home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


48

Центр «Геномика» затесался прямо посреди промышленной зоны Кослада на северной окраине Мадрида.

По счастливой случайности от международного аэропорта Барахас его отделяло всего четыре километра. Так что перед своим возвращением во Францию Камиль и Николя вполне могли прогуляться пешком, избежав ада мадридского уличного движения. Конечно, в таком случае испанскую столицу они увидят только в иллюминатор самолета, но по большому счету им на это было плевать. Они тут оказались не ради туризма.

Здание было внушительным – прямоугольное, трехэтажное, этакий мастодонт из стекла и металла. Согласно информации, которую Камиль собрала в Интернете, это учреждение, основанное в 1990 году, стало лидером Испании по технологии анализа ДНК и имело представительства в тридцати семи странах мира. Идентификация для судмедэкспертизы, диагностика инфекционных заболеваний, поиск людей с помощью взятия проб для анализа прямо на месте или же с помощью специальных наборов, которые можно было заказывать онлайн.

Они катили за собой свои чемоданы на колесиках и не говорили о вчерашнем эпизоде, предпочитая пока отставить его в сторону. За несколько часов, проведенных вместе, Николя смог сполна осознать хрупкость молодой женщины и ее глубокие душевные раны, которые скрывались за внешностью воительницы.

Направляясь сюда, они наивно надеялись, что будут тут одни. Но, оказавшись внутри, изрядно удивились, обнаружив настоящую толпу: больше всего это напоминало полицейский участок во время мятежа. Люди ждали, сидя на скамейках, или маялись у стойки регистрации, где работали всего две девушки, к которым выстроилась длиннейшая очередь. Камиль и Николя прошли прямо к ее голове, вызвав недовольное ворчание ожидающих. Николя показал свое трехцветное удостоверение регистраторше: дескать, он ведет полицейское расследование и хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто занимается детьми, похищенными франкистским режимом.

– Как и все эти люди, – со вздохом отозвалась молодая женщина.

Она куда-то позвонила, сообщила, кто такой Николя Белланже, и послала его на второй этаж. Двигаясь по стрелкам указателя: «Perfil gen'etico para b'usqueda de familiares» («Генетический профиль для поиска родственников»), они вскоре оказались в зале ожидания. Врач, предупрежденный о приходе французских полицейских, должен был принять их как можно скорее.

Там тоже было полно народа – по большей части одиноких женщин лет пятидесяти. На стойках были разложены пояснительные брошюры и множество разноцветных листков с логотипом ANADIR. Даже не владея испанским языком, эту аббревиатуру было нетрудно понять: Asociaci'on Nacional de Afectados por Adopciones Irregulares.[13]

Николя знал, до какой степени подобные лаборатории были завалены запросами. Во Франции иногда приходилось ждать по полгода, чтобы получить результаты теста ДНК после ограбления, хотя сам анализ занимал всего несколько часов. Здесь, в Испании, наверняка понадобятся еще годы и много энергии, чтобы собрать воедино сотни тысяч членов разлученных семей.

Через десять минут какой-то мужчина окликнул Николя. На его бедже значилось: «Д-р Мартинес Фернандес». Настоящий клон братьев Марио.[14] На приличном английском он пригласил Камиль и Николя проследовать в его кабинет, заваленный бумагами чуть не до потолка. Рассмотрев удостоверение Николя, доктор спросил, можно ли снять с него копию, дескать, вопрос безопасности.

Николя подождал, пока Фернандес вернет ему удостоверение, и объяснил ситуацию, показав фото Марии Лопес: ему надо знать, приходила ли сюда эта женщина и удалось ли ей найти своего ребенка.

– Вам известно, в каком городе она живет? – спросил Фернандес, стуча по клавишам своего компьютера.

– В настоящее время она в психиатрической лечебнице, – откликнулась Камиль. – Но еще несколько месяцев назад жила в Матадепере.

– Отлично.

Он ввел данные и подтвердил запрос. Камиль и Николя внимательно следили за каждым его движением.

– Да, в нашей базе значится Мария Лопес из Матадеперы.

Он задвигал своей мышкой, правда без особого воодушевления. Воскресенье, летний день, а Фернандесу еще предстояло перелопатить кучу ходатайств. А его это уже достало, судя по замедленным жестам.

– Она сдала образец своей ДНК еще во время первой кампании, когда пытались привлечь внимание общественности к проблеме, которой занимался ANADIR. Это было в Валенсии, в начале две тысячи одиннадцатого. Образец перенесли сюда в феврале того же года и зарегистрировали в базе под этой датой.

Он кликнул мышью, открыв другое окно, и едва заметно нахмурился:

– Надо же, есть соответствие… Родственная связь «мать – сын», подтвержденная анализом ДНК.

– О ком идет речь?

– О некоем Микаэле Флоресе, отправившем нам образец своей ДНК с помощью созданного нами набора для взятия мазка. Это стоит сотню евро, но избавляет от необходимости приезжать самому. Мы зарегистрировали образец как пришедший из Франции в июле две тысячи одиннадцатого года.

Французы переглянулись, и взволнованная Камиль откинулась на спинку стула. На самом деле эта гипотеза ее и не оставляла. Значит, Микаэль точно был биологическим сыном Марии Лопес. Им она была беременна, судя по фото, сделанному в Casa cuna.

Но как он при этом мог родиться в парижской больнице Ларибуазьер?

Разве что…

Внезапно шестеренки в ее голове сцепились и завертелись. Она извинилась перед врачом, сказала, что через пару минут вернется, и увлекла Николя в коридор. Ей надо было сию же минуту поделиться тем, что она вдруг почувствовала, растолковать свои умозаключения, пока не потеряла нить.

– Помнишь фотографии беременной матери, а потом ребенка примерно месячного возраста в семейном альбоме?

– Да, в общих чертах.

– А фото новорожденного младенца в роддоме помнишь?

Николя поразмыслил:

– Нет. Думаю, первые снимки появились, когда ребенок немного подрос.

– Точно. Между теми и другими пропуск, потому что страницы альбома вырваны. А вырваны они по той простой причине, что ребенок, родившийся в больнице Ларибуазьер, не был похож на Микаэля. А что, если маленький скелет с поврежденным черепом на самом деле настоящий биологический сын Жан-Мишеля Флореса и его жены?

Николя смотрел на Фернандеса через приоткрытую дверь. Тот уткнулся носом в экран и вид у него был озадаченный.

– Так ты думаешь, что с их родным ребенком произошел несчастный случай, который они скрыли?

– Представь мать, которая нечаянно уронила малыша, например. Глупое домашнее происшествие, но фатальное для грудничка. Или же его слишком сильно встряхнули в приступе гнева. Новорожденный немедленно умирает. Муж обнаруживает ужасную драму, виновник которой он сам. Короче, не важно. Сраженный горем, потерявший голову, Флорес решает ничего никому не говорить во избежание неприятностей с правосудием.

– Но в любом случае ему надо действовать.

– Жан-Мишель Флорес знает, что может купить ребенка в Испании, потому что имеет там связи, он слышал о сети, которая устраивает незаконные усыновления. Оба родителя отдаляются от остальной семьи, чтобы родственники не заметили, что ребенок изменился до неузнаваемости…

Николя согласился и дополнил размышления Камиль:

– Однако жена Жан-Мишеля не вынесла этой муки – растить чужого, да еще и украденного ребенка, черноволосого настолько же, насколько она сама была белокурой. И в конце концов не выдержала, покончила с собой, бросившись под поезд.

– Точно. Все сходится. Но годы спустя отец, не способный дольше хранить свою тайну, раскрывает Микаэлю всю правду. Говорит ему, что похоронил тело биологического сына, показывает фотоальбом, признается во всем. Позже Микаэль узнает о запущенной в Испании большой программе идентификации по ДНК. И посылает образец своей ДНК, чтобы разыскать биологическую мать: Марию Лопес.

Гипотеза представлялась вполне правдоподобной. Уловив восхищение в глазах Николя, Камиль вернулась в кабинет и снова уселась напротив Фернандеса.

– А что вы делаете, когда обнаруживается соответствие между двумя ДНК? – спросила она. – Связываетесь с людьми, которых это касается?

Фернандес ответил, когда вернувшийся Николя тоже сел на свое место:

– В первую очередь мы всегда информируем ребенка, сообщаем ему, что нашли соответствие, и спрашиваем, желает ли он познакомиться со своей матерью. Обычно ответ бывает положительным, ведь ради этого он и оказался в нашей базе, хотя случается, что некоторые в последний момент отказываются, например, потому, что их семейное положение тем временем могло измениться. Но если они хотят продолжить знакомство, им в нашем центре дают на подпись бумаги, удостоверяющие их личность. И, когда все улажено, этим детям предоставляют координаты их матерей. Равным же образом мы информируем ассоциацию ANADIR, зарегистрированную здесь, в Мадриде. А она раскрывает статистические данные и может, таким образом, впоследствии предоставить юридическую либо финансовую поддержку восстанавливающимся семьям.

Он быстро двинул мышью.

– Но в деле, о котором вы говорите, есть кое-что поразительное, – сказал он, коснувшись своего подбородка. – В базе имеются не два запроса… а три.

Камиль почувствовала, как у нее перехватило горло.

– Три? И что это значит?

– В феврале две тысячи двенадцатого года мы получили образец от некоего Фредерика Шарона…

Услышав это имя, его собеседники похолодели. Шарон… это же их Харон![15] Человек, на которого они охотятся. Тот, кто показал Луазо путь через Стикс.

– То есть через полгода после Микаэля Флореса, – продолжил Фернандес. – Это невероятно. Профиль ДНК немного отличается от профиля Микаэля, но тем не менее несомненно указывает на то, что Мария Лопес – его мать.

Он поднял свои черные глаза на затаивших дыхание собеседников.

– Мария Лопес родила близнецов. Правда, разнояйцевых, иначе говоря, ложных.


предыдущая глава | Страх | cледующая глава







Loading...