home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 22

Окаменев, Рори стоял в дверях и наблюдал, как Изабель убирает драгоценный талисман Маклаудов в свой сундук. На какой-то миг он забыл обо всем и только пытался понять суть происходящего перед ним.

– Р-рори, – растерялась она. – Уже вернулся? Я думала, ты еще занимаешься. – Изабель подскочила к нему, прижалась к груди и обвила шею руками. Он все так же не замечал ничего вокруг. – Что-нибудь случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? – Забота в ее голосе прозвучала насмешкой.

От потрясения Рори не придумал ничего лучшего в ответ:

– Мне показалось, в окне что-то мелькнуло, – произнес он без выражения. «Я не хочу в это верить».

Знамя. Знамя Фей у Изабель. Как она до него добралась? Правда открылась внезапно. Удар был жестоким. Он посмотрел на нее сверху вниз, не желая признавать очевидное Широко распахнутые глаза, совершенный овал лица, само лицо, поднятое к нему в молчаливой мольбе. Эти нежные губы, которые он с упоением целовал всего несколько минут назад, сейчас дрожали. Желание, которое она вызывала, было непереносимым. Он ненавидел себя за слабость. Как такая невинность и красота могут скрывать такое вероломство?

Предательница!

Рори пересилил себя и не отвернулся, хотя смотреть на нее было чудовищно больно. Сердце ныло так, как никогда прежде. Боль пронзала насквозь, оставляя в теле огненные следы. Он должен был получить тысячу стрел в живот, чтобы эта боль сравнилась с агонией, охватившей его после предательства Изабель.

– Стерва! – Он отшвырнул ее от себя. – Как ты могла?

Она пошатнулась, но не упала.

– Рори, ты не понял. Я все объясню. Это не то, о чем ты подумал.

– Я все правильно понял, – отрезал он. Существовало только одно объяснение. – Ты шпионила за мной, когда я рассказывал Алексу, где спрятано знамя. – Рори пронзительно глянул на ее виноватое лицо, надеясь, что она разуверит его! Но она молчала.

Все подозрения, которые существовали прежде, вдруг ожили, не замутненные эмоциями. Мозаика сложилась, и от этого стало еще страшнее. Охотное согласие Слита на помолвку, рыскающая на кухнях Изабель, ее завлекающее поведение, вызывающие туалеты и страстное желание улечься к нему в постель, даже когда ей стало известно, что за этим нет будущего. Все вело к безошибочному выводу. Изабель действовала заодно со своим дядей. Она появилась в Данвегане с тайной целью.

Новый приступ боли в груди.

Она никогда не любила его.

Она одурманила его, зачаровала своей красотой, повела за собой по дорожке, по которой он поклялся никогда не ходить. Он полюбил врага и позволил красоте, похоти и любви затуманить свой разум. Хуже всего то, что из-за нее он отказался от союза с Аргайллом. Он поставил женщину выше своего долга перед кланом. И за это никогда не простит ее. Она сделала из него форменного идиота.

В ушах застучала кровь. Первоначальный взрыв эмоций превратился во все поглощающую ярость. Он стиснул кулаки, чтобы не взорваться, чтобы вихрь насилия не подхватил его. Ярость сотрясала до основания. Он боялся двинуться, не доверяя себе. На миг ему показалось, что он убьет ее за то, что она сделала с ним. С ними.

– Будь ты проклята. Я поверил тебе. – Он схватил ее за руки, как будто неистовство, охватившее его, сорвалось с цепи. – Значит, ты заодно со своим дядей. Приехала сюда под фальшивым предлогом, чтобы выкрасть знамя. Помолвка была для тебя пропуском назад, к своим.

– Да, но…

Он почувствовал, как от ее признания он как будто оказался в тисках. Что-то в нем умерло. С таким же успехом она могла ударить кинжалом в спину, пока он спал. Эффект был бы тем же самым. У него было ощущение, что кто-то рассек ему грудь, вырвал сердце и стал дробить его, пока от него ничего не осталось. Ничего, кроме холода и мучительной пустоты в том месте, где жила любовь.

Он не дал ей продолжить.

– Ты шпионила за мной и за моей семьей, замыслив предать нас. Ты вела себя как потаскушка и влезла в мою жизнь. Уверяю тебя, мне не требуется никаких объяснений.

Она отшатнулась, услышав жестокие слова. Но это его уже не волновало.

– Нет, Рори, ты все воспринимаешь не так. Я смогла приехать сюда под выдуманным предлогом. Но я полюбила тебя и твою родню и тогда поняла, что не могу согласиться с тем, что планировал дядя.

– Хватит! – крикнул он. Упоминание о Слите подействовало на него, как красная тряпка на быка. Он подумал, что по уши окунулся в ее обман. Но теперь с этим покончено. – Не намерен выслушивать твою ложь. Считай, тебе повезло, что я не наряжу тебя, как шлюху, роль которой тебе прекрасно удалась, и не отправлю такой назад. Твой дядя смог бы оценить иронию. – Он посмотрел на нее со всем презрением, которое накопилось в сердце. – Собери вещи и уезжай, пока я не надумал отправить тебя, куда заслуживаешь. Ты ведь знаешь, Изабель, что мы делаем со шпионами в Данвегане.

Так не должно было случиться. Господи Боже, что же она наделала!

Панику, которая охватила ее, можно было пощупать. У нее даже был свой вкус. Она связала ей язык и не давала дышать.

Ее испугала не угроза очутиться в том сыром подвале. Нет, ее пугал Рори. Мысль, что он может отказаться выслушать ее, ужасала больше, чем она могла подумать.

Он не должен отсылать ее. Его нужно заставить это понять.

Слезы хлынули по щекам, она схватила его за рукав, пытаясь заставить послушать себя.

– Рори, пожалуйста. Я никогда бы не дала в руки дяди инструмент, чтобы он уничтожил тебя и твою семью. Я хотела обмануть его. Посмотри сюда. – Она кинулась к сундуку и вытащила шаль Бесси. – Видишь, это же не знамя. Это шаль. Я собиралась отправить ему это.

Рори внимательно разглядывал шаль, наконец сообразив, что перед ним и в самом деле не знамя.

– Это не важно. Ты шпионила за мной. Откуда я знаю, вдруг ты собиралась нам подменить знамя Фей вот этим?

– Все произошло случайно. Я не собиралась шпионить за тобой. Я услышала ваши голоса… – Она подняла глаза и встретила его взгляд, готовая выдержать презрение к себе. – А что касается остального, просто поверь мне. Я люблю тебя, и никогда не предам.

– Поверить? – Он словно выплюнул это слово. – Никогда! Ты должна немедленно покинуть нас. Не желаю тебя больше видеть.

Его голос был, как кусок льда, который попал в сердце и заморозил ее. Бесстрастный незнакомец мрачно разглядывал ее. Он стоял так близко, что ей были видны кончики его ресниц, темные тени от уже появившейся щетины на подбородке и гневный трепет ноздрей, когда он говорил. Всего час назад у нее было право дотронуться до него. Дотронуться до его лица, приподняться и достать до его губ своими губами. Все! Он был так близко – и так недостижим.

Изабель заглянула в это холодное и непреклонное лицо. Глаза блестели сталью, рот превратился в узкую линию над упрямой челюстью.

– Ты должен мне поверить, я рассказала бы все, если бы только была уверена, что ты не разорвешь помолвку. Я хотела рассказать в ту ночь, когда ты лежал раненный, но испугалась. Боялась, что не простишь меня.

– Ты была права, – произнес он с каменным выражением лица. Ничего не промелькнуло у него в глазах.

– Ты признался, что любишь меня, Рори. Тогда почему не хочешь выслушать?

Он рассмеялся, рассмеялся безжалостно.

– Наверное, ты догадалась, что я лгал. Мне было жалко тебя. Жалко оттого, что твоя семья так явно пренебрегает тобой. Я был благодарен за все, что ты сделала для Маргарет. И ты тогда очень нуждалась в благодарности. Кстати, когда я это говорил, мне казалось, я умираю.

У нее дернулась голова, словно он наотмашь ударил ее. Это неправда! Он должен любить ее. Это не могло быть просто жалостью. Или могло? Правда ранила. Он умело выбрал оружие и знал, как ей сделать больно. И все равно она знала, что их связывало нечто.

– Если хочешь, можешь отрицать, что любишь меня, но после счастья, которое соединяло нас эти несколько месяцев, ты не можешь быть ко мне равнодушен.

– Нас связывала похоть, Изабель. Не путай ее с человеческими отношениями или каким-нибудь более глубоким чувством. – Он нарочито нагло оглядел ее с ног до головы, как рассматривают лошадь на ярмарке. – Ты исключительно красивая женщина с роскошным телом, чего греха таить. Полагаю, не случайно Слит выбрал именно тебя мне в невесты. – У него торжествующе вспыхнули глаза, когда она смутилась. – Очень удачный выбор. С первого взгляда мне захотелось затащить тебя в постель, как и любую другую красивую женщину. Но красота приедается. Мне уже порядком надоел наш временный договор. Твое вероломство только ускорило неизбежное.

Красивая оболочка. Вот как он к ней относился. Это было все, что он видел.

Может, ничего другого в ней и не было.

Оглушенная горячностью его отказа, она вдруг ощутила, как его слова убивают мечту о счастье, оставляя в сердце зияющую пустоту. И все равно она не хотела умирать, отказывалась сдаваться.

– Позволь мне объяснить, пожалуйста, Я согласилась помочь дяде только из-за того, что он мог выступить вместе с моим отцом против Маккензи. Если бы я отказалась, он не стал бы поддерживать отца. – Отчаяние, которое прозвучало в ее голосе, было ответом на окончательное решение, прозвучавшее в его словах. Она умоляюще схватила его за руку.

Рори резко оттолкнул от себя Изабель.

– Я давал тебе время объясниться. Это время ушло. Я предупреждал, что не потерплю обмана. Поэтому теперь нам нечего обсуждать. Ты шпионила. Водила за нос меня и мою семью. – Он сделал паузу, ловя ее взгляд, чтобы не осталось никакого недопонимания. – Для меня ты умерла.

Вот тут всем нутром, всем своим разбитым сердцем она наконец поверила ему. Выражение его глаз не вызывало сомнений. Он был горцем. А горцы не прощают и не забывают предательства.

Достоинство, гордость – все было забыто. Ей хотелось рухнуть перед ним на колени и умолять выслушать ее и понять. Словно парализованная, она наблюдала, как их будущее утекает у нее меж пальцев. Мольбы были бессмысленны, с таким же успехом можно было умолять скалу. Никогда еще так горячо ей не хотелось понимания, как в этот миг. «Пожалуйста, не отсылай меня! Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, хоть слово!» – кричало ее сердце.

– Я разрываю нашу помолвку.

«Нет, только не это!» Все для нее закончилось. Так просто. И так глупо! Словно и не начиналось. Осталась только жгучая боль в груди, в том месте, где пару часов назад сердце взмывало от счастья.

Изабель смотрела, скованная ужасом, как он развернулся и вышел вон. Дверь грохнула позади него, добавив восклицательный знак к его словам. Она рухнула на пол рядом с шалью Бесси, уничтоженная ненавистью, которая исходила от него.

Опустив голову на руки, запустив пальцы в волосы, она в отчаянии стиснула голову. Как такое могло случиться? Изабель чувствовала, как ее душу насильно вырывают из тела, так же окончательно и бесповоротно, как он вырвал ее из своей жизни. Ее надежды и мечты о будущем были растоптаны. Она скользила во тьму.

– Бедняжка моя, – только и сказала печально Бесси, когда Изабель, захлебываясь в слезах, поведала ей, что произошло.

Но у Бесси не было никакого волшебного слова, которое могло бы помочь.

Она взяла Изабель за подбородок, приподняла ей лицо и вытерла бегущие ручьями слезы.

– Я знаю, это будет трудно выслушать. Но мне кажется, что лучший выход для тебя – уехать сейчас, как приказал Рори. Он в ярости и может сделать, что угодно. Гордость для горца – это главное в жизни. Обманув его доверие, ты не только разбила ему сердце, но нанесла урон его отношениям со своими людьми. Время – самое лучшее лекарство. Тебе нужно трезво подумать, как заставить его понять тебя. А ему требуется время, чтобы забыть эту боль.

Изабель понимала, что она права, но как ей вынести отъезд? Все, кого она любила, оставались здесь. Даже Бесси.

Словно зная, о чем думает Изабель, Бесси предложила:

– Я могу поехать с тобой. Роберт меня поймет.

Тронутая самоотверженностью любимой наперсницы, Изабель схватила ее за руки и расцеловала.

– Бесси, дорогая моя, сейчас твоя жизнь в Данвегане. Я ни за что не попрошу тебя уехать со мной. То было моим решением. Я знала, на что шла, соглашаясь с планом дяди. Просто мне в голову не приходило, что можно так много потерять.

Утонув в теплых любящих объятиях няньки, Изабель позволила себе расслабиться и выплакать свое горе. Она рыдала безутешно – как могут рыдать только те, кто по-настоящему любил и в одночасье все потерял. Она плакала, пока не кончились слезы, не в силах сдержать позывы к рвоте в конце. Бесси обеспокоенно наблюдала за ней.

Время прошло очень быстро. Изабель стояла у окна и смотрела, как темные тучи заволакивают небосвод, как оранжевое солнце начало свой медленный спуск за западную кромку горизонта. Почти стемнело. Она понимала, что нужно паковать вещи, но вместо этого продолжала стоять у окна. И ждала.

Изабель почти не отдавала себе отчета, что Бесси начала сборы. Подобрав разбросанную одежду, она отобрала ту, что нужно было забрать с собой, а остальную, за которой пришлют позже, сложила в кофр возле кровати. Но Изабель так и продолжала глядеть за окно в ожидании, когда с последним проблеском солнца погаснет ее надежда на счастье.

Занятая своим горем, Изабель не сразу услышала стук в дверь. Нет, не теперь. Ей не удавалось заглушить рыдания, сотрясавшие тело, поэтому открывать отправилась Бесси.

Все было наяву, а не в кошмаре, от которого можно очнуться. Перед ней стоял молчаливый суровый. Колин, ожидая ее, чтобы увести из их – нет, теперь уже только из его – спальни. Она в последний раз окинула взглядом комнату и направилась к двери. Миновала кровать, которая еще хранила следы наполненной страстью ночи. Обжигающая боль запульсировала в животе. Куда бы она ни посмотрела, все было полно воспоминаниями. Она закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, ничего не вспоминать.

Не проронив ни слова, она выбрала самое необходимое из того, что собрала Бесси для неожиданного отъезда, и вышла из комнаты, не смея оглянугься.

Викинг старательно избегал ее взгляда, пока вел по пляшущим ступеням вниз к морским воротам, где ее ждала лодка.

Изабель с волнением огляделась, молясь о том, чтобы ее простили. Но Рори отсутствовал. И либо он не сказал им, либо они предпочли не прийти: Алекса и Маргарет не было, они не пришли попрощаться. Изабель наклонила голову, чтобы не разрыдаться.

Бесси, утешая, взяла ее под локоть.

– Уверена, они бы пришли, если бы знали, что ты уезжаешь.

Было что-то сверхъестественное в том, как Бесси могла читать ее мысли. Изабель улыбнулась дрожавшими губами.

– А я не уверена. Пожалуйста, передай им…

– Скажешь сама, когда вернешься, – отрезала Бесси.

Изабель понимала, что Бесси пытается облегчить ее страдания, уверяя, что все может обернуться по-другому и она действительно еще вернется. Но обе знали, что такой день вряд ли настанет. После того, что случилось, она понимала: Рори никогда не простит ее. Он подарил ей нечто святое – свое доверие, а она обманула его.

Снова потребовались все силы, чтобы не дать потечь слезам, когда Бесси крепко обняла ее и стиснула в объятиях. Слишком крепко. Это значит, что, несмотря на сказанные слова, Бесси тоже переживала из-за того, что они не скоро увидятся, если увидятся вообще.

Колин прокашлялся, давая знать, что время для прощания закончилось.

– Бесси, дорогая, будь счастлива. Ты нужна Роберту и его дочерям. Не беспокойся обо мне. Я выдержу. – Изабель поцеловала Бесси в мягкую щеку, так напомнившую ей детство, повернулась и пошла в ожидавшую ее лодку.

Высоко над ней туман слоями начал наползать на сияющий диск луны. Лодка отошла от причала и стала отдаляться от замка. Изабель вскинула руку в молчаливом прощании. В самом начале лестницы, около залива, виднелась маленькая фигурка Бесси.

Над лодкой повис плеск весел, загребавших воду. Никто не произнес ни слова. Те же самые люди, еще вчера охотно смеявшиеся вместе с ней, сейчас вели себя так, словно она была прокаженной. В лодке с людьми Маклауда она почувствовала свое одиночество. Не выбирая места, Изабель уселась и скрыла от любопытных взглядов распухшее лицо под капюшоном плаща.

Она завершила полный круг. Наверное, так ей было начертано судьбой. Врагами они начали, врагами они и заканчивают.

В последний раз она подняла красные от слез глаза на серые стены, уплывающие в туман, пытаясь запомнить, как выглядит с моря угрюмый замок, где она обрела любовь. Сердце охватил приступ отчаяния, когда ее взгляд наткнулся на знакомое окно на верхнем этаже башни Фей, откуда еще только вчера она вглядывалась в грядущее счастье.

Как будто почувствовав силу ее взгляда, тень облака отдвинулась от окна. Она затаила дыхание. Сердце заколотилось от надежды. «Пожалуйста, дай мне знак!» Хоть какой-нибудь знак! Она не моргала, боясь его пропустить. Взгляд прилип к окну в башне Фей. Она надеялась и всем своим существом молила о знаке прощения. Не отрываясь, она смотрела до тех пор, пока башня не скрылась за серой мглой туманной дымки.

Сон закончился.

Сердце раскололось надвое.

Одна часть навсегда осталась на поругание в так любимом ею старом замке.


Глава 21 | Неукрощенный | Глава 23







Loading...