home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


40. Ария da Capo

Ясным холодным январским утром Фонтен плавал голым в бассейне, а Сервас смотрел в бинокль на его мускулистую спину, круглые ягодицы и стройные ноги, рассекающие дымящуюся воду. Вдоволь наглядевшись, он пошел назад к своей машине, превратившейся в морозильник, убрал бинокль в бардачок и на первой скорости тронулся с места.

Слишком рано. Еще слишком рано встречаться с Леонардом Фонтеном лицом к лицу, но рано или поздно это произойдет. Обязательно. Когда расклад изменится.

Куда исчезла Кристина Штайнмайер? Она уже десять дней не подает признаков жизни. Свет раннего утра был мертвенно-бледным, в машине горела только приборная доска, и полицейский ехал медленно, внимательно вглядываясь в ленту шоссе и фары шедших впереди машин, а в мозгу у него яркими неоновыми буквами мерцало одно-единственное слово. Мертва. Кристина Штайнмайер мертва. Мертва и где-то закопана… Они все перепробовали, пытаясь восстановить ее маршрут в то утро, когда она ушла из дома и исчезла. Но ее никто больше не видел. Ни жених, ни родители, ни бывшие коллеги с «Радио 5». Было открыто дело об исчезновении при подозрительных обстоятельствах. Коринну Делия и Маркуса (настоящее его имя было — Егор Немцов) долго трясли, но ничего от них не добились.

Мартен очень сожалел, что не мог принять участия в допросах, но Венсан и Самира, а также Больё, который чувствовал себя слегка виноватым и принял решение сотрудничать с ними, все ему в деталях пересказали.

Больё и Сервас были теперь уверены, что Маркус — он же Егор Немцов — замешан в исчезновении Кристины. Сыщик вернулся мыслями к дневнику Милы Болсански, к фотографиям Фонтена и Селии Яблонки, а затем к признаниям Кристины. Мила — Селия — Кристина: три любовницы космонавта. Свидетельства мадемуазель Болсански произвели на него удручающее впечатление. Проникнув в дом Фонтена и увидев на тумбочке у его кровати книгу о проблеме манипуляторства, Сервас счел, что нашел виновного… А теперь исчезла Кристина Штайнмайер… Но ни один судья не выдаст ордер на основании таких «жидких» улик. Он ходит по кругу. Нужно подтолкнуть Фонтена, чтобы тот совершил ошибку. Но как? Мерзавец осторожен и умен.


Тома помахал матери и побежал к товарищам, собравшимся на школьном дворе под платанами, а сама она вернулась к машине. Сегодня пятница. По пятницам она не работает. Пятница — день закупок в супермаркете. Мила поставила машину на стоянку, взяла тележку и почти час не торопясь ходила по рядам. Несмотря на ранний час, народу в магазине было очень много. Она то и дело сталкивалась с другими покупателями, раздраженно отталкивая чужие тележки, и время от времени сверялась со списком, хотя каждую неделю затаривалась одними и теми же продуктами. Правда, на этот раз кое-что изменилось: Болсански решила побаловать себя бутылкой «Кло-Вужо», а за вкусной гастрономией отправиться завтра — на фермерский рынок.

Мила выбрала самую «короткую» очередь — перед ней было человек пятнадцать — и, пока стояла, бросила в тележку ментоловую жвачку и телепрограмму.

Кассирша — молодая, с пирсингом в ноздре и с синей челкой — вежливо поздоровалась и начала считывать коды, выкладывая товар на ленту транспортера. Болсански шагнула через магнитные воротца, чтобы начать укладывать продукты, но внезапно в магазине истошно завыла сирена. Кассирша насторожилась и сказала:

— Будьте добры, мадам, вернитесь и пройдите еще раз через портик.

Мила вздохнула. Отступила назад, а потом снова сделала шаг вперед. Адское гудение повторилось, и люди в разных частях магазина оглянулись, не понимая, что происходит. Кассирша наградила Болсански злобным взглядом:

— Вернитесь, мадам! Вы уверены, что ничего не «забыли» в карманах?

Она пока не обвиняла, но вопрос ее прозвучал оскорбительно. Покупательница почувствовала на себе взгляды всех, кто стоял в очереди к кассам, и побагровела от стыда. Она сунула руку в карман пальто и… что-то нащупала… Она вытащила из кармана пластиковую коробку с подарочной картой из парфюмерного отдела. Номинал — сто пятьдесят евро. Лицо кассирши помрачнело.

— Я не понимаю… — начала было Мила.

— Вы берете ее или нет? — резким тоном спросила сотрудница магазина.

Взгляд ее стал враждебным. Кассирша приняла ее за воровку, но объясняться не собиралась: она не первая и не последняя.

— Повторяю: я не знаю, как эта карта оказалась у меня в кармане, — с трудом скрывая бешенство, прошипела покупательница.

— О’кей. Дайте ее мне и пройдите через портик, пожалуйста.

Последнее слово девушка произнесла со злорадным удовольствием. Мила вложила карту в ее протянутую ладонь и повторила ритуал: шаг назад — шаг вперед. Комок под ложечкой.

Сирена…

Звук ударил Милу по нервам. За ее спиной раздался глухой ропот.

— Вот дерьмо! — выругалась кассирша. Испепелив нарушительницу спокойствия взглядом, она сняла трубку, что-то быстро проговорила, а затем повернула голову в сторону прохода и нетерпеливо забарабанила пальцами по прилавку.

В спину Болсански зазвучали вопросы: «Что происходит?», «Почему не двигаемся?» — и безжалостные ответы: «Воровка», «Вот она, сегодняшняя Франция»… К кассе быстрым шагом приближался высокий темнокожий охранник в костюме антрацитового цвета. Он бросил на злоумышленницу профессиональный взгляд и наклонился к кассирше, чтобы выслушать объяснения. Действовал он максимально сдержанно, волну не гнал — все его поведение словно говорило: «Нам не привыкать, мы очень эффективны…»

Ноги у Милы подкашивались, голова кружилась. Десятки глаз смотрели на нее с брезгливым осуждением.

— Прошу вас пройти со мною, мадам. Шум поднимать не будем, урегулируем вопрос спокойно, договорились? — предложил чернокожий.

— Что случилось? — произнес чей-то голос у них за спиной.

Другой охранник — белый, старше первого и тоже в костюме. Этакий располневший «зеркальный гардероб». Хитрый взгляд, щеки рябоватые, как побитый градом виноградник. Пока первый докладывал ему о происшествии, он не спускал глаз с Милы, а потом взял ее толстой лапищей за руку. Женщина рывком освободилась и возмущенно воскликнула:

— Не прикасайтесь ко мне!

— Вот что я тебе скажу, дорогуша: кончай выпендриваться и не зли меня — я не в настроении! — рявкнул в ответ охранник. — Усекла? Вперед!


Она села в машину и вцепилась дрожащими пальцами в руль, задыхаясь от ярости и стыда. Директор магазина допрашивал ее в маленькой комнатке без окон. Он согласился не подавать жалобу, поскольку Мила не фигурировала в «черном списке» и вернула две «украденные» подарочные карты. «Вы называете меня воровкой?!» — вскинулась она тогда. Рябой толстяк беззастенчиво пялился на ее грудь, директор смотрел на нее со снисходительным презрением — Болсански с наслаждением отхлестала бы его по щекам, — а первый охранник и вовсе игнорировал «злоумышленницу». Как же ей хотелось вернуться и поджечь их гребаный магазин! Или попросить Маркуса поучить уму-разуму наглого начальничка. Она тронулась с места, и водитель выезжавшей справа «Тойоты Приус» возмущенно загудел.


Ее разбудил противный звук. Она прислушалась и поняла, что скрипит проржавевший ставень. В комнате было темно, а будильник показывал 00.45. Мила нехотя вылезла из-под одеяла и спустилась на первый этаж. В доме было тихо и жутко холодно. Она точно помнила, что закрывала все ставни, и потратила несколько минут, прежде чем обнаружила, что скрип доносится из гостиной. Ветер раскачивал ветки дерева, и их тени сплетались на окне в причудливом танце. Болсански открыла окно, и теплый пахучий ветер коснулся ее лица ароматной ладошкой. Январь еще не закончился, но зима явно решила, что ее время истекло. Женщина справилась с непокорным ставнем, вернулась в спальню, легла, но заснуть ей не удалось. Из головы не шел инцидент в супермаркете. Она до сих пор чувствовала себя униженной и запачканной, и ее душил гнев. Закрыв глаза, Мила попыталась успокоиться, и тут скрип повторился. Она рывком села на кровати. Тишина. Нет, ставень снова заскрипел! Мерзкий навязчивый звук. Болсански забеспокоилась, сбежала босиком на первый этаж, захватив из ящика тумбочки пистолет. Другое окно… Ставень раскачивался под усилившимся ветром и бился о стену. Хозяйка перегнулась через подоконник, поймала его и закрыла. Еще один поцелуй ветра на коже. Больше никаких происшествий в эту ночь не было, но заснуть она смогла только в три.


В понедельник случилось новое происшествие, поставившее ее в тупик. Мила много лет работала на «Тэйлс алениа спейс», одного из мировых лидеров в области производства и эксплуатации спутников. Выстроенный в футуристическом стиле офис компании располагался на обширном участке квартала Мирай, в юго-западной части Тулузы, недалеко от национального шоссе А64. Болсански отвечала за связи с общественностью и прессой. Друзей среди коллег у нее было немного, а кое-кто из них и вовсе считал ее слишком независимой и неуступчивой, но проколоть все четыре шины на огромной стоянке, где паркуются две тысячи двести служащих…

Она вернулась домой на два часа позже обычного, кипя от злости и с гадким осадком в душе. Ко всему прочему, ей еще и пришлось срочно звонить няне, чтобы та привела домой Тома. Уложив сына и почитав ему на ночь, Мила решила послушать любимую музыку — «Дон Карлоса» Верди. Еще одна история о трудной, невозможной любви. В опере всегда найдется реминисценция с ее собственной жизнью. Со всеми жизнями… Все люди хотят одного и того же — денег, власти и успеха, и у всех одна-единственная цель — быть любимым. Хозяйка дома устроилась в удобном кресле, место для которого выбирала долго и тщательно, чтобы акустика была идеальной. Время было позднее, так что надо было надеть наушники, чтобы не разбудить Тома.

Болсански нажала кнопку на пульте, закрыла глаза и постаралась успокоить дыхание. Сладостные мгновения тишины, предваряющие первые такты… И вот… Что такое?

Это не «Дон Карлос».

«Лючия ди Ламмермур»!

Она, должно быть, ошиблась, когда в прошлый раз убирала диск в коробку… Мила встала, подошла к полкам, на которых хранились диски, нашла футляр с трагическим творением Доницетти, в котором главная героиня Лючия постепенно погружается в безумие, и открыла его, думая, что внутри лежит «Дон Карлос». Но там были «Сказки Гофмана»… Что-то не так. На месте «Итальянки в Алжире» оказалась «Травиата». Мила разнервничалась. Вместо «Моисея и Аарона» Шёнберга обнаружился «Тангейзер», в футляре от «Галантной Индии» лежала «Сельская честь»… Через несколько минут на полу валялись десятки коробок, и ни в одной не было «правильного» диска! «Дон Карлос» же и вовсе не нашелся.

Либо она сходит с ума, либо…

Кто-то затеял с нею игру… Кто-то побывал в доме…

Болсански огляделась, как будто этот «кто-то» мог все еще находиться рядом. Ладно, давай подумаем. Случай в гипермаркете, испорченные на парковке колеса, ставни, распахивающиеся сами собой среди ночи, а теперь это… Кто-то решил отплатить ей ее же монетой. Отомстить за смерть той шлюхи. Заставить пережить то, что пришлось вынести Кристине Штайнмайер, — совсем как в арии da capo, где последняя часть в точности повторяет первую. Тома… Он один в своей комнате, спит при включенном ночнике. Болсански помчалась вверх по лестнице и осторожно приоткрыла дверь. Мальчик спал, сунув в рот большой палец. В комнате вкусно пахло детским шампунем. Мать проверила ставни, подошла к кровати, погладила сына по плечику и подумала: «Какой же он нежный и хрупкий…»

Она протянула руку к выключателю и вдруг заметила открытую книгу, лежащую на стеганом одеялке. В этот вечер Мила читала Тома, как делала каждый вечер, но ей казалось, что она убрала иллюстрированный альбом на этажерку. Она протянула руку, чтобы взять томик, и вдруг отпрянула, как будто обожглась.

Это был не альбом Тома, а книга «Опера, или Поражение женщин». Мадемуазель Болсански собирала издания, посвященные опере, и у нее были Коббе, «Пять венских опер» Анри Барро, «Любовный словарь оперы» Алена Дюо и еще дюжина названий. Но Мила была почти уверена, что никогда не приносила эти книги в комнату сына. Подобная литература не для пятилетнего ребенка…

Женщина решила спуститься в библиотеку и вдруг застыла на верхней ступеньке.

Она читала этот толстый том много лет назад, но прекрасно помнила его содержание: в нем рассказывалось о множестве падших, поруганных, покинутых, преданных, униженных и доведенных до безумия или самоубийства женщин, чьи судьбы стали сюжетами опер. В операх все женщины погибают. Все, без исключения. В операх женщины всегда несчастны. В операх их конец всегда трагичен. Принцессы, простолюдинки, матери, потаскухи — все они обречены на поражение.

Миле стало не по себе.


Этой ночью она дважды обошла дом, проверила, все ли двери и ставни закрыты, но сумела поспать всего пару часов и до утра прислушивалась к шуму зимнего ветра за окном.

На следующий день она позвонила на работу и сказалась больной, после чего занялась выбором охранных систем в Интернете. Женщина долго сравнивала разные предложения и в конце концов остановилась на системе, состоящей из детекторов движения в стратегически важных точках дома, которые снимали на камеру любого непрошеного гостя, и мощной сирены на сто десять децибел. В случае вторжения эта система посылала сигнал в центр теленаблюдения. В пакет услуг входили контрольный звонок и выезд на место секьюрити — в случае, если ответивший по телефону человек дает неверные ответы на контрольные вопросы, а в центр с регулярными интервалами приходят «тревожные СМС». При необходимости клиент может даже проверить на расстоянии, включена ли система.

Техник появился во второй половине дня — низенький, седовласый, с хорошо подвешенным языком и ухватистыми манерами. Он установил систему за рекордно короткий срок, проверил связь с центральным пультом и сотовым Милы, объявил: «Теперь можете спать спокойно!» — и уехал в своем синем грузовичке.


В понедельник вечером, когда они с Тома вернулись домой и Мила попыталась включить свет над лестницей, лампочка не загорелась. Болсански велела сыну ждать внизу и пошла в сарай за стремянкой. Вкрутив новую лампочку, она почитала Тома «Гринча, укравшего Рождество», укрыла его и тихонько вышла из детской.

В гостиной Мила поставила диск с записью «Дон Карлоса» (во «Фнаке» не было версии с Ренатой Тебальди, Карло Бергонци и Дитрихом Фишер-Дискау, и ей пришлось удовольствоваться Пласидо Доминго, Монсеррат Кабалье и Руджеро Раймонди), прослушала оперу до конца и пошла к себе.

Хорошо, что она уже заказала билет в театр дю Капиталь на июньское представление «Дон Карлоса» с Димитри Питтасом и Тамар Ивери…

Мила размышляла о Лео и сыщике. Когда же он начнет действовать? Полиции нужно больше «фактуры», чтобы прижать Фонтена, но она никуда не торопится. Всему свое время. Придется заняться Корделией и Маркусом — это слишком неудобные свидетели. И найти способ отразить нападки невидимого противника. Неужели за всем этим стоит Лео? Весьма вероятно… Кристина ему звонила, и они встречались — Маркус проследил эту дрянь до отеля, несмотря на ее неумелые попытки оторваться. Лео, конечно, понял, что Кристина мертва… И догадался, кто за этим стоит… сложил два и два. Болсански взвесила его возможности. Что он способен ей сделать? Ничего. Все свидетельствует против него. В том числе дневник, о существовании которого он ничего не знает… Не имеет значения, сядет Лео в тюрьму или нет, главное, что он принадлежит ей. Он — отец ее ребенка. И в конце концов он к ней вернется… Так или иначе. Если понадобится, она положит на это всю жизнь. Больше ей ничего не нужно. Если Лео подойдет слишком близко к ее дому, она «поможет» полицейскому его застукать. Это станет еще одним — самым убедительным — доказательством его вины. На этом Мила успокоилась. Все встало на свои места. Она контролирует ситуацию.

Пятый акт оперы подошел к концу: призрак Карла V появился из мрака и увлек за собой в могилу Дон Карлоса. («Сын мой, горести земные преследуют нас и в этом скорбном месте. Покой, которого жаждет ваше сердце, вы обретете только у престола Господа».)

Женщина погасила свет и легла.

А в два часа ночи неожиданно проснулась и едва успела добежать до туалета, где ее вывернуло наизнанку. Она спустила воду и разогнулась, пытаясь отдышаться, убрала волосы со вспотевшего лба, и тут ее снова накрыло. Горько-кислая струя ударила в унитаз. Рвота не прекращалась минут двадцать, спазмы скрутили желудок Милы, а потом у нее начались судороги, и она даже подумала, что придется вызвать «Скорую помощь».


Леонард Фонтен сидел в «Порше 911» с погашенными фарами и смотрел на дом, стоявший метрах в пятистах от него. В середине ночи в одном из окон зажегся и снова погас свет. Лео затянулся сигаретой, и красный огонек осветил его лицо. Он миновал платановую аллею и въехал в туннель под деревьями, не зажигая фар: звезды и луна освещали дорогу. Ветер разогнал облака, и температура повысилась. Убедившись, что дом остался далеко, космонавт увеличил скорость: теперь можно было не опасаться, что Мила услышит — и узнает — звук легендарного шестицилиндрового двигателя. Она напрасно думает, что охранная система обеспечивает ей безопасность. Большинство новых беспроводных систем крайне уязвимы: банальный передатчик помех легко с ними справляется.

Опасность исходит не от Болсански, а от настырного майора. Полицейский уверен, что Лео его не заметил, но не знает, что женщина, с которой он столкнулся в его доме, — частный детектив. Настоящий профессионал, очень эффективный. Она докладывает ему о результатах своей работы дважды в неделю и не преминула записать номер машины странного «почтальона». Придется действовать очень осторожно. Рисковать он не может. Сыщик, судя по всему, убежден, что Леонард Фонтен замешан в исчезновении Кристины.


Акт 3 | Не гаси свет | 41.  Sola, Perduta, Abbandonata







Loading...