home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 50

Она предполагала, что будет разговаривать с Захарием Пойнтером через прозрачную стену из плексигласа, как это показывают в кино, но по прибытии в тюрьму, где он отбывал заключение, ее провели прямо в офис тюремного капеллана.

– Преподобного МакКоннелла сегодня нет, – доложил караульный в форме, положив руку на дверь, – но он сказал, что вы можете повидаться с мистером Пойнтером здесь. Зах уже ждет вас.

Неожиданно Лейси почувствовала, как ее охватил страх. Остаться наедине с убийцей своей матери было для нее равносильно тому, чтобы остаться, как в ловушке, в собачьем загоне со злой собакой. Несомненно, однако, что ей бы не позволили увидеться с ним, если бы были хоть какие-то сомнения в ее безопасности. Тем не менее она помедлила, прежде чем войти внутрь офиса.

– Идите прямо, – напутствовал ее караульный, – только задержитесь у входа, чтобы расписаться, когда будете уходить.

Она открыла дверь и вошла в небольшую комнату ожидания с голыми стенами, в которой стояло пять стульев, обитых кожзаменителем бирюзового цвета. Караульный закрыл за ней дверь, и у нее возникло ощущение, что он забрал с собой весь воздух из комнаты.

– Есть здесь кто-нибудь? – позвала Лейси.

Она услышала звук отодвигаемого стула, и через минуту человек, которого она давно ненавидела, появился в дверях между двумя комнатами, одетый в синюю тюремную одежду. Невольно она шагнула назад, но именно у него лицо стало мертвенно-бледным и испуганным.

– Анни? – недоверчиво позвал он.

Лейси не могла вымолвить ни слова. Почему он зовет ее Анни? Он ведь не знал ее мать. Она была лишь препятствием на его пути, когда он хотел убить свою жену. Лейси представила его себе в приюте для женщин, когда он возник в дверном проеме в своем насквозь промокшем зеленом бушлате. Она вспомнила, как, нацелив пистолет, он кричал «Потаскуха! Шлюха!», и вдруг осознала, что эти слова предназначались не Фей Коллиер.

– Вы были одним из них, – сказала Лейси со спокойствием, никак не отражавшим сумбур в ее голове. – Вы были одним из любовников моей матери.

Казалось, он мгновенно стал меньше и печальнее. На лице у него были глубокие морщины, которых стало больше, когда он услышал ее слова.

– Вы ее дочь, – наконец он подал голос. – Лейси, да?

Спиной она прижималась к двери больше для опоры, чем для чего-то еще. У нее начала кружиться голова.

– Вы хотели убить мою мать, когда ворвались в приют? Вы явились туда за ней? Чтобы убить?

Облизнув губы, он на какой-то миг посмотрел в сторону, и она увидела, что он пытается решить, с чего начать. Наконец он указал в сторону внутреннего помещения офиса.

– Проходите внутрь, и мы сможем поговорить.

– Я сяду прямо здесь.

Лейси опустилась на ближайший к двери стул. Обивка из кожзаменителя издала звук, похожий на звук выдуваемого из шины воздуха, когда она садилась.

Он сел в другом углу небольшой комнаты, и Лейси смогла рассмотреть его. Она бы не узнала его при проведении процедуры опознания. Темные волосы стали совершенно белыми за прошедшие двенадцать лет, и он стал меньше, или, может быть, из-за того, что на нем не было тяжелого бушлата и он не держал пистолета, казалось, что он уменьшился в размерах.

– Я не ожидал… – Он глянул вниз на свои руки, как будто не знал, что сказать. – Мне сообщили, что вы приедете.

Он улыбнулся ей, и ей пришлось отвести глаза в сторону. Улыбка у него была удивительно теплой, но ей не хотелось поддаваться этому обаянию.

– Я представлял себе, что мы немного побеседуем, и я скажу вам, как мне жаль, что ваша мать попыталась защитить мою жену. Но сейчас я понимаю, что правда написана на моем лице.

Лейси не могла дышать. От головокружения ей хотелось склонить голову. Неужели ей хотелось сидеть здесь и слушать, как он будет рассказывать ей вещи, которые наверняка расстроят ее еще больше, или ей лучше просто сказать ему, что ее приход был ошибкой, и покинуть комнату?

– Мне очень жаль, – сказал Захарий. – Я не хочу говорить ничего плохого о вашей матери.

– Скажите мне правду! – попросила Лейси.

Она уже зашла так далеко… Если Лейси не поговорит с ним сейчас, то ее всегда будет преследовать сожаление, что она не узнала у него все, что могла бы.

– Я уже знаю, что она была… неверна отцу.

Он смотрел на нее с удивлением и еще раз облизнул губы.

– Я познакомился с ней в маленьком магазинчике, где раньше работал, – сказал он. – Маленький магазин всякой всячины возле… ладно, это не имеет значения. Я даже не уверен, что он все еще там находится. Она зашла как-то купить пару босоножек, которые увидела на витрине, и мы начали разговаривать. Потом она начала захаживать к нам почти каждый день, просто поболтать, и, короче говоря, я влюбился в нее. Я страдал от биполярной маниакальной депрессии, хотя я не знал об этом в то время. Я просто знал, что у меня бывают взлеты огромного запаса энергии и ощущения, что мир – это необычайно прекрасное место для жизни, а потом без всякого предупреждения меня швыряло вниз. Так низко, ниже некуда. Но мне всегда удавалось скрывать, что творилось внутри меня, – сохранять контроль над собой, – пока моя жизнь текла размеренно. – Он глянул вниз на руки. Они были сложены у него на коленях, и он потирал одним большим пальцем другой. – Я находился в маниакальной стадии, когда познакомился с вашей матерью. В затяжной. И сначала все было великолепно.

– Она водила вас в дом смотрителя?

– Вы об этом знаете? – Он удивился.

Лейси кивнула.

– Да, мы там, бывало, встречались. – Он посмотрел на нее виновато. – Мне не хочется говорить об этом с вами.

– Продолжайте.

Она представила себе отца в ветлечебнице, как всегда работавшего не покладая рук, чтобы заработать деньги на содержание семьи, в то время как его жена водила мужчин в дом смотрителя, совершенно не задумываясь о том, какую боль она причиняет семье.

– Я чувствовал, что поступаю плохо, но я был так увлечен. Мне трудно объяснить, какой эффект она на меня оказывала.

– Она его оказывала на множество мужчин, – сказала она, желая немного поубавить его пыл.

– Да, я знаю это, – отозвался он. – Хотя тогда не знал. Я думал, мы так любим друг друга, что это в какой-то мере узаконивает неверность. Я убеждал себя, что все в порядке.

Он опять стал изучать свои руки, и только движение больших пальцев выдавало его нервозность.

– Но, как я уже сказал, я плохо чувствовал себя в состоянии стресса, и настроение у меня начало падать. Я думаю, что больше не был ей в радость, и она хотела прекратить наши отношения. Я не мог даже подумать, что останусь без нее, и я был так… так болен в то время, что пригрозил убить ее и себя, если она меня бросит. Если я не мог обладать ею, то тогда и никто другой не мог этого. Я был эгоистичным, сумасшедшим, погруженным в себя. Я думаю, случилось так, что Анни – ваша мать – стала опасаться, что я могу избить жену и сына, поэтому она сочинила какую-то историю о том, что один из моих друзей, или соседей, или кто-то еще, звонил ей, и она уговорила их пойти в приют для женщин, где она работала. Конечно, я знал, где находилось это место, потому что она о нем рассказывала. Когда я отправился туда, Лейси, я потерял рассудок. Я собирался убить всех троих, а потом себя, но вы правы, первая пуля предназначалась вашей матери.

– И она это знала, – холодно сказала Лейси. – Она знала, что, если встанет перед вашей женой, вы ее убьете.

Он глубоко вздохнул.

– Я верю – и буду верить до конца своих дней, – что она думала, если я застрелю ее первой, я никогда не смогу убить жену и сына. Что они смогут скрыться прежде, чем я доберусь до них. Все говорили, что она пыталась спасти их жизнь, став перед Фей – моей женой, – и они правы. Жена и сын не знали того, что знала Анни: я пришел убить ее так же, как и их, так или иначе. Но когда я застрелил ее, во мне что-то щелкнуло, и до меня дошло, какое безумство я затеял. Поэтому я никого больше не тронул.

Он поднял голову и посмотрел на Лейси, в глазах его стояли слезы.

– О, Лейси, – прошептал он. – Я так сожалею. Правда заключается в том, что я вырос здесь. Я не только стал здоровее, я стал лучше, и здесь… – Он взмахнул рукой в воздухе. – Врачи и капеллан… не знаю, что со мной стало бы, если бы я не оказался здесь. Но я бы отдал что угодно… что угодно, чтобы вернуть вашу мать и стереть все, что случилось между нами, и вернуть ее целой и невредимой вам и вашей семье.

Ей не хотелось ни верить ему, ни доверять его искренности. В конце концов, он был отцом Рика. Но в глазах его было что-то, что убедило ее в том, что он говорил правду, что он покончил с ложью.

– На это ушло много времени, – признал он, – и много неудач, когда меня пытались лечить разными препаратами, пока наконец не подобрали подходящий. И тогда я по-настоящему осознал, что я сотворил. Я лишил жизни человека. Я разрушил много жизней. Я хотел умереть. Пытался убить себя, но в тюрьме это трудно сделать. – Захарий горестно улыбнулся ей. – Мне помог одолеть все это преподобный МакКоннелл. Вам, может быть, нет нужды слушать это. Что я одолел это. История вашей матери закончилась, а моя продолжается. Я знаю, какой несправедливостью это должно вам казаться.

– Что вы будете делать, если вас выпустят досрочно?

– Я хочу поступить в семинарию, – сказал он. Потом улыбнулся, как бы извиняясь. – Это звучит для вас странно?

Лейси взглянула в сторону. Звучало бы, если бы она не слышала об этом уже от его сына.

– Я не уверена, – неопределенно высказалась она.

– Я хочу стать тюремным капелланом, – сказал он. – А если не выйду, это на самом деле не будет иметь большого значения, потому что я смог работать здесь. Может, даже я буду внушать больше доверия, если буду сидеть в тюрьме, наравне с остальными заключенными. Здесь много людей, которые нуждаются в духовном руководстве. Мой сын очень хочет, чтобы я вышел. Он считает, что я смогу сделать то, что я хочу, только если меня освободят. Он не понимает.

– Не понимает… что?

– Что здесь я не менее свободен, чем на улице, – пояснил Захарий. – Я буду умиротворен, где бы ни находился. Но… лучше расскажите, как вы себя теперь чувствуете, Лейси. Что у вас на сердце?

Лейси не могла больше сдерживаться. Опустив голову, она разрыдалась.


Глава 49 | Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной | Заявление от жертвы последствий преступления Лейси О’Нил







Loading...