home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Урок второй. Асы и ваны

Никогда не доверяйте мудрецам.

Локабренна

Миры все время меняются, такова уж их природа – они то приходят в упадок, то снова расцветают. У них, как и у океана, есть свои приливы и отливы. В древности, например, Срединные миры занимали куда меньшую территорию, чем теперь – эта территория значительно расширилась во время Великой зимней войны огня со льдом, но затем снова несколько съежилась, отступив от своих границ, точно паковый лед; а потом, когда в мире воцарился Порядок, снова была увеличена. Таково извечное положение вещей во Вселенной – постоянно осуществляется переход от Порядка к Хаосу и наоборот. А связующим звеном между Хаосом и Порядком является ясень Иггдрасиль; это тот стержень, который держит и разделяет все девять миров; его называют разными именами – Древо Мировое, Всемирный ясень, Древо жизни, Древо судьбы и даже Конь Одина[17]. Вот после этого и верь нашему Старику – вечно он ухитрится втиснуть собственное имя в любое название. Даже в название этого дерева (хотя, конечно, вопрос: дерево ли это?) он его вставил. А ведь известно, что Иггдрасиль пророс от своих девяти корней задолго до того, как корова Аудумла заметила появившегося на свет Имира и выкормила его своим молоком.

Некоторые уверены, что Иггдрасиль – это вовсе не дерево, а всего лишь мифопоэтический образ, метафора космоса. По их словам, корни Всемирного ясеня уходят в страну мрака, в Нифльхейм, и погружены в Хвергельмир, «кипящий котел», из которого вытекают все реки и ручьи, в том числе и река Сновидений, где так и кишат фантастические существа и мимолетные видения. А верхние ветви Иггдрасиля – это многочисленные созвездия, хорошо видимые на небе ясной ночью. Иггдрасиль пророс сквозь все миры; его живые корни сумели закрепиться даже в Хаосе, и там змеи и демоны неустанно трудятся, пытаясь их подточить. А по стволу и ветвям великого ясеня вверх-вниз бегает белка Рататоск и разносит по Девяти мирам все новости и сплетни – впрочем, тем же самым занимается и Один Одноглазый, который, на мой взгляд, и есть самый главный собиратель, накопитель и распространитель новостей и сплетен.

Кое-кому из вас, возможно, покажется, что я ставлю на одну доску великого Одина и какую-то болтливую белку – и это, на самом деле, в какой-то степени действительно так: вся деятельность Одина связана со сбором и распространением информации. Благодаря этому, как известно, и появилась на свет его главная легенда, которая за столь долгий срок сумела сохраниться почти без изменений. Кстати, именно он благодаря своей осведомленности первым заметил, что в мире наступает смена времен года и влияние богов уменьшается, и понял, что это начало нашего конца.

Разумеется, всему на свете в итоге приходит конец. Все умирает – даже миры, даже боги; смертен даже Ваш Покорный Слуга. С первой минуты существования Девяти миров Рагнарёк, или конец света, был записан в каждой живой клетке рунами, куда более сложными, чем те, что ведомы нам, богам. Жизнь и смерть, как говорится, в одном флаконе. И в этом «флаконе» Порядок и Хаос действуют не как две противоборствующие силы, а как некая единая, космическая, сила, настолько могущественная и огромная, что мы не в силах ее постигнуть.

Я говорю вам это только для того, чтобы вы поняли, как именно закончится моя история: разумеется, не самым приятным для нас образом. Да, начало было весьма многообещающим, но миры, которые мы строим для себя, – это всего лишь замки на песке, которые неизбежно будут смыты вечерним приливом. И наши Девять миров были точно такими же. Старый Один прекрасно это понимал. И все-таки продолжал строить. Некоторые никогда ничему не учатся.

Итак…

Создав различные миры из останков Имира (буквально или фигурально), Один и его братья – все они были сыновьями Бора – стали определять территориальные границы каждого из этих миров. Ледяной народ – великаны, которые, как считается, были созданы «из мороза и инея», – потребовал себе Утгард, царство холода, находящееся на самом крайнем Севере. Горные народы забрали себе горы, которые подобно хребту живого существа пересекают все Внутренние земли. Люди – как мы теперь называем этот народ – поселились в долинах и на равнинах центрального Мидгарда. Подземный народ (или Черви, как их прозвали за то, что они вечно роются в земле, добывая в своих шахтах и туннелях драгоценные металлы и самоцветы) поселился во тьме Нижнего Мира. Темные существа – оборотни, ведьмы и неясной природы безымянные твари, обретшие свободу благодаря реке Сновидений, – пробрались в Железный лес, постоянно разрастающийся и занимающий значительное пространство на юге Внутренних земель, где он, постепенно сменяясь болотами и засоленными низинами, почти достигает берега океана.

На небе тоже были проложены границы. Солнце и Луна – которые, по словам Одина, представляли собой остатки того огня, что вырвался из горнов Хаоса, – гоняли по небосводу на своих колесницах и все старались друг друга обогнать. Ночное небо сияло звездами, молчаливыми, упорядоченными, безмятежными. Ну а для богов – ибо к этому времен Один уже присудил себе божественный статус[18] – существовал Асгард, цитадель, вершина которой скрывалась в облаках; эта крепость фасадом была повернута в сторону Южных земель, а с Мидгардом ее связывал Биврёст, узкий и длинный каменный мост, сверкавший в небесах подобно радуге.

Разумеется, асы тогда были еще не совсем богами. Точнее, стать ими они еще не успели. Гораздо раньше на звание богов стал претендовать другой народ – ваны. Они были бастардами Огненного народа[19], появившимися на свет в результате беспорядочных связей людей со всевозможными отщепенцами, если можно так выразиться, нашего племени; именно благодаря своему происхождению ваны владели столь могущественной магией, какая Одину и его соплеменникам и не снилась. Асы очень старались, но никак не могли ни прибрать эту магию к рукам, ни повторить ее. Но самое главное – ванам были ведомы руны, и с их помощью они записывали свою версию Истории; а, как известно, руны при умелом применении способны обеспечить народу возможность вечно жить в памяти других.

И с самого начала Один, честолюбивые устремления которого были связаны с божественным статусом, мечтал завладеть рунами, этими знаками тайной письменности, и заключенной в них магической силой. Но ваны, естественно, отнюдь не горели желанием с ним такими знаниями делиться.

Само собой, дело дошло до вооруженных столкновений. Асы, значительно уступая ванам в количественном отношении, куда лучше владели тактикой боя; зато у ванов было такое мощное оружие, как руны и связанная с ними магия сейдр, и они вполне успешно сопротивлялись натиску асов. Затем Один предложил начать мирные переговоры, пообещав ванам огромное количество золота, если те передадут асам знания о рунах; и в итоге уже почти казалось, что стороны вот-вот придут к согласию.

Ваны даже отправили в Асгард своего эмиссара для обсуждения конкретных условий договора. Их посланницей была великая колдунья Гулльвейг-Хейд, решительно настроенная отобрать у асов все их золото до последней крошки. Это была знаменитая ведьма, любовница самого Огня. Как и все ваны, она умела ловко менять обличье, прекрасно владела рунами и искусством предсказаний. По-моему, появление Гулльвейг даже слегка испугало асов; и лишь Один смотрел, как она демонстрирует свои колдовские возможности со все возрастающим удивлением и завистью.

Она явилась к асам в образе прекрасной женщины, с ног до головы в золоте. Золотые нити были вплетены в ее густые волосы, волной падавшие на спину, золотые перстни и браслеты украшали ее руки и ноги. А сияющая красота Гулльвейг неизменно пробуждала в душе страстное желание. Стоило ей войти в парадный зал, и даже сам Один незамедлительно ее возжелал. Она показала ему руны Древнего Письма – они были вытатуированы у нее на ладонях, – и даже написала с их помощью имя «Один» на плоском каменном осколке; затем она продемонстрировала кое-какие магические возможности рун и пообещала научить всему этому асов (разумеется, не бесплатно).

Впрочем, от Гулльвейг ничего нельзя было получить даром. Чрезмерная алчность всегда была одной из главных ее черт. А за установление мира с ванами она, как я уже говорил, потребовала все золото, имевшееся у асов, до последней крошки. Иначе, заявила она, ваны воспользуются магией рун и попросту сметут Асгард с лица земли. Сказав так, Гулльвейг мгновенно сменила обличье, превратившись из прекрасной женщины в беззубую каргу, и, рассмеявшись Одину в лицо, спросила:

– Ну что, ребята, кого выбираете? Золотоволосую красотку или ядовитую змеюку? Предупреждаю, у обеих зубы имеются, и совсем не там, где вы привыкли их видеть.

Асов – никогда особой проницательностью не отличавшихся – это наглое заявление привело в ярость. Уже одно то, что ваны выбрали в качестве эмиссара женщину, асы восприняли как оскорбление, но ее гордость и дерзкое, если не сказать наглое, поведение (у меня, кстати, это вызывало исключительно уважение и восхищение) привели к тому, что Один и другие асы утратили и всякий контроль над собой, и способность рассуждать разумно (если, конечно, она у них вообще была, эта способность!). Выведенные из себя наглостью колдуньи, асы схватили ее и швырнули в огонь, жарко пылавший в огромном камине, но совершенно забыли о том, что ей, порождению огненной стихии, это никакого вреда принести не может.

Гулльвейг, разумеется, тут же сменила обличье, превратившись в одно из воплощений Огня. Она принялась с язвительным смехом вышучивать асов и плеваться в них языками пламени, обещая непременно отомстить. Три раза они пытались ее сжечь – идиоты! – прежде чем поняли, в чем дело, но к этому времени было уже ясно: всем надеждам на заключение мира пришел конец.

И все же Одину страшно хотелось стать настоящим богом. Он, собственно, только начинал по-настоящему заводиться. И чем больше он узнавал о могуществе рун, тем сильнее ему хотелось заполучить их. Он прямо-таки в отчаяние приходил, понимая, что руны – это не только средство для записи исторических событий. Гулльвейг весьма ярко это ему продемонстрировала. Собственно, руны представляли собой фрагменты самого Хаоса, заряженные его огнем и энергией. Эти шестнадцать символов, в которых заключен был язык Хаоса, обладали неисчерпаемой магической силой.

Руны давали возможность полностью переменить миры, полностью их переделать или построить заново; они обеспечивали неслыханное могущество, позволяющее не только править своим царством, но и завоевывать новые. С помощью рун – но, разумеется, при наличии правильного вождя! – ванам ничего не стоило бы справиться с Одином и его жалкой армией «революционеров». Но ваны, как уже говорилось, генетически были родственны Хаосу, а потому и не имели достойного правителя, тогда как асами командовал Один, отличавшийся не только беспримерной жестокостью, но и невероятной хитростью.

Много десятилетий асы и ваны воевали друг с другом, однако победу так никто и не одержал; за время бесконечных сражений они не только спалили весь Мидгард, но и почти до основанья разрушили стены Асгарда. Гулльвейг, осознав бессмысленность этой войны, бросила и асов, и ванов и вместе с кучкой предателей-ренегатов обосновалась далеко в горах. Собственно, она с самого начала не имела ни малейшего намерения делиться магией рун с Одином и его окружением, так что теперь решила обратиться за поддержкой к Ледяному народу, великанам «из мороза и инея», для чего и отправилась далеко на север.

Народ Льдов – это народ весьма свирепый, прямые потомки самого Имира. Асов они всегда ненавидели, считая, что те вытеснили их на дальний Север, украв то, что принадлежит им, великанам, по праву рождения: новый мир, созданный из тела Имира. Впрочем, и ванов они ненавидели почти столь же сильно, а вот к Хаосу относились с уважением, понимая, что это его огонь бежит в их жилах. Они внимательно выслушали предложение Гулльвейг и с удовольствием его приняли, ибо, в отличие от асов, у них еще царил матриархат, так что они легко подчинились власти женщины. Гулльвейг отчасти поделилась с ними магическим мастерством, а они в ответ обучили ее всему, что знали об охоте, рыбной ловле, оружии, лодках и умению выживать в условиях безрадостного, неприветливого Севера.

Таким образом, благодаря Гулльвейг народ Льдов весьма укрепил свое могущество. Кроме того, следует учесть, что великаны всегда были куда более многочисленны, чем асы и ваны. Они создавали в горах могучие крепости, встраивая их прямо в скальную породу. Они буквально вырезали в толще ледникового льда целые долины. Они прокладывали дороги даже в самых непроходимых горах.

Некоторые из них перебрались с Севера в Железный лес, обитель ведьм и нечистой силы. Этот лес находился совсем недалеко, всего лишь в броске камня, от долины Идавёлль, над которой высился Асгард. Воспользовавшись магией рун, подаренных им Гулльвейг, эти великаны сменили обличье и превратились в различных животных – например, в снежных волков, – или в хищных птиц, чтобы выслеживать своих врагов и шпионить за ними. Они вели охоту и на асов, и на ванов, и наносимый ими ущерб день ото дня становился все больше, пока Один не понял, наконец, что если асы и ваны не объединятся перед лицом новой, неожиданной, угрозы, то вскоре их попросту сотрут с лица земли.

Однако после столь многолетнего конфликта стороны друг другу не доверяли. А разве можно надеяться на мир, если нет взаимного доверия? Но у Одина нашлось решение, казавшееся удивительно простым.

– Мы совершим взаимный обмен – людьми, знаниями и опытом, – сказал он. – Ведь мы можем многому друг у друга научиться, если станем сотрудничать. Пусть у каждой из сторон имеются заложники, с которыми в случае предательства она будет иметь право поступить по своему усмотрению.

Это звучало вполне разумно, и ваны на обмен заложниками согласились. Они обязались поделиться с Одином мудростью рун, если он, в свою очередь, поделится с ними познаниями в воинском искусстве и даст им таких военачальников, которые научат их армию порядку и дисциплине.

Итак, после долгого обсуждения ваны согласились передать асам Ньёрда, Морского человека, и его детей Фрейра и Фрейю. В обмен они получили Мимира Мудрого, который считался дядей Одина и был его добрым другом и конфидентом, и красивого молодого человека по имени Хёнир (чрезвычайно болтливого[20], но прозванного Молчаливым в надежде, что он когда-нибудь этот намек поймет). Собственно, Хёнира Один выбрал не за его уменья и способности, а как раз из-за того, что уж по нему-то, случись неизбежное, асы стали бы скучать меньше всего.

Какое-то время мирный договор оставался в силе. Трое заложников научили Одина пользоваться рунами – шестнадцатью знаками древнейшей письменности. Прежде, разумеется, они научили его читать и писать, тем самым обеспечив ему место в Истории; затем открыли ему магию рун – их истинные имена, их поэзию и музыку. Каждый из ванов имел свою особую руну, управлявшую его обличьем и дававшую ему магическую способность управлять всеми остальными рунами, но совершенно индивидуально. Обретя столь ценное умение, Один передал его и остальным асам; а также отныне каждому из них в соответствии с его природой была присвоена определенная руна. Например, сын Одина, Тор, получил руну Турис, «рогатый», руну силы и защиты; жена Тора, Сив – руну Ар, руну изобилия и плодородия; Тюр, один из главных военачальников Одина – руну Тюр, «воин»; Бальдр Прекрасный, младший сын Одина – руну Фе, золотую руну успеха; а сам Один стал обладателем двух рун: Каен, «греческий огонь» (но это несколько позже), и Раедо, «странник», руну, на первый взгляд скромную, но дававшую доступ в такие места, куда никто другой отправиться не осмеливался, в том числе в Царство мертвых и к границам Пандемониума.

Между тем в лагере ванов Мимир и Хёнир попросту тянули время, шпионя за ванами, выведывая их секреты и снабжая фальшивыми сведениями и насчет самого Одина, и насчет асов, и насчет военной тактики. Мимир был по-своему достаточно умен, но все же его ума не хватило, чтобы победить в затеянной им игре. А Хёнир хоть и выглядел вполне достойно, но стоило ему открыть рот (а он делал это чересчур часто), и сразу становилось ясно то, о чем ваны и так уже догадывались: содержания в нем куда меньше, чем можно было бы судить по его замечательной внешности.

Разумеется, эти два идиота завалили все дело, хотя могли бы догадаться, что им грозит в случае провала. Впрочем, и сам Один тогда еще не был столь искусным стратегом, каким стал впоследствии, однако он уже отличался редкостной безжалостностью и запросто мог принести в жертву своих друзей, чтобы получить желаемое. И он наверняка понимал, посылая своих шпионов, Мимира и Хёнира, во вражеский стан, что практически подписывает им смертный приговор. Постарайтесь не забывать об этом, если вам вдруг покажется, что он – чуть ли не ангел во плоти. Помните, благодаря чему он достиг своего нынешнего положения. И никогда не поворачивайтесь к нему спиной, если на вас нет металлической кольчуги.

В общем, ваны в итоге все же потеряли терпение. Они давно уже подозревали своих новых друзей, да и Хёнир, никогда не умевший держать язык за зубами, то и дело что-нибудь да выбалтывал. И ваны, наконец, поняли, что Один играет в одни ворота; вызнав у них тайну рун, он так ничего и не дал им взамен и, по сути дела, не ответил ни на один из тех многочисленных вопросов, которые их интересовали, зато поместил в их стан своего шпиона с партнером-марионеткой.

Разумеется, теперь было поздно пересматривать условия договора, и ваны в отместку схватили Мимира, отрубили ему голову, вручили эту голову Хёниру и отослали его обратно в Асгард. Однако Один ухитрился с помощью приобретенных у ванов знаний и умений не только сохранить эту голову живой, но и с помощью магии рун заставил ее говорить. Теперь он мог запросто черпать знания из этого источника, и вскоре из Одина Безжалостного превратился в Одина Мудрого, обожаемого бога и вождя, чье могущество было неоспоримо. Недолюбливал Одина, пожалуй, только сам Мимир, точнее Голова Мимира, которую Старик держал в холодном источнике[21], впадавшем прямо в реку Сновидений.

Однако и Одину пришлось поплатиться за то, что он принес Мимира в жертву ванам. Первой данью стал его глаз – как часть того заклятья, которое позволило сохранить Голову Мимира живой. Об остальном расскажу впоследствии. Но сразу замечу: никогда не доверяйте оракулу. И никогда не поручайте мудрому человеку роль преступника-предателя.

Если бы тогда в Асгарде был я, я бы попросту выкрал у ванов эти руны, и сохранил бы на плечах свою голову, и всех нас избавил бы от массы всевозможных неприятностей. Одной мудрости мало. Нужно обладать еще умением выживать в любых условиях, а это требует определенной склонности к трюкачеству, всевозможным уверткам и отговоркам, а также, разумеется, вполне конкретной связи с Хаосом. Я-то всеми этими качествами обладаю, можно сказать, в избытке. Если бы асы сделали меня своим шпионом, я оказался бы в родной стихии. И с удовольствием научил бы их парочке таких трюков, которые не известны никому, даже ванам. Мимир Мудрый на самом деле был вовсе не так уж мудр и для подобных дел не слишком годился. А нашему Молчаливому, то есть Хёниру, вообще лучше было сидеть и помалкивать. И, конечно же, Одину следовало с самого начала понимать, что идеальный Порядок не способен сгибаться, что он будет стоять твердо и непреклонно, пока не сломается; кстати, именно по этой причине ему редко удается продержаться достаточно долго. Но наш Великий Полководец тогда еще не понимал этого и не знал, что более всего ему необходим друг; причем этот друг должен обладать достаточно гибкими моральными устоями, чтобы не возводить мораль и совесть на столь высокий пьедестал, как это делал Один в надежде сохранить в неприкосновенности установленный им Порядок…

В общем, ему был нужен я.


Урок первый. Лед и пламень | Евангелие от Локи | Урок третий. Кровь и вода