home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Урок десятый. Перья сокола

Схватишь птицу руками – и все пальцы могут оказаться в дерьме.

Локабренна

Разумеется, достигнуть этой цели было нелегко. Тор был практически неуязвим. Даже без Мьёлльнира, без огнеупорных латных перчаток, без пояса силы он являл собой такую силу, с которой приходилось считаться. Нет, применять против него силу я вовсе не собирался; главной слабостью Тора была его доверчивость, вот этим-то я и хотел воспользоваться.

Для начала надо было создать такую ловушку, в которую он бы с легкостью попался. Сделать это оказалось сложнее, чем я предполагал, – не потому, что у Тора не имелось врагов; Девять Миров прямо-таки кишели теми, кто мечтал ему навредить. Все дело было в том, что никто попросту не поверил бы, что именно я способен его предать. Наша общая слава породила совершенно необоснованные слухи о нашей с Тором крепкой дружбе, а потому (а также благодаря моей репутации мастера обмана) никто из тех, кого я попытался бы склонить на свою сторону, не счел бы мою злонамеренность искренней и решил бы, что это просто очередная хитрость.

Так что от прямого перетягивания потенциальных врагов Тора на свою сторону пришлось отказаться. Стоило придумать что-то похитрее. Надо было убедить этого простака, что моя идея – это, на самом деле, его идея.

То есть удочку надо было забросить как можно дальше.

И я, превратившись в сокола, отправился к народу Льдов. После гибели Трюма я впервые посещал эти места. Теперь тамошним правителем и наследником Трюма был некий брутальный воитель по имени Гейррёд. Судя по слухам, он был честолюбив, считал себя необычайно умным и сообразительным и очень любил соколиную охоту. Я узнал также, что у него есть какой-то необычный способ ловли этих птиц и их дрессировки. Разумеется, мне было известно, что Гейррёд ненавидит Тора за то, что тот случайно прикончил одного из его родственников. Короче говоря, этот великан идеально вписывался в задуманный мною план.

И все же после гибели Тьяцци и Трюма никто из северных великанов не пожелал бы просто так заключить со мною сделку. Нет, я должен был так подобраться к Гейррёду, чтобы ему казалось, будто это он одержал надо мной победу – не очень-то привлекательная перспектива, ясное дело, но чего не сделаешь во имя поставленной цели. И я полетел в стан Гейррёда и нашел то место, где он тренирует своих ловчих птиц. Я устроился на ветке неподалеку и позволил событиям идти своим чередом.

Однако же сам угодил в ловушку. Она была достаточно проста, но вполне эффективна. Ловец птиц полил ветви дерева, на котором я решил немного передохнуть, какой-то липкой дрянью, и, когда я собрался взлететь, оказалось, что мои лапки намертво прилипли к коре. Я и подумать ни о чем не успел, как оказался в клетке. Какое унижение!

Разумеется, я все время оставался в обличье сокола, кусался, пронзительно кричал и хлопал крыльями. Гейррёд прямо-таки просиял, взглянув на меня опытным глазом охотника и дрессировщика.

– У этого есть душа! Этого я сам обучать стану. Надену на него путы и буду кормить всякими лакомыми кусочками со своего стола. Он у меня быстро станет первоклассным охотником.

Я гневно на него глянул: мне совсем не хотелось сидеть в клетке со спутанными ногами! А он, похоже, был страшно доволен. К тому же он был прямо-таки окутан магическими чарами, и я понимал, что, если я дам ему повод, он быстро разберется, кто я такой. Гейррёд позвал двух своих дочерей, довольно-таки невзрачных девиц, которых звали Гьялп и Грейп, и они, обступив мою клетку, стали пялить глаза на Вашего Покорного Слугу.

– В этом соколе что-то есть, – сказал Гейррёд. – Вы только посмотрите, какие у него глаза.

Я тут же закрыл глаза и притворился, что сплю.

– Ты кто? – насторожился Гейррёд. – Назови свое имя!

Само собой, я ничего подобного делать не стал.

Тогда он попытался применить заклинание – вещь, названная по имени, есть вещь прирученная, – которое, если бы я был обычной птицей, подтвердило бы мою невинность. Но, хоть я и не назвал ему своего имени, одного того, что я способен это имя скрыть, было Гейррёду вполне достаточно.

Он сунул руку в клетку и крепко схватил меня за горло. Я вырывался, пытался его клюнуть, но Гейррёд привык обращаться с ловчими птицами.

– Знаю, что ты не обычный сокол, – сказал он. – Говори свое имя, иначе плохо тебе придется!

Я понимал: мне придется куда хуже, если он заподозрит, что я собираюсь его подставить, а потому продолжал изображать бессловесную тварь и никак на его призывы не откликался.

– Ну, хорошо, – произнес Гейррёд. – Я могу и подождать. Посмотрим, что ты скажешь через неделю. – И он, подняв крышку массивного, обитого железом сундука, сунул меня, упорно сопротивлявшегося, в его глубины. Затем он захлопнул крышку, и меня окутала душная тьма.

Не самый счастливый час в жизни Вашего Покорного Слуги. Я сидел в запертом сундуке. Я был голоден и напуган. Я даже обличье сменить не мог: я почти полностью истощил свой запас магических сил, не желая открыться Гейррёду. Поначалу мне казалось, что вскоре меня все же выпустят на свободу, но время шло, и я понял, что угроза великана была не напрасной: он действительно собирался продержать меня в этом сундуке целую неделю, чтобы я, умирая от голода и теряя сознание от нехватки воздуха, сдался и назвал свое истинное имя.

Все снова было в точности как с Тьяцци, за исключением того, что на этот раз я сам выбрал свою судьбу. Я находился именно там, где и собирался, но после нескольких дней пребывания в темном сундуке я уже начал думать, не был ли мой план излишне рискованным. Мне, конечно, необходимо было заставить Гейррёда поверить, что он сумел-таки меня сломить, однако я отнюдь не был уверен, что смогу выдержать до конца.

День проходил за днем, но никто и не думал выпускать меня на волю. Страшно мучили голод и жажда. Наконец, по прошествии семи дней Гейррёд открыл крышку сундука и, снова схватив меня за горло, спросил:

– Ну что? Готов ты показать свое истинное лицо?

Я судорожно пытался вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Меня несколько встревожило, сколь сильно я ослабел за эти семь дней. Еще неделя такой пытки, и я попросту не смогу продолжать игру. Однако я упорно сохранял обличье сокола, понимая: если Гейррёд что-то заподозрит, я, совершенно беспомощный, окажусь полностью в его власти.

– Ладно. Тогда посиди еще недельку, – сказал великан и захлопнул крышку.

Во-первых, я терпеть не могу тюрем. Такая вольная душа, как Ваш Покорный Слуга, не создана для того, чтобы сидеть в клетке. А во-вторых, я изнемогал от духоты, мучительной жажды и голода. Я судорожно ловил каждый приглушенный звук, доносившийся снаружи, но проклятый великан открыл сундук лишь через семь дней.

– Ну? Что теперь скажешь? – спросил он.

Я тупо моргал глазами, ослепленный болезненно ярким солнечным светом, и отчаянно старался отдышаться. Воздуха мне, пожалуй, не хватало больше всего, и я очень ослаб. Впрочем, голод и жажда тоже достаточно сильно истерзали мои внутренности; а мои гладкие перья поломались и были покрыты пылью.

– Считаю до трех, – выдавил Гейррёд. – Если не назовешь себя, будешь гнить еще неделю. Один. Два…

– Прояви милосердие… – с трудом вымолвил я, обретая свой человеческий облик. Притворяться, что я способен и дальше продолжать эту игру, я был не в силах; мне и впрямь было очень плохо. И вот я предстал перед Гейррёдом – голый, коленопреклоненный, невыносимо страдающий от голода и жажды; рот и горло у меня настолько пересохли, что я едва мог говорить. – Прояви милосердие, умоляю! – снова прохрипел я.

Темные глаза Гейррёда удивленно расширились.

– Так я же тебя знаю, – медленно промолвил он. – Ты тот самый проклятый хорек Локи!

Я попытался встать, но не смог. О том, чтобы еще раз сменить обличье, и говорить было нечего.

– Зачем я тебе? – сказал я. – Я же ничего не стою – ты только посмотри на меня. Да за меня никто даже выкуп не предложит! В Асгарде никто и не заметит, что я исчез. Отпусти меня, и я непременно с тобой расплачусь тем или иным способом. Я могу найти или сделать для тебя все, что ты захочешь.

Гейррёд немного подумал.

– Так уж и все?

– Клянусь, – подтвердил я. – Деньги, девочки, могущество… месть – ты только назови, и все будет сделано.

Гейррёд снова задумался.

– Месть, говоришь?

– Это сколько угодно! – Я с трудом скрыл улыбку. – Слово даю.

– Ну, ладно, – сказал Гейррёд. – Пусть будет месть. Я хочу, чтобы ты доставил ко мне Тора, но только без его молота Мьёлльнира.

Я бросил на него умоляющий взгляд, про себя довольно усмехнувшись, и для виду попытался протестовать.

– Но ведь Тор – мой друг…

– Ты же слово дал, – сказал Гейррёд.

– Да, конечно, но неужели это обязательно должен быть Тор?

– Тор убил моего родича Хрюгнира. Я хочу, чтобы он за это расплатился. Полностью. Кровью.

Да-да, это я знал. Уж об этом-то я был хорошо осведомлен. Итак, Гейррёд проглотил наживку, а я обеспечил себе алиби, и если что-то пойдет не так и мой след в этой истории будет обнаружен, то Гейррёд и его дочери наверняка смогут поклясться, что слово я дал под пыткой.

Мы договорились, что я доставлю к нему во дворец ничего не подозревающего Тора, и тот будет без оружия. После того, как сделка была заключена, дочери Гейррёда все же позаботились обо мне, утолив мои страдания: одели, накормили и уложили в постель. А утром, усталый и совершенно измученный, но втайне весьма довольный собой, я полетел назад, в Асгард.


Убедить Тора пойти со мной оказалось совсем не так трудно. Я просто предложил ему съездить повидаться с одним нашим другом, Гейррёдом из народа Льдов, у которого к тому же две хорошенькие дочки. Еще стояло лето, обещавшее обилие дичи, отличную рыбалку и никакого снега в долинах. Конечно же, Сив будет недовольна, сказал я Тору, но если он оставит дома и свой молот, и свою колесницу, то мы сумеем быстренько смотаться туда и обратно, а Сив даже понять не успеет, что мы где-то пропадали. Мне было даже на руку то, что Сив все последнее время дулась на мужа из-за его интрижки с некой Ярнсаксой, воительницей из народа Гор. Вообще-то он терпеть не мог горных великанов, однако его ненависть не распространялась на их женщин – сильных, стройных, темноволосых и пылких, – и в связи с этим он с течением лет приобрел среди тамошних мужчин прямо-таки невероятное количество врагов. А Сив, никогда не отличавшаяся особым терпением, не спускала ему ни одного похода на сторону.

Мы пустили в Асгарде слух, что собрались на рыбную ловлю, и осторожно двинулись по Радужному мосту в Мидгард. Тор явно чувствовал себя грешником, зато Ваш Покорный Слуга вид имел самый что ни на есть невинный, как у новорожденного младенца. Каковым я, собственно, и являлся, если вы вспомните, как недавно я появился в Асгарде. Между прочим, если бы Тор был верен своей жене, мой план вообще вряд ли мог бы осуществиться, а потому я сказал себе: если во время нашего приключения с Громовержцем случится какая-нибудь беда, то во всем будет виноват он сам. В этом есть некая поэтическая справедливость, на которую такие, как Тор, обычно стараются не обращать внимания; именно поэтому я тогда и не стал ему на это указывать (как, впрочем, и позднее).

Хеймдалль, разумеется, внимательно смотрел, как мы идем по мосту. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы он нас не заметил, но скрыться от острых глаз стража богов было невозможно. Мы держали путь в глубь Срединных миров, передвигаясь в основном по большим проезжим дорогам, и вскоре пересекли царство народа Гор. Когда впереди завиднелись вершины тех гор, что отмечали близость дальнего Севера, мы остановились отдохнуть в доме одной из старинных подруг Одина.

Ее звали Грид[64], и она жила одна в своем домишке среди этих диких гор поблизости от перевала. Грид никак нельзя было назвать домашней; она принадлежала скорее к спортивному типу женщин: любила охотиться и рыбачить, коротко стригла волосы и носила удобную обувь, похожую на мужскую. Она могла съесть и выпить почти столько же, сколько и Тор, а с помощью своего пояса силы, который она постоянно носила – это был подарок Одина, – запросто могла повалить наземь медведя. У нее также имелись особые латные перчатки, огнеупорные, насквозь пропитанные магией рун, которые выглядели очень похоже на те, которые я с таким трудом убедил Тора оставить дома.

Вообще-то, встречаться с Грид нам было совершенно ни к чему. Мне даже кажется, что эту встречу подстроил Один, заметив, как Тор и Ваш Покорный Слуга тайком выскальзывают из Асгарда, и попросив Грид присмотреть за его сыном, чтобы тот не угодил в какую-нибудь очередную беду. А что, если Старик в чем-то заподозрил меня? Эта мысль не давала мне покоя. Однако менять планы было уже поздно. Так что мы приняли приглашение Грид и решили переночевать в ее доме, стоявшем на опушке соснового леса.

Она угостила нас только что пойманной рыбой и приготовила две постели поближе к очагу. Также предложила нам выпить, выставив на стол пиво и хмельной медовый напиток, но мне что-то выпивать не хотелось. Я чувствовал, что все идет как-то не так, и нервы мои были напряжены до предела. Я долго не мог уснуть, а когда, наконец, уснул, то сон мой был поверхностным, почти не дающим отдыха, и я вскоре проснулся, ибо услышал чей-то шепот.

Не открывая глаз, я стал прислушиваться и понял, что Грид и Тор спать еще и не ложились. Мне и без того было не по себе, а тут я уловил в их разговоре имя Гейррёда и почувствовал, что мне может грозить опасность. Однако я продолжал притворяться спящим, и минуты через две Тор подошел к моей постели и довольно долго стоял надо мной. Но я ничем себя не выдал, и он через некоторое время тоже улегся, и вскоре послышался его могучий храп.

Утром мы снова отправились в путь. Я внимательно следил за Тором, пытаясь понять, как много ему известно. Тревога в моей душе только усилилась, когда я заметил, что Грид одолжила ему пояс силы и железные перчатки. Мне все хотелось спросить, зачем он их взял, но я никак не мог найти для этого подходящего повода и боялся вызвать у него подозрения. Над каньоном, по которому мы шли, все время кружили два ворона, и я сильно подозревал, что это вороны Одина, Хугин и Мунин, которых он послал шпионить за нами.

Вот только зачем это Одину?

Ну… вообще-то и сам Один поднялся так высоко отнюдь не благодаря честности и открытости. Именно поэтому он и предпочел взять себе в помощники меня, хотя прекрасно знал, сколь я по природе непостоянен и хитер; правда, он старался всегда держать данное мне слово дружбы и всячески защищал меня, но все же никогда по-настоящему мне не доверял. На самом деле он, по-моему, вообще никому по-настоящему не доверял – даже Тору, собственному сыну, – что, если оглянуться назад, многое объясняет в тех весьма трагических событиях, которые имели место позднее.

Однако эти проклятые птицы не давали мне покоя. Я же понимал, что Гейррёд и его дочери еще издали будут меня высматривать, а если они увидят этих воронов, то могут заподозрить некую двойную игру и тогда наверняка снова ввергнут меня в пучину страданий.

Мы все шли на север и вскоре, миновав перевал Хиндарфелл, оказались на берегу реки Вимур, довольно широкой и быстрой; к тому же она еще и вздулась после целого месяца проливных дождей. Берег реки был усыпан валунами, дно каменистое, что тоже не облегчало переправу. Но хуже всего было то, что на противоположном берегу стояла дочка Гейррёда, Гьялп, уродина с рожей круглой, как пончик, и заклинала воды реки руной Логр, от чего течение становилось все более бурным, угрожая унести нас с собой, а на поверхности воды появилось множество кусков плавника и прочего мусора.

Черт побери! Наверняка их эти вороны встревожили! Я всегда предполагал, что от Гейррёда всего можно ожидать. Видимо, теперь он решил отказаться от первоначального плана и пытается прикончить нас еще до того, как мы доберемся до его замка. Вода в реке все поднималась – Гьялп продолжала колдовать, – и берег у меня под ногами уже начинал осыпаться.

– Локи, кто эта ведьма? – крикнул Тор, перекрывая рев воды. – Ты с ней знаком?

Я, проявив благоразумие, не стал говорить ему, что особа на противоположном берегу – как раз и есть одна из обещанных мною красоток. Желая спасти собственную жизнь, я покрепче ухватился за одолженный ему Грид пояс силы, и мощный поток подхватил нас и понес вдаль, крутя и царапая о камни и куски плавника. Увидев это, Гьялп злорадно расхохоталась.

Но тут Тору удалось обеими руками вцепиться в ствол поваленного дерева, торчавший со дна реки, и он сумел не только вынырнуть из бурного потока и передохнуть, но и ухитрился наперекор течению добраться до противоположного берега. Гьялп, естественно, тут же улепетнула, беззвучно шепча проклятия, а мы, насквозь промокшие, продрогшие и пахнущие речной тиной, двинулись к замку Гейррёда.

– Слушай, – спросил Тор, не сбавляя хода, – ты вообще-то хорошо этого Гейррёда знаешь?

– Не очень, – осторожно ответил я. – Хотя в прошлый раз, когда я оказался в этих местах, он был весьма гостеприимен.

– Правда? – удивился Тор.

– Ей-богу, – поклялся я. – Он целых две недели так за мной ухаживал, что мне и пальцем пошевелить не пришлось! Хотел, чтобы я еще недельку у него погостил, да я не согласился.

Тора мои слова, похоже, заставили несколько смягчиться, а к вечеру мы уже добрались до жилища Гейррёда. Я был настороже, но никаких признаков грозящей опасности пока не замечал. Наоборот, какой-то слуга приветствовал нас и проводил в отведенный нам шатер. Зимой здешние жители строят жилища непосредственно изо льда, а летом живут в шатрах на деревянной основе, крытых звериными шкурами. Впрочем, у Гейррёда оказался настоящий замок и весьма приличных размеров; его окна смотрели прямо на реку. Наш шатер, впрочем, тоже был достаточно велик; там имелось и кресло, и светильник, и две широкие кровати, застеленные шкурами лося и оленя.

Я решил сходить к ручью, чтобы умыться с дороги, а Тор рухнул в кресло и мгновенно задремал. Вернувшись минут через десять, я обнаружил, что дочурки Гейррёда уже успели предпринять новую попытку, весьма неосторожную, кстати сказать, прикончить спящего Тора. Одна накинула ему на шею петлю из тонкой проволоки, а вторая надеялась удержать Громовержца, пока сестрица станет его душить.

Да, девочки, с вашей стороны это была непростительная ошибка! Вам бы следовало больше доверять Локи. Тор был, в общем, добродушен, и единственное, чего он терпеть не мог (исключением, пожалуй, стала та давняя история с волосами Сив), это когда нарушали его сон.

Короче, не успел я войти, как Тор сел и крепко схватил этих очаровашек за руки. Гьялп и Грейп хрипло орали, точно вороны на помойке, и тщетно пытались сменить обличье, но взятые взаймы у Грид латные перчатки держали их крепко, и они могли только дергаться, пытаясь вырваться.

Я подошел ближе и как ни в чем не бывало спросил:

– О, вижу, ты уже познакомился с Гьялп и Грейп?

– Какого черта?! – взревел Громовержец. – Эти ведьмы пытались меня удушить!

Я быстренько снял с него проволоку и попробовал успокоить:

– Тор, это не по-рыцарски. Во всяком случае, не стоит так сердиться. Очаровательные дочери нашего хозяина всего лишь пытались сделать тебе релаксирующий массаж, используя…э-э-э… традиционную массажную струну народа Льдов.

Тор как-то странно хрюкнул; казалось, он вот-вот взорвется.

– Очаровательные дочери нашего хозяина?

Я тут же был вынужден признать, что сказал так для красного словца. Но заметил все же, что хоть лица у обеих и впрямь похожи на пережаренные пончики, однако фигурка у Грейп все же очень неплохая, и потом, далеко не всем растительность на теле кажется такой уж непривлекательной.

Но Тор, внимательно посмотрев на Гьялп, прошипел:

– А не эта ли ведьма только что нас утопить пыталась?

– Нет, что ты! – возразил я. – Та была гораздо уродливее. – И я повернулся к этим двум «красоткам»: – А сейчас мы, пожалуй, повидаемся с вашим отцом, пока вы снова не порадовали нас своим особым гостеприимством. Не сомневаюсь, ваш отец будет страшно рад нас видеть.

Я выразительно посмотрел на Тора, и тот, весьма неохотно ослабив хватку, отпустил обеих ведьм. Вид у него был, пожалуй, даже несколько смущенный. По-моему, он и сам был слегка встревожен проявлением собственной силы. Пояс Грид, возможно, тоже сказался, но и без него Тор был невероятно силен, хотя примерно в половине случаев даже отчета себе в этом не отдавал. Мне становилось не по себе, когда я всего лишь смотрел на его могучие ручищи в латных перчатках. Я хотел поторопить Тора, но тут в наш шатер вошел слуга Гейррёда и объявил, что хозяин готов нас принять.

– Да неужели? – воскликнул я.

– О да! – сказал слуга. – Он подумал, что вы, возможно, захотите присоединиться к нему и сыграть перед обедом в кое-какие спортивные игры.

– Перед обедом? – спросил Тор.

– В игры? – спросил я.

Я сразу догадался, что игры, которые нравятся Гейррёду, вряд ли могут понравиться мне. Но Тор, для которого слово «обед» звучало, как сигнал горна в момент атаки, уже направился к дверям, и я попросту не успел высказать свои соображения вслух.

Пришлось последовать за ним – а что еще оставалось? – и мы, войдя в зал, сразу заметили, что вместо обычного камина там вдоль обеих длинных стен в ряд располагались небольшие печки, в которых ярко горел огонь. В зале стояла нестерпимая жара; пламя отбрасывало на стены предательские красноватые отблески. Мне-то, если честно, даже понравилась подобная обстановка, но Тор был явно недоволен и морщился от дыма.

Я лишь с трудом различил Гейррёда, стоявшего у дальней стены с огромными кузнечными щипцами в руках. Как только мы вошли, он наклонился над одним из очагов и, вытащив оттуда щипцами какой-то предмет, швырнул им в нас. Оказалось, что это довольно массивный железный шар, раскаленный докрасна. Я быстро отскочил в сторону и превратился в греческий огонь. А Тор легко поймал раскаленный шар железной перчаткой и с ужасающей силой швырнул его обратно. Шар угодил Гейррёду прямо под дых и насквозь пробил его тело, сокрушив ребра и внутренности и вдребезги разнеся стену у него за спиной.

Если это можно было назвать «спортивной игрой», то команда асов уже наверняка победила. Однако нужно знать Тора: уж если он всерьез разъярится, то остановить его невозможно, точно быка, увидевшего красную тряпку. Короче, от замка Гейррёда он камня на камне не оставил, а затем, оставив позади груду тел, вышел наружу и там тоже продолжал бушевать. Когда его гнев несколько поутих, он остановился, весь в крови до подмышек, и стал смущенно смотреть на это жуткое побоище, несомненно припоминая мои рассказы о дивных зеленых лугах, голубых небесах и хозяине с двумя очаровательными дочками.

Я решил не задерживаться возле него, пока он будет сравнивать все это с реальной действительностью, и, снова превратившись в сокола, взмахнул крыльями и помчался назад, в Асгард, надеясь, что в следующий раз увижусь с Громовержцем не слишком скоро. Тор обладал поистине устрашающим темпераментом и, если сильно его разозлить, становился страшен, но, с другой стороны, он редко был способен подолгу точить на кого-то зуб. Через пару недель, думал я, он совершенно позабудет подробности нашего маленького приключения, и моя шкура в очередной раз останется цела.

Что же касается народа Льдов, то тут дело обстояло иначе. Теперь я не сомневался, что мне не простят участия в трагических событиях этого дня, хотя сам я ничего такого и не сделал; теперь мне нечего ждать пощады от великанов, живущих в этих краях. Получалось, что я очень быстро лишался одного за другим тех мест, где мог бы скрыться в случае необходимости. А в воздухе между тем уже чувствовалась угроза, подсказывавшая мне, что время такой необходимости не за горами…


Урок девятый. Утгард | Евангелие от Локи | Урок одиннадцатый. Выкуп