home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


79

Энцо Бельграно как порядочный гражданин Франции платил налоги с тысяча девятьсот девяносто девятого года. Учитывая срочность дела, знакомый Николя из налоговой службы заглянул в базу данных без письменного разрешения и предоставил всю необходимую информацию. У нефролога было два места жительства: квартира в первом округе и еще дом в Арденнах, недалеко от Шарлевиль-Мезьера. И он задекларировал вполне приличный доход: около ста пятидесяти тысяч евро как владелец двух ресторанов довольно высокого уровня в Париже.

Ресторатор… Нет ничего лучше, чтобы затаиться, не привлекая к себе внимания. Прибыв во Францию, Бельграно начал новую жизнь, имея в голове гнусный план.

Николя мчался по автостраде А4, впившись пальцами в руль, его вела ярость. Он никого не предупредил и не отвечал ни на чьи звонки – ни Робийяра, ни своего дивизионного, ни Люси. Он сознавал, что ему придется заплатить за это, но в любом случае было слишком поздно – он уже давно переступил черту.

К несчастью, ход времени он остановить не мог. Была уже половина двенадцатого, и до прибытия на место назначения ему оставалось каких-то полсотни километров.

Николя поколебался, потом достал телефон Камиль.

Набрал номер, и после третьего гудка ему ответили:

– Кальмет слушает. Это вы, Камиль? Господи, вы…

– Не совсем, – оборвал он его дрогнувшим голосом. – Это капитан Белланже, криминальная полиция Парижа.

Пауза.

– Полиция? Что случилось?

– Пока не могу объяснить, доктор, но у меня к вам чрезвычайно важная просьба. Я прослушал ваше сообщение на автоответчике Камиль. И прошу вас связаться с биомедицинским агентством. Сделать все возможное, но добиться отсрочки на один час для сердца, предназначенного вашей пациентке. Пусть его отложат для нее до часа ночи. Пожалуйста, сделайте это.

Молчание на другом конце линии.

– Я попытаюсь, но ничего гарантировать не могу. Может быть, это сердце уже ждет другой пациент.

– Сделайте все возможное. Ради нее.

Он нажал на кнопку и стиснул телефон в руке, сообразив, что дать привилегию Камиль равнозначно тому, чтобы бросить другого пациента на краю пропасти. В итоге выходит – чем он лучше Мерсье? Желать, чтобы Камиль жила за счет кого-то другого… Он вдавил в пол педаль газа, превысив сто шестьдесят километров в час. Потом съехал с автострады и двинулся по менее широким и прямым дорогам. Его фары вгрызались в асфальт, отгоняли ночь, словно приглашая его ехать еще быстрее.

Узкая темная дорога вела через лес. Навигатор GPS указывал, что дом находится от него всего в трехстах метрах. Николя погасил фары и поехал медленнее. Дом стоял в стороне от дороги и был защищен высокой стеной с воротами. Со своей остроконечной крышей, огромными окнами и мощным каменным фасадом, который опутал разросшийся плющ, захватив каждый его уголок, в свете луны он казался старинным замком.

Внутри почти повсюду горел рассеянный свет.

Перед входом стояли «трафик», «ауди» и «мерседес».

Николя получил сообщение от Кальмета: «Агентство дает мне два добавочных часа. Д-р Кальмет».

Он воспринял это как настоящий знак ободрения и с приличного расстояния рассмотрел ворота с двумя камерами наблюдения наверху. Затем проскользнул подальше от них вдоль высокой стены и вскарабкался наверх с помощью ветвей росшего вплотную к ней дерева. Через несколько секунд он приземлился в саду.

Но, подкравшись к входной двери, обнаружил, что та заперта. Он обошел дом вокруг. Никакой возможности проникнуть в него без взлома не было.

Вот дерьмо.

Николя попытался соображать как можно быстрее. Как войти? Он посмотрел на «ауди» и, подбежав к ней, сильно толкнул плечом. Завопила сигнализация, а Николя поспешил укрыться в тенистом саду и стал ждать.

Секунд через двадцать он заметил в окне второго этажа силуэт. Две темные руки уперлись в подоконник, человек застыл, словно всматриваясь во тьму. Потом исчез и через несколько мгновений снова появился у двери.

Человек побежал к машине, сигнализация которой по-прежнему вопила.

Николя воспользовался этим, чтобы проникнуть в дом.

Он только раз видел лицо Кальдерона на цветной фотографии, но сразу же узнал его, когда тот вернулся и запер за собой дверь. Аргентинец был в зеленом хирургическом халате. Он поднялся на второй этаж и исчез, повернув влево.

Николя подождал немного и в свой черед поднялся по ступеням, держа перед собой пистолет.

Он оказался в длинном коридоре.

Тихо гудели неоновые лампы.

Чуть дальше – открытая дверь. Он вжался в стену, набрал в грудь побольше воздуха и ринулся внутрь, выставив оружие вперед.

Комната была превращена в больничную палату. Какой-то мужчина в голубой тунике пациента, казалось, мирно спал на койке. Перед его кроватью работал телевизор – красивые кадры, библиотека. Учащенно дыша, Николя бросился к нему, поднял простыню…

И похолодел.

У незнакомца был шрам в паху. Пересадка почки.

Камиль!

Николя вытер мокрое от пота лицо тыльной стороной ладони и сообразил, что шрам – всего лишь линия, проведенная фломастером.

Тело было всего лишь подготовлено к операции. Пересадка еще не состоялась.

Николя показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он отдышался, но в тот момент, когда собрался выйти, услышал выстрел.

Нет!

Ужасная картина промелькнула у него в мозгу, пронзив его мгновенной болью: Камиль с простреленной головой. Он бросился по коридору туда, где из-под приоткрытой двери сочился резкий свет.

Николя ворвался в помещение, вытянув руку, готовый разрядить всю обойму.

В глубине операционной стоял Энцо Бельграно с хирургической маской на груди. Он держал ствол револьвера у виска Камиль – нагой, лежащей на стальном столе, подключенной к аппаратам. Глаза молодой женщины были широко открыты. Она была жива, но не способна пошевелиться, наверняка из-за местной анестезии. Ее брюшная полость была желтой от бетадина. Судя по кардиограмме, которую выписывал осциллограф, ее сердце билось неравномерно. То быстро, то замедленно.

На руках и туловище виднелись следы ожогов. Пикана.

У ее ног лежал Клаудио Кальдерон, глядя неподвижными глазами в потолок. Он получил пулю прямо между глаз.

– Не двигайтесь ни на миллиметр, – сказал Белланже.

Аргентинец кивнул на маленький экран в углу комнаты.

– Вас показала одна из камер, пока Кальдерон ходил выключать сигнализацию своей машины.

Он явно прощупывал полицейского. Что-то неопределимо зловещее поблескивало в его черных глазах.

– Эта женщина… Странная история, вы не находите? – спросил он с выводящим из себя спокойствием. – Я имею в виду, что сначала она получила сердце Луазо, а теперь вот сама оказалась на этом столе, готовая отдать свои органы. Но посмотрите хорошенько на электрокардиограмму. Скачки, безумная партитура биений сердца. Оно исчерпывает свои последние силы, как батарея в конце срока. Когда оно остановится, теперь вопрос нескольких часов. И все-таки мне любопытно. Как вам удалось добраться сюда? Какой след вы в конце концов избрали? Микаэль? Аргентина? Луазо? Признаться, объяснения малышки Камиль не удовлетворили мою любознательность.

Молодая женщина пристально смотрела на Николя. Ее глаза были наполнены ужасом. Она казалась смирившейся, уже умершей. На ее щеку выкатилась слеза.

– Все, – отозвался Николя. – Если сложить вместе все крохотные кусочки мозаики, они нарисуют то, что вы есть на самом деле. Худший из подонков. Вы совершали неописуемые преступления. Убивали годами. Зверски и хладнокровно убили даже собственного брата-близнеца.

Лицо аргентинца не выразило никаких чувств. Настоящая восковая маска.

– Я очень рано узнал, что мой отец мне не родной: он не мог иметь детей. Но он никогда не говорил мне, откуда я родом. А не так давно я услышал о программе идентификации по ДНК в Испании. Я попытал удачу, и это сработало… Но представьте себе мое изумление, когда вдобавок к родительнице я обнаружил еще и братца.

Он присел на корточки, его лицо оказалось прямо напротив лица Камиль. Их разделяло всего лишь несколько сантиметров. Он провел стволом своего оружия по ее щеке.

– Сначала я отправился повидать эту родительницу – несчастное, внушавшее жалость и стыд существо… Да к тому же наполовину безумное. Это нечто… – его лицо скривилось в ужасной гримасе, – не могло быть моей матерью. Во мне не могла течь ее кровь.

Молчание. На его губы снова вернулась отталкивающая ухмылка.

– Эта бедная женщина была там со своим секатором. Я объяснил ей кое-что, произошедшее в Аргентине. Сообщил ей пикантные, соблазнительные детали. Дал ей понять, кого она породила. Думаю, я ее немного напугал.

Николя продолжал целиться в него, поддерживая левой рукой правую.

– А Микаэль? К чему это зверство?

– Я нашел его дом. Вошел туда, когда он отсутствовал, чтобы посмотреть, с кем имею дело. И вообразите мое удивление, когда я попал в его фотолабораторию и увидел на одной из стен свое собственное лицо, а также лица Луазо, Кальдерона, Прадье! Он все знал… Но как? Как он это сделал? Мы приняли решение и занялись… уборкой. Надо было все уничтожить. Фотографии, следы моего происхождения. Микаэлем я занялся лично. Хотел, чтобы он заговорил, чтобы объяснил мне все. Одержимость черной трансплантологией привела его к Кальдерону. Дальше одно потянуло за собой другое – он вышел заодно на меня. А увидев мои фото в газетных статьях, заметил сходство с собой и понял, что мы как-то связаны. Судьба такая странная штука, вы не находите?

– Он так и не сообщил в полицию? Никого не предупредил?

– Он нас преследовал, шел по пятам, все понял. Но его одержимость оказалась сильнее. Он хотел дойти до конца, ему недоставало всего нескольких деталей головоломки. Так что, когда он попался мне в руки, я выпустил из него весь сок. Он умер, а я избавился от фотографий.

– Но некоторые пропустили. Например, фото того слепого аргентинца. Оно было скрыто под слоем других снимков.

– Вы правы. Наверняка из-за слишком большой… спешки, ярости, эйфории. Мы ведь все совершаем ошибки, не так ли? – Он вздохнул. – Заодно мы избавились и от папаши. Им захотел заняться Прадье. Ему это всегда нравилось. Убивать ради вкуса крови, мастерить всякую ерунду из человеческих останков, копаться во внутренностях, как механик в моторе. Это он вырезал почки у тех девок, ему позволяли этим баловаться. Изъять орган, положить его в холодильный контейнер… Вы бы видели его глаза в тот момент! Луазо его стоил. Был помешан на серийных убийцах, преклонялся перед такими типами, как Пьер Фулон… Его было легко найти у Стикса. Вот так и образовалась наша маленькая команда.

Он опять расплылся в своей гнусной улыбочке, явно находя удовольствие в этих пояснениях.

– Идеальный трафик органов – это тот, что не оставляет следов. Но у него есть и слабая сторона – он требует бесследного исчезновения людей, а потом и тел. А как трудно избавиться от тела, вы и сами знаете, вы же легавый. При посредстве Прадье мы решили эту проблему. Когда-нибудь и болота Торреса изрыгнут правду, но это уже не важно. До тех пор много воды и крови утечет.

Николя пристально следил за пальцем хирурга, лежащим на спусковом крючке. Грудь Камиль сильно вздымалась. Она была парализована.

– Все кончено, Бельграно. Остальные полицейские прибудут с минуты на минуту. Бросьте оружие.

– Думаете, я боюсь умереть? – Он усмехнулся. – Моя жизнь не важна. Важно только мое дело. Это маленькое зернышко, которое мы с Кальдероном посадили в обществе. Он в Бельгии, а я здесь. Мы помогали друг другу… – Он погладил Камиль по волосам, пропуская их через свои пальцы в перчатках. – Когда Луазо дал себя укокошить, его заменил Прадье. Мы взялись за бомжей, проституток. Иногда нам везло наткнуться на редкую группу крови… А если нет… – он поджал губы, – ничто ведь не пропадает в этом мире. Эти органы еще послужат когда-нибудь…

– Когда-нибудь? Где они, эти органы? Вы же ничего не можете с ними сделать, они не могут храниться.

– Вы уверены? Разве ваши команды с набережной Орфевр не обнаружили нечто немыслимое несколько месяцев назад в российской глуши?

Николя решительно подошел к Бельграно. Это трудное, тайное расследование в глубине восточноевропейских стран вели Шарко и Люси.

– Откуда вы знаете? И как вы с этим связаны?

– Быть может, когда-нибудь вы это обнаружите. Но эти органы не пропали, поверьте мне… Заразить и извратить, насколько возможно… Так нас и оценивают.

– Оценивают? Кто?

– Мы с Кальдероном – всего лишь элементы, электроны, которые перемещаются от одного круга к другому, пытаясь приблизиться к ядру. Но… известно ли вам, как дорого стоит войти в самый глубокий, самый сокровенный круг? Я потерпел неудачу, не смог добраться до Черного Чертога, но его достигнут другие. Все те, кто проскользнет сквозь ячейки ваших сетей. Кто избегнет ваших систем наблюдения.

Что-то шевельнулось в его глазах, отчего у Николя мурашки побежали по телу.

– Вы скоро умрете, молодой человек. Вы и сколько еще других. Когда Человек в черном приступит к осуществлению своего Великого Плана, у вас не будет ни малейшего шанса. Эта история еще не закончена, и вам никогда не следовало в нее соваться.

В долю секунды Харон-Бельграно поднес револьвер к своей голове и выстрелил. Его обмякшее тело упало на пол рядом с трупом Кальдерона.

Его грудь замерла.

Николя бросился к Камиль. Присел на корточки и плача стал гладить ее лицо:

– Наконец-то я тебя нашел.

Камиль нашла в себе силы улыбнуться. Ее губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать.

– Не старайся, – сказала Николя. – О тебе скоро позаботятся. Все будет хорошо, ты уже ничем не рискуешь.

Она покачала головой, словно покорившись судьбе, с печальной, страдальческой улыбкой. Николя вытер слезы, катившиеся по ее щекам. Попискивание электрокардиограммы зазвучало быстрее.

– Ни… ничего… не поделаешь, Николя… Я больше не хочу… жить с Луазо… Пора… развестись…

Она сжала его руку сильнее.

– Чтобы уже никогда… Оставь меня здесь, мне хорошо с тобой… видеть тебя… Позволь мне… спокойно умереть.

– Ни за что. Наоборот, все еще только предстоит сделать. – Он встал. – Я сейчас вернусь, ладно?

Она с грустью на него посмотрела. Николя вышел из комнаты, сжимая телефон. Вернулся через несколько минут и склонился к уху Камиль:

– Я вызвал «скорую», они срочно доставят тебя в Лилль. А там тебя ждет новое сердце.

Камиль покачала головой:

– Это… невозможно.

– Доктор Кальмет сказал, что у тебя чертовски счастливая звезда.

Молодая женщина закрыла глаза с глубоким вздохом облегчения. Ее теплая рука сжала руку Николя, и он почувствовал, как через него прокатилась волна счастья.

– Той ночью, когда мы оба смотрели на падающие звезды… Персеиды… – прошептала Камиль, – я загадала желание – новое сердце. Потому что я всегда хотела жить. И уверена, что на сей раз это будет хорошее сердце.

Капитан с облегчением улыбнулся:

– Я в этом уверен.


предыдущая глава | Страх | cледующая глава







Loading...