home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Урок четвертый. Судьба

Очень часто человек встречает свою судьбу именно тогда, когда изо всех сил старается ее избежать.

Локабренна

Что ж, я старался. Я действительно очень старался. Но не чувствовал себя успокоенным. Все эти разговоры насчет Иггдрасиля, оракула, пророческих снов…

Я нервничал, места себе не находил. Мне нужно было знать. И вот однажды ночью, когда нервы мои были настолько напряжены, что я был близок к самовозгоранию, я тайком отправился к источнику, где Один хранил то, что осталось от бедняги Мимира, и заглянул в воду.

Да, я знал, что это опасно. Но, не имея такого оружия, как знания, я чувствовал себя уязвимым. Холодность асов, нежелание Одина доверять мне… Я, как никогда прежде, нуждался в дружеской беседе.

Но вместо друга я получил сплетника.

Голова Мимира смотрела прямо на меня, покоясь в своей колыбели, сотканной из рунического света. Должен признаться, выглядело это страшновато. Сказались долгие годы пребывания в воде – эта живая голова почти вся превратилась в известь, можно сказать, окаменела; впрочем, лицо Мимира все еще сохраняло относительную подвижность, а глаза смотрели весело и слегка презрительно.

– Ха! Я так и думал, что ты придешь, – сказал Мимир.

– Правда?

– Конечно. Я же оракул.

Я хмуро глядел на погруженную в источник голову Мимира. О Мимире я слышал довольно много, но при жизни его не знал. И мне вдруг пришло в голову, что и целый он вряд ли понравился бы мне больше, чем в нынешнем состоянии.

Он же смотрел на меня крайне неодобрительно.

– Значит, ты и есть тот самый Трикстер, – произнес он наконец. – Я знал, что ты не замедлишь явиться. Но если Один об этом узнает, он тебя попросту испепелит. В порошок сотрет. Станет пинками гонять по всему Асгарду, а потом сбросит с моста Биврёст и будет смотреть, как ты летишь вниз и кувыркаешься.

– Да, конечно, но это если ты ему скажешь, – с улыбкой заметил я. – Неужели ты действительно собираешься рассказать ему, что я приходил?

Цвета его ауры стали ярче.

– А почему бы мне этого не сделать? – спросил он.

– Потому что ты его ненавидишь, – смело заявил я. – Потому что он с самого начала только и делал, что тебя использовал, и при этом лгал и тебе, и мне. А еще – потому что ты сам хочешь кое-что мне рассказать.

– Да неужели?

– А разве нет? – И я снова улыбнулся.

Аура над головой Мимира засияла еще ярче.

– Знание может быть очень опасным, Трикстер, – изрек оракул. – Ты уверен, что хочешь знать то, что таит от тебя будущее?

– Я всегда предпочитаю быть готовым заранее, – проговорил я. – Ладно, рассказывай. Ты же прекрасно понимаешь, что тебе самому этого хочется.


Вот так я был посвящен в тайное пророчество оракула. Не могу сказать, что впоследствии мне это так уж помогло; пророчества чаще всего бывают неполными, а у оракулов есть неприятная привычка рассказывать так, что некоторые вещи вы способны понять до конца лишь после того, как кризис закончится.

Разумеется, теперь это известно всем – и Рагнарёк, и то, что случилось после. Это все так давно стало общим местом, что даже припомнить трудно, каково было впервые услышать о грядущей чудовищной войне, которая уничтожит и богов, и их Небесную цитадель, и перепишет всю их историю новыми яркими рунами.

И вот приходит горький час расплаты.

Живые мертвецы заполонили землю.

И Смерть, тьмы всеобъемлющей дракон,

Крылами мощными миры все накрывает[75].

Дракон Тьмы. Сурт! О боги! Тревожась о том, что может произойти в ближайшем будущем, я упустил из виду нечто куда более важное. Сурт – это Хаос; а это означает Рагнарёк, уничтожение Порядка. Именно это заставило ясень Иггдрасиль ронять листву – ведь с деревьев всегда опадает листва, когда осень приходит на смену лету. Я уже говорил, что все это просто обширная метафора, но истинный смысл ее мне был ясен: грядет такое время, когда от мира Одина не останется камня на камне, и вместо него воцарится Хаос, внутри которого впоследствии и зародится новый Порядок…

Все это, конечно, весьма поэтично, но я, некогда предавший Хаос, легко мог представить, что станется со мной, когда до меня доберется Сурт; уж милосердия от него ждать было совершенно бессмысленно. А что касается богов, то, похоже, я по собственному выбору оказался в компании неудачников. И что же мне теперь оставалось? Бежать? Но мог ли я надеяться спастись, когда начнется эта кровавая бойня?

– Говори, что меня ждет?

– Прояви терпение, – упрекнул меня Мимир. – Я ведь еще и до участи богов не добрался.

– А там есть что рассказывать?

– О да!

И пока я в мертвящей тишине слушал шепот головы, доносившийся из источника, меня постепенно охватывало чувство леденящего страха; холод, смертный холод полз по спине, покрывая мурашками все тело. О, никогда еще я не испытывал такого страха!

– Неужели Один сможет так поступить? Со мной? – Я все еще не мог поверить.

– Запросто, – сказал оракул. – А что, ты в этом сомневался? Он ведь и раньше неоднократно так поступал. Он, возможно, и почувствует разок-другой некий укол совести, но это его не остановит, и он с легкостью использует тебя в качестве козла отпущения, если у него такая необходимость возникнет. Смотри правде в глаза, Трикстер. Ты одинок. Здесь ты всегда был одинок. Один никогда не был тебе другом, как не был он другом и мне. А что касается остальных… – Лик оракула осветило нечто вроде улыбки. – Ты же и сам знаешь, как они к тебе относятся. Они тебя ненавидят и презирают. И стоит Одину отдать приказ, они набросятся на тебя, как стая волков. Вспомни, что они сделали с Фенриром. Вспомни, как обошлись с Ёрмунгандом. Ты же понимаешь: это всего лишь вопрос времени, когда тебя официально объявят нежелательным элементом.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Оракулы не лгут.

– Ну, хорошо, но нельзя ли это предотвратить?

Цвета его ауры вспыхнули.

– Ты не сможешь! – объявил он.

– Но наверняка…

– Ты не сможешь, – повторил он. – Все, Локи. С тебя довольно. Теперь ты знаешь все. Это судьба, Локи. Я понимаю, это тяжело. Но судьба имеет скверную привычку отыскивать тебя, куда бы ты от нее ни спрятался. Иногда, кстати, она встречает тебя именно там, куда ты пытался от нее убежать.

– Это что, тоже пророчество? – спросил я.

– А ты как думаешь? – сказала голова Мимира.


После этого разговора я прокрался к себе, лег в постель, но лежал без сна и уговаривал себя, что не верю ни в Судьбу, ни в пророчества, ни в вещие сны. И все же слова оракула очень меня встревожили. Разве могу я избежать мести Сурта? Разве могу спастись, когда наступит конец света? Разве могу уберечься от бесконечных предательств со стороны Одина?

А когда я, наконец, сумел уснуть, мне снились змеи. А я, как вы знаете, змей просто ненавижу. И утром я поспешно занялся сбором всех возможных сведений, какие только можно было раздобыть.

«Орехи на зиму» – вот что я на самом деле собирал. Прямо как белка Рататоск. Всегда следует заранее подготовиться к Самому Последнему Дню, а мы, если верить предсказаниям Мимира, именно в этом направлении и двигались. Нет, пока что ничего такого заметно не было. Осень в Асгарде – золотое время. Да и в Мидгарде царил мир; и народы Льдов и Гор были покорены. И ни один враг, ни один воинственный правитель, ни один предатель из числа ванов-ренегатов в последние полгода не появлялся даже на расстоянии ста миль от Асгарда. Даже наш Тор стал флегматичным и растолстел от недостатка боевой практики. Ничто (если не считать того, что Один постоянно был настороже, а Фригг не покидала тревога за Бальдра) не свидетельствовало о том, что нас ждет нечто плохое. И все-таки беда была уже близко. Теперь я это знал. И знание этого все меняло в моей жизни.

Мимир был прав: знание действительно опасно. Единственное, о чем я мог теперь думать, это то, о чем поведал оракул, и я очень жалел, что услышал его слова. Может быть, и Одина обуревали те же чувства? Не потому ли Старик в последнее время как-то особенно стремился к одиночеству? Я чувствовал, что, скорее всего, это так и есть, и если бы я мог ему довериться…

Но теперь, после того, как я все узнал, об этом нечего было и думать. Нет, мой единственный шанс на спасение – это попробовать изменить будущее, предсказанное оракулом, или, по крайней мере, избежать собственного участия в неизбежных событиях.

Все бесполезно, сказал Мимир. Впрочем, нечто подобное я уже слышал.

А если бы я ничего такого не слышал? Разве это обстоятельство могло бы меня спасти? У меня просто голова начинала раскалываться от мыслей об этом, и мне было ясно, что Мимир именно этого и добивался. Итак…

Итак, в чем истинная причина того, что оракул так настроен против Вашего Покорного Слуги? И почему именно я должен был сыграть столь существенную роль в его мести богам? Я ведь еще и в Асгарде не появился, когда Один послал Мимира и Хёнира шпионить за ванами. Почему, в таком случае, именно я стал объектом мести оракула? Вряд ли я более других богов годен на эту роль.

И только потом я понял, что дело вовсе не во мне, а в том, что я кровный брат Одина. Всеотец покровительствовал мне, он во мне нуждался – вот почему Мимир выбрал именно меня. Да, он выбрал именно меня и тем самым преподал мне самый важный урок в жизни.

Никогда никому не доверяйте: ни другу, ни незнакомцу, ни любовнице, ни брату, ни жене. Но самое главное: никогда не доверяйте оракулу.


Урок третий. Пирог | Евангелие от Локи | Урок пятый. Имена ( часть I)