитаризации зоны черноморских проливов и свободного прохода через Босфор и Дарданеллы не только всех торговых, но и любых военных судов всех государств мира.

В первой половине 1924 г., умело воспользовавшись сменой правительств в ряде крупных европейских держав, прежде всего, в Великобритании и Франции, где к власти пришли «левые правительства» Р. Макдональда и Э. Эррио, советские дипломаты Х.Г. Раковский, Л.Б. Красин, М.М. Литвинов и А.А. Иоффе подписали целый ряд важнейших соглашений о дипломатическом признании СССР со стороны ведущих европейских государств, в том числе Англии, Италии, Франции, Швеции, Норвегии, Дании, Австрии и Греции. Кроме того, в 1924-1925 гг. СССР установил дипломатические отношения с рядом крупных азиатских и латиноамериканских государств, в том числе Японией, Китаем, Мексикой и Объединенным королевство Хиджас (Саудовской Аравией).

Таким образом, к началу 1925 г. Советский Союз установил дипломатические отношения практически со всеми ведущими державами мира, что, безусловно, стало ярчайшим доказательством его возросшего авторитета на международной арене. Единственной крупной державой, отказавшейся де-юре признать Советский Союз и установить с ним дипломатические отношения, оставались Соединенные Штаты Америки, правительство которых продолжало проводить бесперспективную политику экономической блокады нашей страны.

В декабре 1925 г. между Германией и бывшими странами Антанты в Лондоне были подписаны знаменитые Локарнские соглашения, которые стали важным шагом по формированию новой системы коллективной безопасности в Европе для ведущих западных держав, поскольку закрыли проблему западных границ Германии с Бельгией и Францией. Хотя при этом Локарнские соглашения оставили открытым вопрос о восточных границах Германии с Польшей и Чехословакией, на территории которых были целые анклавы этнических немцев: Верхняя Силезия, Восточная Померания и Судетская область.

Главным документом этих соглашений стал так называемый Рейнский пакт — общий гарантийный договор между Веймарской Германией, Бельгией, Францией, Италией и Великобританией, под прикрытием которого Лондон и Париж пытались сколотить антисоветский блок с участием Германии. Именно поэтому восточные германские границы не подпадали под систему «локарнских гарантий». Этот пакт предусматривал сохранение территориального статус-кво (включая демилитаризованную Рейнскую зону) и неприкосновенность германо-французской и германо-бельгийской границ, как они были определены Версальским мирным договором, а также обязательство Германии, Франции и Бельгии не нападать друг на друга и разрешать все возникающие споры путем арбитража или судебных решений. Рейнский пакт вступил в силу после того, как в сентябре 1926 г. Германия стала полноправным членом Лиги Наций и получила в ее Совете постоянное место как великая держава.

По мнению ряда ученых (В. Турок, А. Челышев, М. Пономарев), Локарнские (Лондонские) соглашения имели далеко идущие последствия, поскольку они:

• реально ослабили международные позиций Франции из-за того, что ее основной и традиционный конкурент на европейском континенте стал равноправным партнером на международной арене;

• усилили позиции Великобритании, которая продолжила проводить традиционную политику «равновесия сил» в Европе;

• положили начало «политики умиротворения» бывших стран-участниц Четверного союза и стали очередной попыткой «западных демократий» создать «санитарный кордон» вокруг СССР.

Благодаря усилиям советских дипломатов, в частности, наркома иностранных дел Г.В. Чичерина и берлинского постпреда Н.Н. Крестинского, проведших целый раунд доверительных переговоров с главой германской дипломатии Г. Штреземаном, в апреле 1926 г. в Берлине сроком на пять лет был подписан советско-германский договор «О нейтралитете и ненападении». По условиям Берлинского трактата:

• была подтверждена незыблемость главных положений Рапалльского договора;

• было положено начало более активному сотрудничеству двух держав в научно-технической и военной сфере;

• были усилены позиции германской стороны как своеобразного посредника в отношениях между СССР с Западом.

В начале 1927 г. произошло резкое обострение международной обстановки, начало которому положила «нота Чемберлена», направленная в адрес советского правительства, которая отличалась неслыханно грубым и беспрецедентным в дипломатической практике тоном. По сути, она стала завершающим аккордом в целой серии враждебных действий британского правительства С. Болдуина с момента его нового пришествия во власть в 1924 г., в которых приняли активное участие министр иностранных дел О. Чемберлен, канцлер казначейства У. Черчилль, министр по делам Индии Ф. Смит, министр колоний Л. Эмери и министр авиации С. Хор.

Как показали все последующие события, «нота Чемберлена» была «домашней заготовкой» к осуществлению давно задуманного консерваторами разрыва отношений с СССР, начало которому положила известная фальшивка под названием «Письмо Зиновьева английским рабочим», или «Письмо Коминтерна» (1924), за которой как раз и стоял лидер британских консерваторов Стэнли Болдуин. В мае 1927 г. английское правительство организовало полицейский налет на штаб-квартиры Всероссийского акционерного общества «Аркос» и Советской торговой делегации, которые сопровождались незаконным обыском и хищением ряда важных документов. В посланной ноте протеста советское правительство квалифицировало эти провокационные действия британской стороны как вопиющее нарушение англо-советского торгового договора 1921 г., согласно которому лондонская штаб-квартира Советской торговой делегации пользовалось дипломатическим иммунитетом. В ответной ноте О. Чемберлен заявил об одностороннем расторжении его страной торгового соглашения 1921 г. и о разрыве дипломатических отношений с СССР.

В результате всех этих событий ситуация на европейском континенте накалилась настолько, что уже в декабре 1927 г., выступая на XV съезде ВКП(б), И.В. Сталин прямо заявил о том, что «период мирного сожительства европейских государств уходит в прошлое» и ситуация на мировой арене в точности напоминает ту, которая сложилась на европейском континенте после рокового выстрела в Сараево в июне 1914 г.

Советское политическое руководство, прекрасно сознавая всю сложность возникшей ситуации, дало четкие инструкции НКИД СССР, который теперь ввиду тяжелой болезни наркома Г.В. Чичерина де-факто возглавил его первый заместитель Максим Максимович Литвинов, что в ближайшее время необходимо:

• резко активизировать работу по расколу единого антисоветского фронта;

• исключить возникновение любых малейших поводов для начала агрессии западных держав против СССР;

• подготовить к подписанию пакты о ненападении между СССР и всеми сопредельными державами, прежде всего, Польшей, Чехословакией, Румынией и Финляндией.

В августе 1928 г. в Париже по инициативе министра иностранных дел Франции Аристида Бриана и госсекретаря США Фрэнка Келлога 15 мировых держав подписали знаменитый «пакт Келлога-Бриана», который содержал важные международно-правовые нормы, в том числе два главных постулата «нового мироустройства»:

1) принципиальный отказ от войны как средства национальной политики;

2) решения всех конфликтных ситуаций только мирными дипломатическими средствами.

Тогда же приглашение присоединиться к этому пакту было направлено в столицы 48 держав, в том числе в Москву, где к самой этой идее отнеслись неоднозначно. В частности, нарком иностранных дел Г.В. Чичерин в категорической форме возражал против присоединения к «Парижскому пакту», о чем он дважды уведомил Политбюро ЦК, тогда как его первый заместитель М.М. Литвинов и особенно Н.И. Бухарин, напротив, активно поддержали эту инициативу. В результате в конце августа 1928 г. по поручению Политбюро ЦК Коллегия НКИД СССР приняла решение о необходимости «теперь же заявить совершенно ясно и недвусмысленно, что мы готовы присоединиться к пакту», поскольку «заинтересованные в передышке, мы не должны пренебречь и самой ничтожной гарантией против войны».

Чуть позже Советский Союз существенно расширил сферу действия «Парижского пакта», подписав в феврале - апреле 1929 г. с рядом приграничных государств — Польшей, Румынией, Литвой, Латвией, Эстонией, Турцией и Персией так называемый «протокол М.М. Литвинова», который предусматривал отказ от применения силы в урегулировании всех территориальных споров, могущих возникнуть между СССР и его соседями.

Летом 1929 г. возник крупный советско-китайский вооруженный конфликт в районе КВЖД, который привел к фактическому разрыву дипломатических отношений между СССР и гоминдановским Китаем. Вскоре, потерпев ряд ощутимых военных поражений в боях с Особой Дальневосточной армией (командарм В.К. Блюхер) и Амурской военной флотилией (комфлота Я.И. Озолин), а также оказавшись перед реальной угрозой агрессии со стороны Японии, нанкинское правительство Чан Кайши вынуждено было подписать так называемый «Хабаровский протокол» (декабрь 1929 г.) и фактически восстановить дипломатические отношения с Москвой.

Еще до начала конфликта на КВЖД, весной 1929 г. британское правительство С. Болдуина, столкнувшись с крупными экономическими трудностями, вызванными как началом первого системного кризиса капитализма («Великой депрессией»), так и разрывом торговых отношений с Москвой, предприняло попытку восстановить экономические связи с СССР, но без восстановления дипломатических отношений с ним. Эта попытка не увенчалась успехом, поскольку советское правительство твердо заявило, что оно готово пойти на широкое развитие англо-советских торговых отношений и урегулирование всех взаимных претензий, но только после восстановления полноценных дипломатических отношений. Непреклонная позиция советской стороны, а также мощное давление общественного мнения в самой Великобритании побудили новое лейбористское правительство Р. Макдональда в октябре 1929 г. пойти на восстановление дипломатических отношений с СССР без всяких предварительных условий.


2.  Версальско-Вашингтонская система международных отношений | Россия — Советский Союз 1917-1945 гг. Полный курс истории России для учителей, преподавателей и студентов. Книга 3 | 4.  Рождение и деятельность Коминтерна в 1919-1929 гг.







Loading...