home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


38. Уход со сцены

Будильник прозвонил ровно в семь, но Сервас уже принимал душ: он не хотел опоздать на встречу с дочерью. Если Марго приедет в дом отдыха раньше него, она наверняка спросит, где он провел ночь.

Значит, нужно действовать «на опережение». И сделать вид, что он спал сном младенца в своем временном обиталище. Мартен посмотрелся в зеркало: было бы неплохо привести себя в божеский вид, но под рукой нет ни бритвы, ни даже расчески. Сыщик провел ладонью по мокрым волосам, подумав, что еще успеет переодеться. На комоде в гостиной стояла фотография в рамке: Кристина и мужчина лет тридцати в очках. Оба щурились на заходящее солнце и улыбались.

Сама Кристина пила кофе, поставив локти на барную стойку и держа пиалу в ладонях.

— Кто это? — спросил ее полицейский.

— Жеральд. Мой… друг, — ответила женщина после некоторой заминки.

— У вас хорошие отношения?

В глазах женщины промелькнуло сомнение. Но затем последовал кивок:

— Ну, как у всех… бывают взлеты, случаются падения… Но Жеральд — хороший человек.

— Чем он занимается?

— Наукой. Космическими исследованиями.

Один ящичек открывается, другой закрывается. Жеральд… Замигала сигнальная лампочка в мозгу: космическая отрасль… Сервас почувствовал возбуждение.

— Мне пора, — сказал он. — Дверь не открывайте, никого не впускайте — кроме меня или лейтенанта Больё. У вас есть мой номер, звоните в любой момент. Вот телефон Больё — на случай, если не сумеете связаться со мною. Если кто-нибудь сунется, позвонит в дверь, покажет удостоверение, посылайте его куда подальше — сейчас полно фальшивых документов.

Штайнмайер кивнула, но вид у нее был озабоченный.

— Может, попробуем заманить его в ловушку? — предложила вдруг она.

Мартен недоумевающе вздернул бровь.

— Я уйду из квартиры, а кто-нибудь из ваших будет его поджидать, — пояснила его собеседница.

Майор покачал головой:

— Он не купится. Слишком хитер.

Кристина сжала челюсти, опустила глаза, отвернулась и сделала глоток кофе. Она явно пала духом.

— Я вернусь, как только закончу с делами, и мы выработаем стратегию, — пообещал ей Мартен.

«Фу ты, как напыщенно… — подумал он. — И глагол выбран неудачно… Незачем ей знать, что у тебя нет никакого плана».


Четверг. Утро. Туман. Влажный и плотный туман окутал поля и лес. Вороний грай разрывал тишину, как сирена маяка.

Он пулей влетел в комнату, сменил одежду и успел спуститься в холл в тот самый момент, когда красный с белой крышей «Ситроен DS3» въехал на стоянку. Марго просияла улыбкой, и у Серваса сжалось сердце. Но это было сладкое чувство.

Высокая тоненькая девушка в джинсах и толстом свитере ничем не напоминала прежнюю Марго. Сказать, что за последнее время его дочь изменилась, значило ничего не сказать. Три года назад Марго оказалась в эпицентре истории с трагическим финалом: один ее соученик покончил с собой, а другой сел в тюрьму за убийство. Она тогда носила пирсинг, татуировки и красила волосы в дикие цвета. Ее приняли на подготовительное отделение самого престижного лицея (Мартен хорошо помнил тот великолепный летний день, когда впервые привез ее в Марсак), где царили древние традиции и почти монастырская строгость, а она украсила свою комнату постерами фильмов в жанре «хоррор» и день и ночь слушала Мэрилина Мэнсона.

Сыщик не знал, какую музыку дочь предпочитает теперь, но в женщину она превратилась быстрее, чем головастик в лягушку, это уж точно!

— Папа… — сказала Марго и поцеловала его в щеку (у нее даже голос изменился — полицейский впервые заметил это, когда принял ее по телефону за бывшую жену).

Прежним остались только лицо, независимый вид и привычка задирать нос, производившая неотразимое впечатление на молодых людей. Марго достала из сумки пакетик в золотой бумаге, перевязанный золотой ленточкой. Сервас просиял детской улыбкой:

— Что это?

— Открой и увидишь, — отозвалась его гостья.

Он поежился — на улице было сыро.

— Идем, я что-то замерз.

Они устроились в гостиной в северном крыле, где пока никого не было, хотя в доме уже звучали голоса других пансионеров.

Мартен разорвал бумагу и увидел коробку, оформленную в климтовском, читай — китчевом — стиле с профилем Малера. Полное собрание сочинений. 16 CD-дисков… «И-эм-ай классике». Сервас слышал об этом сборнике, выпущенном в 2010 году, и помнил, что там не было его любимых интерпретаций — ни Бернстайна, ни Хайтинка, ни Кубелика, — но, бросив взгляд на оглавление, с радостью обнаружил имена Кэтлин Ферье, Барбиролли, Кристы Людвиг, Бруно Вальтера, Клемперера и Фишера-Дискау.

— Ты ведь один из последних «мастодонтов», которые все еще слушают CD, — подколола отца Марго.

— Шестнадцать дисков. Лекарство от скуки? — поинтересовался тот.

— Не хочу, чтобы ты тут совсем опростился. Ну и?..

— Что — и?

— Тебе нравится?

— Не то слово. Потрясающий подарок! О лучшем я и мечтать не мог! Спасибо.

Девушка пропустила мимо ушей чрезмерно восторженную интонацию, и они поцеловались.

— Выглядишь лучше, чем в прошлый раз… — заметила Марго.

— Я и чувствую себя лучше.

— А я уезжаю, папа.

Майор поднял на нее глаза:

— Куда?

— В Квебек. Мне предложили временную работу.

В… Квебек? Нет, только не это! Сервас испытывал священный ужас перед полетами.

— Почему… почему не Тулуза? — Он понял, как наивно прозвучал этот вопрос, еще не успев договорить.

— За последний год я разослала сто сорок резюме и получила десять ответов — десять отказов, — вздохнула девушка. — В прошлом месяце я отправила четыре мейла в разные квебекские организации, и мне прислали два положительных ответа. Здесь все мертво, папа. У нашей страны нет будущего. Я уезжаю через четыре месяца… У меня будет право на отпуск.

Мартен знал, что его дочь хочет работать в области связей с общественностью, но понятия не имел, что именно это означает. Булочник или полицейский, пожарный, инженер или механик, даже наркодилер или наемный убийца — все это вполне конкретные занятия. Но связи с общественностью? С чем это едят?

— Надолго? — спросил сыщик упавшим голосом.

— На год. Для начала…

Год! Сервас затосковал, представив полет над Атлантикой, экономкласс, облачность, турбуленцию, жалостливо-снисходительные взгляды стюардесс…

Его взгляд упал на фотографию Малера, и мозг услужливо напомнил о снимке в гостиной Кристины. Жеральд… У него появилось странное чувство, когда он его увидел.

— …но, если получу рабочее разрешение, останусь там и…

Там… Слово прозвучало как поминальный звон по их маленькой семье.

Лицо Жеральда… Оно ему знакомо. Полицейский был уверен, что где-то его видел. Видел, но в первый момент не узнал, потому что… Почему? Ну конечно, на другой фотографии он был снят в профиль… А сделали ее на торжественном приеме в Капитолии. Отражение в зеркале: мужчина в очках протягивает визитку Селии Яблонке.

— …ты меня слушаешь, папа? — донесся до него голос дочери.

— Конечно, дорогая.

Имеет ли это значение? Еще какое! Жеральд знал и Селию Яблонку, и Кристину, но неизвестно, пересекался ли он с Милой. В ее дневнике речь идет о Фонтене, а не о Жеральде, но Сервас был сыщиком и не верил в совпадения, так что эта деталь беспокоила его все сильнее.

— Знаешь, там можно сделать карьеру — если шевелиться. Не сидеть сиднем и не ждать у моря погоды… — продолжала дочь.

У Мартена зазвонил телефон.

— Извини… — пробормотал он, торопливо поднося его к уху.

Марго укоризненно покачала головой.

Это был Больё:

— У нас серьезная проблема. Я потерял Маркуса. Утром он пошел к метро. Я спустился следом. Мы доехали до Бальма. Но… там его ждала машина. Он скрылся. Я успел записать номер.

— Проклятие! — выругался майор.

— Что происходит? — спросила Марго. — У тебя проблемы? Ты вышел на работу? Я думала, ты все еще в отпуске…

Это был не вопрос, а укор. Она приняла одно из самых важных решений в жизни и приехала поделиться им с отцом, а у него, как всегда, нет времени, хотя ее выбор будет иметь последствия для них обоих.

— Пустяки, малышка, ничего важного, — заверил ее сыщик. — Продолжай.

Но это были не пустяки. Никакие не пустяки. В горле у него сжался комок.


Кристина встала под душ, чтобы обжигающие струйки воды смыли напряжение и ломоту в теле. Сон на диване не прошел даром. Войдя в ванную, она заперлась на задвижку. Положила на раковину дубинку, газовый баллончик и электрошокер. Расслабилась. И тут ей почудился шум. Кристина завернула кран, но звук не повторился. Должно быть, трубы. Она вытерла волосы большим полотенцем, выдавила пасту на зубную щетку, и в этот момент зазвонил телефон. Не официальный — другой, секретный.

Лео…

— Кристина, ты дома? — быстро спросил космонавт. — Нужно увидеться…

— Что происходит?

— Потом объясню… Сегодня кое-что случится. Слушай внимательно: вот что ты сделаешь…

Она запомнила место и время. Что он задумал? Может, стоит позвонить тому сыщику? Нет, Лео просил никому не говорить. Зазвонил другой телефон. Мать… Не сейчас. Сообщение на голосовую почту. «Кристина, это мама. Я видела репортаж в новостях — о том, что случилось рядом с твоим домом. У тебя всё в порядке? Перезвони мне…» Журналистка стерла сообщение и пошла в гостиную. Открытый ноутбук стоял на барной стойке. Она не помнила, включала его утром или нет. Сходив за своим арсеналом, Кристина вернулась в кухню и увидела, что пришел новый мейл. У нее участился пульс.

Она села на высокий табурет и открыла сообщение. Горло перехватила судорога.

МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ: Я НЕ ПОВЕРИЛА, ПОДУМАЛА, ТЫ РЕХНУЛАСЬ. НУЖНО ВСТРЕТИТЬСЯ И ПОГОВОРИТЬ. О ЖЕРАЛЬДЕ. НИКОМУ НЕ ГОВОРИ. ВОТ МОЙ АДРЕС. БУДУ ДОМА ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ.

ДЕНИЗА

— Приедешь меня навестить?

Самолет — турбуленция, груды облаков наваливаются и разбегаются, кресла и копчик вибрируют, напоминая, что под ним 11 000 метров пустоты, а он заточен в огромный футляр наподобие сигарного, снаряженный сверхмощными двигателями и заправленный тысячами литров легковоспламеняющегося керосина.

Сервас затосковал.

— Конечно, крошка.

Снежная буря над Монреальским аэропортом.: —5 °C на земле, —50 °C наверху, посадка запрещена… топливо на исходе… стюардессы нервничают все заметней, напряжение в салоне растет… в иллюминаторах завывает ветер, их трясет, трясет… они наматывают круги над землей, одни в целом мире…

— Ты не передумаешь? — Мартен посмотрел в глаза дочери.

— Нет, папа.

Он знал свою Марго: уговаривать ее, пытаться повлиять — значит попусту тратить время и силы. Она не испугается ни холода, ни снега, ни бесконечно долгих зим. Страх отца перед полетами ее тоже не остановит, как и жуткий квебекский французский. Мартен работал в полиции и имел дело с изнанкой жизни, о которой люди предпочитают ничего не знать, так что настроения дочери были ему понятны.

Он подумал о Кристине. Что она сейчас делает?

Несколько мгновений отец с дочкой молча смотрели друг на друга, а потом Марго сказала:

— Позаботься о себе, папа, очень тебя прошу.

Она нажала на пульт, и ее красно-белый автомобильчик отозвался веселым «бип».

— Мы увидимся перед твоим отъездом? — спросил Мартен.

— Ну конечно!

Девушка махнула на прощание рукой, лихо крутанула руль и исчезла. Сервас осознавал всю важность случившегося, но его мозг был занят совсем другими мыслями. Он достал мобильный и набрал номер Кристины. Гудок. Голосовая почта.


Он припарковался в неположенном месте, выскочил и помчался к подъезду, раздвигая плечами туман. Код — 1945… Кабина лифта остановилась на четвертом этаже, он резко толкнул решетку, одним прыжком преодолел расстояние до двери и надавил на кнопку звонка. Раз, другой. Ничего. Он барабанил кулаком, кричал, готов был вышибить створку…

Затем сыщик прислушался, но в квартире стояла мертвая тишина. Сердце бухало у него в груди, пот заливал глаза.

За его спиной щелкнул замок.

— Вы ищете мадемуазель Штайнмайер? — Противный фальцет, суровый тон. Сервас повернулся и встретился взглядом с соседкой Кристины: низенькая пожилая тетка с серыми волосами сверлила его взглядом.

— Да… — Он показал мегере значок.

— Она ушла, — сказала та.

— Не сказала куда?

— Дела и поступки мадемуазель Штайнмайер интересуют меня в последнюю очередь, — презрительно фыркнула достойная дама.

— Благодарю вас… — ответил Мартен, хотя тон его говорил об обратном.

Черт, черт, черт! Он был в бешенстве: Больё упустил Маркуса, а Кристина покинула квартиру, не предупредив его. Почему она не позвонила? Адреналин в крови зашкаливал, и полицейский не чувствовал усталости — только растущее беспокойство. У него возникло предчувствие неминуемой катастрофы. Он спустился вниз и увидел, как женщина из вспомогательного состава полиции просовывает под дворник его машины штрафную квитанцию. Не говоря ни слова, майор показал ей свой жетон, и она ответила ему неласковым взглядом. Дочь улетает на край света, Маркус испарился, Кристина исчезла, на улице туман… Пропащее утро.


К полудню они так и не нашли ни ее, ни Маркуса. Штайнмайер не отвечала на звонки. Что-то было не так. Сигналы тревоги в мозгу сыщика звучали все громче.

— Что будем делать? — спросил по телефону Больё. Воистину, это был его любимый вопрос!

— У меня есть ее номер — сказал Мартен. — Сделай срочный запрос… «Угроза жизни человека». Следователя предупредим потом. Позвони Левеку, он всех знает, поможет ускорить дело. Скажешь, что это моя просьба.

— Держи меня в курсе.

Сервас нервничал. Точнее, был уже на взводе. Он надеялся, что Левек сэкономит им драгоценное время — у него, как у аналитика, были особые отношения со всеми тремя операторами. Deveryware специализируется на геолокации смартфонов, и полиция купила у этой компании программное обеспечение. Оператор пошлет координаты, Deveryware предоставит Левеку доступ через Интернет к картографическому порталу, и тот сможет отслеживать перемещения телефона Кристины в режиме «нон-стоп». Это займет от тридцати до сорока пяти минут — если удастся нажать на нужные кнопки. Майор не питал особых надежд: если Штайнмайер в городе, придется проверять сотни, а то и тысячи адресов. Все проверить не удастся. Остается одно — молиться, чтобы сигнал обнаружился «на природе», по одному из известных ему адресов: Фонтен, Жеральд, Корделия…

Сервас посмотрел на дверь. Ну все, плевать на правила! Он вставил гвоздодер между створкой и косяком и надавил. Раздался треск, замок поддался, и дверь распахнулась.

— Кристина? — позвал полицейский.

Ответа он не дождался, а войдя в гостиную, тут же увидел его: телефон Кристины…

Зазвонил его собственный мобильный. Сыщик ответил.

— Она дома, — сказал Больё. — Или где-то рядом. Они локализовали номер.

— Нет, не дома, — ответил Сервас. — Здесь только ее телефон.

Он вдруг все понял. Такое уже случалось. Она исчезает. Все идет не по плану. Земля уходит из-под ног. Он ее потерял. По своей вине. Нельзя было оставлять Кристину одну.

Электронный адрес и номер банковской карты на сайте отеля завели его в тупик, как и список клиентов, потерявших ключ от номера. Коробки, в которых ему присылали «наводки», оказались ширпотребом: тот, кто стоял за всем этим, умел заметать следы.

Мартен закрыл глаза, крепко зажмурился, глубоко вздохнул…

И проклял себя.

Он знал, что больше не увидит эту женщину живой.


37.  Вторичные детали картины | Не гаси свет | 39.  Могила







Loading...