home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 13

К широким дверям церкви Святого Петра вели двадцать шесть ступеней. Ник знал это наверняка, потому что сам пересчитывал их, когда последний раз приходил на службу в этот маленький англиканский храм.

Экипаж, за которым он следовал, остановился у подножья лестницы. Ник спешился и привязал лошадь к задку коляски, потом подскочил к дверце, чтобы помочь дамам выйти.

Только двум.

— Вот так, мисс Монро, — проговорил Ник, подавая руку Салли. Перегрин уже вытянулся по стойке смирно, готовый вести ее по крутым ступенькам.

Когда из экипажа вынырнула мисс Смайт, ее нежные черты были омрачены, на лбу собрались морщинки тревоги.

— Это совсем не похоже на Еву. Даже когда мы пересекали океан, ей ни на минуту не делалось дурно. Наверное, мне следовало остаться с ней.

— Не волнуйтесь, — сказал Ник. Когда сегодня утром он объявил о намерении сопроводить женщин в церковь, Еву ни с того ни с сего одолела страшная головная боль. Ник назвал ее симулянткой, и она даже не стала отпираться. На людях Николасу оставалось только выражать сочувствие и надежду, что к вечеру мисс Апшелл станет лучше. — Дайа позаботится о ней. Уверен, в конце концов окажется, что все это пустяки. Мистер Хиггс, сопроводите, пожалуйста, и мисс Смайт. Я скоро к вам присоединюсь.

Хиггс замер, где стоял, — примерно на десятой ступеньке. Кивнув мисс Монро, он покинул ее и поспешил вниз, чтобы забрать мисс Смайт. Перегрину нечасто приходилось сопровождать даже одну молодую леди. Теперь же, когда он вел под руку сразу двух, его долговязое тело как будто еще вытянулось.

Ник постучал по стенке экипажа, и возница погнал лошадей вперед, оставив капитана одного у подножия лестницы. Николас обвел взглядом выбеленное здание, протыкавшее хмурое небо колокольней. Перегрин с дамами вошел в церковь.

Вдали рокотал гром. Будет вполне справедливо, если Николаса сейчас поразит молния: еще никто и никогда не приходил в церковь Святого Петра с такими нечестивыми целями.

— Ладно, Господи, — проговорил Ник, делая глубокий вдох и окидывая взглядом тяжелые тучи. — Посмотрим, есть ли у Тебя чувство юмора.

Он поднялся по ступенькам, перешагивая через две сразу.

И достиг вершины невредимым. Всемогущий либо не заметил, что Николас Скотт заглянул в гости, либо ему было все равно.

Ник снял треуголку и вошел в святую обитель, как раз когда орган хрипло заиграл прелюдию. Казалось, что ножная педаль застряла и без устали выдавливала из труб один и тот же низкий звук, над которым блуждала основная мелодия. Никто не побеспокоился починить эту педаль с тех пор, как хоронили Ханну.

А может, никто и не замечал поломки. Нескончаемый глухой рокот выводил Ника из себя.

Он шел по проходу, оставляя за собой шлейф оживленного шепота — добрых прихожан, безусловно, удивило появление капитана Скотта. Насколько он мог судить, в церкви Святого Петра ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз. Те же семьи ютились на тех же скамьях. Хоры полнились теми же черными лицами — лицами верных слуг Господа, которых ожидали видеть на церковных службах, но которым не позволялось сидеть вместе с белыми прихожанами.

Николас никогда не понимал подобных разделений. В его команде черные были такими же матросами, как и белые, и получали плату по способностям, а не в соответствии с цветом кожи. Господь Бог вряд ли разделял свою паству по оттенкам, которыми Он ее наделил.

Ник нашел свою персональную скамью. Когда умерла Ханна, он щедро одарил церковь. Для домашних капитана Скотта оставляли места, хотя увидеть в храме его самого было редчайшей удачей. Хиггс и леди уже уселись.

На подушках, которые Ханна с любовью вышила и пожертвовала церкви, перед тем как их с Ником здесь обвенчали.

Неужели это действительно было всего пять лет назад?

Николас сел рядом с Хиггсом, предпочитая не смотреть на алтарь. Он повесил треуголку на деревянный гвоздик, который они вбили по настоянию Ханны. Ему почудилось или свойственный ей легкий аромат лаванды до сих пор витает здесь?

Нет, это невозможно!

Орган смолк. Священник начал произносить нараспев слова литургии, но Ник почти не слышал его.

На кедровой скамье между мисс Монро и мисс Смайт был вырезан замысловатый узел. Ник метался взглядом по линиям этого маленького деревянного лабиринта, точно так же, как во время нескончаемых похорон Ханны. Подобно морской змее, узел закручивался сам в себя и вился тугими кольцами. Николасу никогда не удавалось найти выход из лабиринта.

Ник думал, что похоронил воспоминания вместе с Ханной, но теперь они ожили и принялись выкарабкиваться к поверхности его сознания.

Он вдруг понял, почему Господь не стал разить его на ступенях церкви. Воспоминания о том, как он потерял Ханну, карали гораздо больнее, чем удар молнии.

Через два беспощадных часа последние аккорды завершающей мелодии наконец смолкли. Застрявшая педаль продолжала вздыхать еще пару мгновений, но потом и она затихла.

Верующие молча покидали храм, но Николас продолжал сидеть. У него не было желания развлекать разговорами любопытных кумушек у парадного крыльца. Все и так будут оживленно обсуждать предполагаемое возвращение блудного сына в лоно церкви. Ник решил не подливать масла в огонь их сплетен.

— Капитан?

Голос Хиггса вывел Ника из задумчивости.

— Езжай, парень, — проговорил Николас. — Позаботься о том, чтобы леди благополучно добрались до дома. Я тут немного задержусь.

Через несколько минут после их ухода Ник поднялся и вышел через боковую дверь, за которой начинался небольшой погост.

Толщина почвы почти везде была недостаточной для захоронений — истонченная кожа земли едва прикрывала каменные кости острова. По обе стороны узкой аллеи выстроились каменные склепы. Вдоль тропинки буйно разрослись фиалки. Ник пригнулся, чтобы пройти под низко нависшей веткой мимозы, и продолжил путь вокруг здания. Его неумолимо тянуло к могиле Ханны.

Ник повернул за угол и — остановился как вкопанный.

Он увидел Адама Востока.

«Чертов подлец!» Неужели ему мало было украсть ее при жизни? Он думает, что может оспаривать у него Ханну даже после смерти?

Ник всадил кулак в раскрытую ладонь. Дождь, который собирался с самого утра, наконец пошел. Поначалу он моросил несмело, напоминая легкий туман, но потом застучал по спине Ника с беспощадностью тысячи крошечных молоточков. Николас продолжал наблюдать, а Восток тем временем снял шляпу и сунул ее под мышку. Он сутулился и нетвердо стоял на ногах. Потом он упал на одно колено.

«Пьяный, наверное». Адам Восток мог бы выворачивать нутро в другом месте.

— Эй ты! — Николас одним прыжком оказался у могилы. — Что ты здесь делаешь?

Восток неуклюже поднялся на ноги, вытирая покрасневшие глаза.

«Он плакал, — с удивлением понял Ник, — а не просто смахивал дождевую воду».

— Пришел закончить нашу ссору, Ник? — спросил Восток. Его голос звучал слабее обычного, однако из-за напыщенного тона это было почти незаметно.

— Если ты рвешься в бой, то выбрал неудачное место, — сказал Николас. — Это святая земля.

Адам нахлобучил треуголку, моргая под струями дождя.

— Никогда не держал тебя за любителя помолиться, Скотт.

— Верно. Но это могила моей жены. — Николас произнес «моей жены» громче, чем собирался. Он по-прежнему безумно злился на Ханну, но дань уважения она все-таки заслужила. — А значит, это святое место.

— Жены и ребенка, — презрительно ухмыльнувшись, проговорил Адам. — Не будем забывать, что ее убило твое отродье.

Ник опустил взгляд на маленькую урну, прижавшуюся к склепу Ханны. Он крепко сжал губы. Если существует место для правды, то это кладбище.

— Ребенок твой, — сказал Ник. Его голос прозвучал безжизненно, как запавшая нота органа. — Она призналась в этом, когда умирала.

— Ты лжешь!

Восток схватил Ника за воротник. Тот был начеку и встретил противника мощным ударом. Восток пригнулся и сумел в ответ выбросить кулак, угодивший Нику прямо в живот.

Ник согнулся пополам, резко выдохнув, но быстро собрался и кинулся на Адама.

Николас поднял противника над землей, но тут же потерял равновесие из-за скользкого мха, устлавшего землю. Они с Адамом покатились по мокрой траве и грязи недавно вскопанной клумбы.

В челюсть Николаса угодил страшный удар, из глаз посыпались искры, но он тоже несколько раз хорошенько врезал Адаму. В конце концов Ник уселся Адаму на грудь, стискивая ему горло.

Восток взбрыкивал под Ником, но сбросить его не мог. Адам попытался перекатиться на бок, но Николас продолжал выдавливать из него жизнь. Водянистые глаза Востока вылезали из орбит, он уперся одной ладонью в подбородок Ника. Тот отвернул голову и впился в горло врага еще сильнее. Адам принялся размахивать руками, а потом попытался пальцами ослабить хватку Ника. Ник не разжимал рук, как один из аллигаторов, которых он однажды видел на болоте в Каролине, челюсти. Восток закатил глаза.

Он умирал.

— Проклятье! — выругался Ник и отпустил его. Он стоял над врагом, пока тот хрипел, глотая воздух и держась рукой за горло. — Я обещал Ханне, что не убью тебя.

Лицо Востока выражало муку. Белый как мел, он неуверенно поднялся на ноги.

— Она… взяла с меня… такое же проклятое обещание.

— Женщины… — просто сказал Ник. Восток кивнул.

— Ханна говорила мне, что носит твоего ребенка, — сказал Восток, плюхаясь на пень, оставшийся от огромного кедра. Дождь припустил сильнее, и его мерная дробь заглушала все звуки. Казалось, мужчины этого не замечали. — Я думал, что она порвала со мной из-за малыша. Я хотел забрать ее к себе, но она не пошла. Сказала, что не разлучит тебя с твоим наследником.

— Возможно, она сама точно не знала, который из нас отец, — процедил сквозь зубы Ник. Ханна обманывала его, но в конце концов решила остаться с ним. Это должно было чего-то стоить.

Но не стоило.

— Если бы я считал, что ребенок мой, то увел бы ее от тебя, хотела бы она того или нет, — признался Восток. — Нужно было все же ее увести.

На миг Николасу захотелось, чтобы он так и сделал. Тогда кошмарные воспоминания о родах роились бы в голове у Востока.

Крики часами раздавались в комнате, но когда они прекратились, Ник понял, что тишина еще хуже. Повитуха много раз прогоняла его, не позволяя смотреть на родовые муки, но в конце концов он протиснулся в комнату.

Боже, сколько было крови! Целые лужи на смятых простынях. Кровь непрерывно капала на сосновый пол. Николас никогда не думал, что живое существо может потерять так много крови и при этом оставаться живым. Ханна была бледной, как муслиновые простыни, на которых она лежала, но в ее глазах горел страх.

— Я отправляюсь к Господу, — прошептала она. — Я должна облегчить душу.

Слабым, срывающимся голосом, то и дело замолкая, чтобы судорожно глотнуть воздуха, она все ему рассказала: как она нашла приют в постели Адама, пока Ник совершал последнее плавание по треугольнику: с островов Теркс в Каролину и оттуда домой. Потом Ханна взмолилась о прощении, но Ник был слишком ошеломлен ее откровением, чтобы произнести слова, которые она хотела услышать. Когда мертвый ребенок наконец выскользнул из тела Ханны, она тут же испустила дух.

И забрала с собой последний шанс когда-нибудь все исправить.

— Это был мальчик или девочка? — спросил Восток.

На маленькой урне значилось только «СКОТТ». Ни к чему было позорить мертвую. На людях Ник признал ребенка своим, но думать о нем больше, чем необходимо, не хотел. Он поверил Ханне на слово, что ребенок не его. Но теперь засомневался, правильно ли поступил, не дав ему имени.

— Мальчик.

Сын. Наследник. Частичка его самого, которая, как надеется каждый мужчина, станет продолжением его жизни. Этот кроха мог быть его плотью и кровью.

А он не удостоил ребенка даже христианского имени.

Восток подошел к склепу Ханны и положил на него ладонь.

— Покойся с Богом, любовь моя.

Любовь моя. Почему Николас никогда не мог произнести этого слова? Если бы он так называл Ханну, может быть, она бы не… Ник отмахнулся от этой мысли. Прошлого не вернешь. Что сделано, то сделано.

— Похоже, мы не будем убивать друг друга сегодня, — сказал Ник, остановившись по другую сторону склепа. Ему не хотелось прикасаться к холодному известняку ни большой, ни маленькой усыпальницы, но Восток склонился, чтобы быстро провести ладонью по урне с прахом ребенка.

— Нет, не сегодня. — Адам пошел прочь, потом остановился и с угрюмой улыбкой повернулся к Нику. — Но не унывай. Всегда есть завтра.

Ник смотрел вслед Адаму, удивляясь, что и сам подумал примерно о том же. Возможно, у них с Востоком больше схожестей, чем различий. Может быть, поэтому Ханна ушла к подонку…

Он никогда этого не узнает. Ник сел на кедровый пень и стал молча смотреть на усыпальницы, пока дождь не прекратился и жаркое бермудское солнце не начало превращать лужи в пар.

Ева вздрогнула, когда в дверь ее комнаты постучали. Все, кроме Николаса, давным-давно вернулись из церкви. Пенни принесла ей легкого бульона и вознамерилась посидеть рядом, пока у подруги не пройдет головная боль, но Ева прогнала ее. Ей не хотелось врать Пенни. С головой все было в порядке.

А вот с сердцем — нет.

Оно бешено забилось, когда Ева поднялась с кресла, стоявшего у камина, и пошла открывать дверь. Она была уверена, что по другую сторону ждет Ник.

Пришел позлорадствовать. Пришел получить награду, положенную победителю.

Обычно Ева рассчитывала, что острый язык отведет от нее беду. На этот раз он обрек ее на погибель. Капитан явился в церковь. А она фактически подстрекала его, объявив, что придет к нему в спальню в тот день, когда он это сделает.

Как, ради всего святого, эта мысль вообще пришла ей в голову и, тем более, была озвучена?

Отрывистый стук сменился требовательными тяжелыми ударами.

Ева отодвинула засов и приоткрыла дверь.

Капитан Скотт уперся в косяк обеими руками. Его взгляд был прикован к полу.

— Николас, что с вами случилось?

Ева широко распахнула дверь. Волосы капитана выбились из аккуратной косички, влажные пряди падали на лоб. Его красивый костюм промок до нитки и был покрыт грязью. Белые чулки ни за что не отстираются, даже если Дайа будет тереть их всю неделю. Туфли с серебряными пряжками тоже были безнадежно испорчены.

— Мисс Апшелл, — проговорил капитан, двигая челюстью взад-вперед, как будто проверял, возвращается ли она на место. На его скуле багровел свежий синяк. — Я пришел обсудить…

— Не думаю, что коридор — подходящее место для обсуждения непристойного соглашения, на которое вы меня вынудили уловками, — сердито прошептала Ева и помахала рукой, чтобы капитан входил, но тот не сдвинулся с места.

— Подходящее, поскольку я его отменяю.

Ева дернулась, как будто Николас дал ей пощечину. Капитан расправил плечи и теперь смотрел на нее с высоты своего внушительного роста.

— Поскольку сегодня утром я посетил службу, вы, должно быть, считаете себя обязанной совершить некие действия этим вечером. Не нужно, прошу вас. Я освобождаю вас от всех обязательств.

Ник повернулся, чтобы уйти, но Ева остановила его, схватив за мокрый рукав.

— Это что, новая уловка? — спросила она.

Что с ним случилось? Он не похож на человека, вдруг ставшего религиозным. А отвратительное состояние его одежды говорит о том, что он посвятил день попойкам и дракам.

— Никаких уловок. — Капитан накрыл руки Евы грязной ладонью. — Я просто кое-что понял.

— Что именно?

— Принуждение — худшая из прелюдий к наслаждению двоих. Если одна сторона твердо решила не быть с другой, никакая сила не заставит их кончить. — Он отстранился и зашаркал по коридору. — Или начать.


Глава 12 | Остров соблазна | Глава 14







Loading...