home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Урок седьмой. Известность

Убивать собственных поклонников – далеко не лучший способ создать себе имидж.

Локабренна

Совершенно неожиданно после этой истории Ваш Покорный Слуга стал почти знаменитостью. Впрочем, я всегда пользовался авторитетом, но теперь моя слава распространялась по Мидгарду со скоростью лесного пожара. Люди просто обожали историю о том, как Тор в свадебной фате и Ваш Покорный Слуга, переодетый подружкой невесты, возвращали меч Мьёлльнир – и, хотя Браги было строго запрещено болтать об этом, о наших приключениях мгновенно всем стало известно; история эта передавалась из уст в уста и повсюду пользовалась необычайным успехом.

Собственно, Тор был популярен всегда. Огромный, сильный, добродушный, наделенный умственными способностями довольно средненького лабрадора – это был как раз такой герой, которого можно было просто любить, не чувствуя ни малейшей угрозы со стороны его интеллекта. Я же был полной его противоположностью: мускулы так себе, зато чертовски умен и хитер, из-за чего люди мне и не доверяли.

Но после истории с Трюмом все переменилось. Там мы с Тором были заодно, действовали сообща. Люди останавливали нас на улице и требовали увлекательных подробностей. Физическая сила Тора и моя интеллектуальная мощь оказались вдруг выигрышной комбинацией, и, должен признать, я в кои-то веки ощутил даже определенное давление со стороны масс, требовавших повторить наше последнее и столь успешное деяние.

Нет, я вовсе не забыл, сколь сильна моя обида на богов. Но оказаться причисленным к сонму избранных – это был совершенно новый опыт, и я, несмотря ни на что, им, пожалуй, даже наслаждался. Я по-прежнему презирал их всех, однако теперь и на меня как бы упал отраженный свет их славы; и в этом была неожиданная привлекательность. У меня появилась новая аура – аура знаменитости. Двери, которые раньше наверняка оказались бы для меня закрыты, вдруг распахнулись настежь. Совершеннейшие незнакомцы делали мне подарки. Женщины предлагали мне себя – причем с благословения мужей. Я обнаружил, что теперь мне, пожалуй, сойдут с рук все те проделки, за которые меня раньше непременно бы осудили – пьянство, обман, воровство, грубые шутки и даже акты зловредного вандализма. Когда выяснялось, кто совершил то или иное преступление, все только качали головой и с улыбкой говорили: «Ну, что тут поделаешь, таков уж он, наш Локи!» Ей-богу, им, по-моему, даже льстило, если оказывалось, что именно я кого-то из них перехитрил.

Столь неожиданная толерантность по отношению ко мне распространилась даже на Асгард. Там тоже мои выходки перестали вызывать раздражение. Теперь боги чаще смеялись над моими проделками, чем обижались или высказывали недовольство. Тор, например, рассказывал историю о волосах Сив, словно с самого начала понимал, что все это только шутка, и буквально ревел от смеха, а меня от избытка чувств то и дело хлопал по спине. Браги переработал балладу, посвященную похищению Идунн и молодильных яблок, и теперь я уже играл в этой истории роль скорее жертвы, а не предателя. Даже греховная связь с Энджи и наше с ней чудовищное потомство послужили укреплению моей репутации: меня стали считать истинным гигантом большого секса. Между тем подрастали мои сыновья-близнецы – они, кстати, стали очень на меня похожи: такие же рыжеволосые, с такими же плутовскими глазами. Правда, особых отцовских чувств у меня наше сходство не вызывало, зато Сигюн была совершенно счастлива, и это тоже повышало мой статус среди богов.

Впрочем, Хеймдалль так и не стал теплее ко мне относиться. Да и Скади, которая по-прежнему предпочитала жить в горах и регулярно покидала Асгард на месяц-полтора, потом возвращалась дня на три или на четыре и снова удалялась в охотничьи угодья, иной раз так холодно посматривала на меня золотисто-синими очами, что сразу становилось ясно: она думает о том, какую роль именно я сыграл в позорной гибели ее отца. И пусть однажды мне удалось ее рассмешить, но она так и осталась «несмеяной», с холодной, как сердце гор, душой. Скади казалась мне смертоносной, как кит-убийца, и в ее присутствии я старался уйти в тень, избегая чрезмерных проявлений собственной популярности.

А вот Одина, похоже, моя популярность совсем не удивляла. У него был богатый опыт; он и сам немало знал о славе, о ее непостоянстве и мимолетности. Вполне возможно, ему было даже на руку то, что я слегка ослеплен неожиданной известностью; вообще-то у меня порой мелькала мысль о том, что сам Старик и распускает слухи о моих подвигах. Его вороны, Хугин и Мунин, каждое утро облетали все Девять миров, собирая для Одина новости и сплетни, а он сам тем временем с надменным видом восседал на троне, ни с кем не разговаривая, кроме головы Мимира. Возможно, мне уже тогда следовало бы поинтересоваться, что именно он черпает в этом «источнике мудрости», почему постоянно выглядит таким озабоченным и зачем с помощью воронов старательно собирает всевозможные слухи и сплетни. Однако этот новый искус – испытание славой – оказался столь силен, что, признаюсь честно, я несколько утратил связь с реальной действительностью. Трюм, можно сказать, обеспечил мне великий прорыв, вхождение в первую лигу, и в итоге я сам поверил в мифы, которые успели возникнуть вокруг моей скромной особы. Я стал считать, что заслуживаю особого отношения, что отныне я недосягаем для закона, а значит… Короче говоря, гордыня, самый характерный недостаток любых богов, застала меня врасплох, затмила мой разум, и я, словно пребывая в тумане, не замечал, какое жестокое падение меня ожидает…

Это случилось, когда мы с Тором отправились в путешествие по Срединным мирам. Я уже понял, что путешествия очень важны, когда стараешься создать себе реноме. Да и Тор всегда любил путешествовать. И потом, для меня это была отличная возможность вырваться из нежных объятий любящей супруги. На колеснице Тора мы выехали из ворот Асгарда и, обогнув Железный лес, двинулись на восток, решив проверить, не возбудился ли к активности народ Гор. Затем мы проехались по Северным землям, но и там никто бунтовать не собирался; тогда мы, сменив обличье, направились к югу и немного задержались в этих местах. Во-первых, нам хотелось знать, что говорят насчет нас люди. А во-вторых, мы решили, что неплохо было бы распространить еще несколько новых историй о деяниях богов.

На ночлег мы, по настоянию Тора, собирались устроиться у кого-нибудь из местных жителей – Громовержцу хотелось попробовать тамошнего гостеприимства. Он вбил в голову, что мы, причем непременно в человечьем обличье, должны завернуть в первую попавшуюся лачугу, ибо только так можно выяснить, действительно ли здешние обыватели должным образом почитают богов Асгарда. Я, честно говоря, предпочел бы хорошую гостиницу, где будет вкусный ужин и мягкая постель – а может, найдутся и девочки, готовые согреть эту постель для усталого путника, – но Тор и слышать о гостинице не хотел. Он остановил выбор на скромной, крытой торфом избенке, которая стояла на краю какого-то болота.

Выглядела лачуга просто ужасно, так я ему и сказал.

– Какой смысл быть прославленным героем, если ты не хочешь даже переночевать в сносных условиях? – сердито спросил я.

– Да ладно тебе, – не сдавался Тор. – Крестьяне – это соль Мидгарда. Ты только представь себе, как они будут потрясены, когда узнают, кто мы такие. Они же внукам и правнукам будут об этом рассказывать!

В общем, мы постучались и спросили, нельзя ли нам разделить с хозяевами дома ужин, который как раз готовила мать семейства. На мой взгляд, ход был довольно примитивный, но в данном случае командовал Тор, а с его точки зрения боги только так и должны вести себя. Мы назвались Артуром и Лаки[59], и Тор каждый раз подмигивал мне, произнося эти подменные имена, так что можно было не сомневаться: хозяева догадаются, кто мы такие, еще до того, как все сядут за стол.

Но я ошибся. Хозяева наши были людьми настолько темными и необразованными, что так ни о чем и не догадались. Меня это вскоре начало раздражать, а Тор был страшно доволен и подталкивал меня локтем, все подмигивал мне, а тут как назло совсем стемнело, и мне пришлось окончательно смириться с мыслью о том, что ночевать придется в этой убогой лачуге. Я вздохнул и постарался максимально использовать то немногое, что мне здесь могли предоставить.

Ужин был довольно скудным – нам подали какое-то овощное рагу. Вместо нормальных постелей на полу лежали жалкие соломенные тюфяки. Но само семейство оказалось симпатичным – средних лет супружеская пара и двое детей-подростков: мальчик Тьялви и хорошенькая девочка Рёсква. Тору они понравились, и он вдруг предложил угостить всех мясом, которого на столе явно не хватало.

Где-то по дороге Тор прихватил с собой пару козлов[60], и в порыве щедрости он предложил хозяйке приготовить жаркое из козлятины, но предупредил, чтобы она ни в коем случае не разрубала ни одной кости – ну, если хотите, он просто решил проверить, будет ли она ему послушна. К Тору всегда все относились с большим уважением, что, по-моему, было вполне естественно при его весе (более трехсот фунтов).

Наши хозяева были прямо-таки ошеломлены столь щедрым даром. Они так трогательно восторгались! Взрослые просто слов не находили, зато дети тут же засыпали нас вопросами. Откуда мы родом? Неужели мы действительно так богаты? Видели ли мы когда-нибудь море? Мальчик Тьялви особенно заинтересовался Тором, а Рёсква, очень хорошенькая девочка-подросток, то и дело внимательно поглядывала из-под густых ресниц на меня.

В общем, мы отлично провели время – если, конечно, вам нравится такой тип застолья. Мы вкусно поужинали и легли спать, а утром Тор, собрав оставшиеся после вчерашнего пира кости, решил позавтракать хлебом и костным мозгом и вдруг обнаружил, что бедренную кость одного из козлов кто-то, ослушавшись его приказа, раздробил и высосал вкусный мозг.

– Я же велел не трогать кости! – гневно прогремел Тор, представая перед изумленными хозяевами в своем истинном обличье.

Тьялви широко раскрыл глаза и в полном восхищении уставился на него.

– Вау! Да ведь ты, оказывается, Тор! – воскликнул он.

– Естественно! – раздраженно бросил Тор.

– Я так и знал! – не унимался Тьялви. – Тот самый Тор! Громовержец! Бог грома и плодородия.

– Да, – сказал Тор. – И я, если помнишь, велел не трогать…

– Ой, – перебил его Тьялви, – мне так нравится все, что ты делаешь! А история о том, как ты оделся невестой…

– Не надо об этом! – попыталась остановить брата Рёсква.

– Ладно-ладно. А еще мне нравится история о том, как ты спас Идунн от великанов дальнего Севера, и…

– На самом деле, Идунн спас я, – заметил я.

Рёсква удивленно на меня посмотрела, широко раскрыв очаровательные карие глазки, невинные, как у олененка.

– Так ты, значит, Локи? Великие боги! – воскликнула она. – Ты же мой самый любимый герой! Ты самый лучший из всех богов Асгарда! Тьялви, да проснись же! Перед тобой сам Локи! Знаменитый Локи Трикстер. Надо же, у нас в доме такие гости, Тор и Локи, а нам и невдомек!

– Все это ерунда! – заявил Тор по-прежнему гневно. – Вы нарушили мой особый приказ и заслуживаете сурового наказания. Приготовьтесь заплатить за это собственной жизнью!

Я быстро шепнул ему, что если он будет направо и налево убивать самых пылких своих последователей, то это, безусловно, повредит его имиджу. К тому же несчастное семейство кланялось нам до земли, шаркало ножкой и уверяло, сколь они все ничтожны. Похоже, они и впрямь никогда прежде ни одной знаменитости не видели. Мне, честно говоря, было противно. Но на Тора все это произвело благоприятное впечатление.

– Ладно, ладно, я вас прощаю, – пробормотал он.

Тьялви и Рёсква тут же запрыгали от радости. Девочка вытащила откуда-то маленький розовый блокнотик, протянула мне уголек и попросила автограф. А Тьялви все стремился пощупать руки Тора; ему страшно хотелось убедиться, что они действительно такие мощные, какими кажутся.

– Хотелось бы узнать, как вам удалось стать богами? – спросил отец семейства. – И можно ли этому научиться? Или вам такая должность по наследству досталась? Мой-то парень все время твердит, что и ему бы хотелось богом стать, вот только не знаю, сумеет ли он в этой области хоть какую-нибудь карьеру сделать. Хотя и у нас, на земле, тоже особой карьеры не сделаешь.

Тор заверил его, что у богов карьеру сделать вполне можно.

– А вас этому специально учили? – спросил Тьялви. – Или просто взяли, как в армию берут?

Тор объяснил, что и того, и другого понемногу.

– И откуда ты только все свои хитрости берешь? – спросила у меня хозяйка. – Неужели сам все хитроумные планы придумываешь? Просто представить не могу, как такое придумать можно! У тебя в голове, наверное, мысли так и роятся?

Я улыбнулся и сказал, что да, пожалуй, роятся.

На них это произвело сильное впечатление, и хозяйка любовно заметила:

– Вот и Рёсква у нас тоже очень умная. Для девочки, конечно. У нее то и дело всякие новые идеи возникают, уж и не знаю, откуда она их берет. А зато Тьялви очень быстро бегает, прямо, как ветер! Я таких быстроногих, как он, больше нигде не встречала. Как ты думаешь, есть ли у них… ну, в общем… будущее, что ли?

Я понимал, к чему она клонит, и уже начал говорить что-то насчет нехватки времени на воспитание юных дарований, но тут увидел выражение лица Тора и даже выругался про себя. Тору не так уж часто приходят в голову мысли, и еще реже эти мысли бывают удачными, но уж если он что-то вобьет себе в башку, тогда пиши пропало. А тут Тора явно осенило: глаза так и сияли, лицо раскраснелось, а от рыжей бороды прямо-таки искры летели.

– Даже не думай, – сказал я, сразу догадавшись, что у него на уме.

– Да ладно тебе, Локи. Они такие симпатичные, умненькие. Я бы с удовольствием оставил их при себе.

– А уж это совершенно ни к чему. Что ты с ними потом-то делать будешь?

– Тьялви может стать моим оруженосцем, – сказал Тор. – А Рёсква будет для нас и готовить, и убирать. Перестань, Локи. Это же просто дети. Они такие милые, как козлята. И потом, они такого высокого мнения о нас!

Я напомнил ему, что двое настоящих козлят, тоже очень милых, только что завершили свое существование, будучи съедены на ужин, и Тор оглушительно захохотал.

– Ну, так то были настоящие! А с этими нам будет очень весело, поверь!

Так у нас появилась пара истинных последователей. Тьялви был прямо-таки влюблен в Тора, а Рёсква явно питала склонность к Вашему Покорному Слуге. Но, оглядываясь назад, я думаю, что все же было не слишком разумно брать с собой в неведомые страны двоих детей. И вы, наверное, со мной согласитесь. Поклонники любой знаменитости переменчивы, как сама слава; если слишком близко подпустить поклонников к себе, они могут внезапно обнаружить, что на самом деле ты – всего лишь колосс на глиняных ногах. И вскоре об этом будет известно всем, в том числе и твоим заклятым врагам. Ну а потом для тебя начнется неизбежное скатывание вниз.


Урок шестой. Подружка невесты | Евангелие от Локи | Урок восьмой. Полуночное солнце