home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 44

Рик прислал ей в больницу огромный букет из разных, хорошо подобранных цветов. Он умел дарить цветы. Обычно они могли исправить любой промах. Однако в этом случае Рик знал: их будет недостаточно. Тем не менее он послал их. Даже если бы Лейси не была покусана той собакой, он бы посылал ей их, может быть, каждый день до конца своей жизни. Он был ей должен это и даже больше.

О том, что случилось, ему сказал Клей. Рик позвонил в дом смотрителя в четвертый или в пятый раз, надеясь, что Лейси поднимет трубку и позволит ему извиниться, но ответил Клей и отчитал его. Клей сказал также, что на Лейси набросилась собака и покусала ее, и хотя Рик не мог нести ответственности за это ужасное происшествие, он чувствовал себя виноватым в этом.

– Она действительно прекрасный человек, и она не заслужила этого. И она не заслужила того, что сделал ей я.

– Надеюсь, твой отец останется в тюрьме до конца своей жизни, – сказал Клей и, не дав ему договорить, повесил трубку.

Но Рик не сдавался. Он позвонил спустя два дня, желая, чтобы Джина ответила на звонок, но еще раз наткнулся на Клея. Он поинтересовался, нельзя ли ему навестить Лейси в больнице, на что Клей ответил, что он был последним человеком, которого Лейси хотела бы видеть. И снова Клей, не дав ему договорить, повесил трубку с такой силой, что у Рика еще несколько минут спустя болело ухо после разговора с ним.

– Она не желает меня видеть, – сказал Рик матери после того, как положил трубку. Это был четвертый день ее пребывания у него в гостях.

– Ты не можешь винить ее, – сказала Фей. – Ты обидел всю эту семью, чтобы спасти свою собственную.

Он тряхнул головой.

– Я ужасно себя чувствую из-за Лейси, – признался он. – Вначале у нее не было никаких любовных интересов ко мне, и это так облегчало дело. Я не хотел… ты понимаешь, я на самом деле не знал, что буду делать, если она захочет что-то большее от меня. Но в тот последний вечер она заговорила серьезно, и… я думаю, то, что правда стала известна, – это отличное решение вопроса, но… не лучшее для папы.

Существовало много других, более надежных способов реализовать его желание помочь своему отцу выйти из заключения. Он понимал, что иногда под действием собственных эмоций можно сотворить по-настоящему безумные вещи, и именно такую вещь он сделал с Лейси. Когда Рик узнал, что отец подал прошение о досрочном освобождении, он понял, что семью Анни О’Нил попросят написать заявления от жертв преступления и что самым важным будет заявление Лейси. Он помнил ее с того ужасного рождественского вечера в приюте для несчастных женщин. Он знал, они примерно одного с ней возраста, и решил, что сможет познакомиться с ней, подружиться, не обнаруживая своего имени, и повлиять на нее путем соблазна. Женщины всегда проявляли интерес к нему, несмотря на его равнодушие к ним. Обычно он был честным человеком, но в этом случае обман казался оправданным. Вопреки ожиданиям, Лейси оказалась совсем другой. Он мог бы апеллировать к ее чувству справедливости, но, затевая свою игру, он этого не знал, а к тому времени, когда понял, как она добра и порядочна, было уже слишком поздно. Он успел зайти очень далеко в своей игре.

Теперь, однако, он опасался, что его план приведет к обратному результату. Ее заявление будет пронизано гневом против него. Рик причинил отцу больше вреда, чем пользы.

Единственная радость на этой неделе состояла в том, что его мать была с ним. Но как же, однако, плохо, что все началось для нее с того, что она узнала, что ее сын был вероломным аферистом, манипулирующим другими людьми. Они проговорили друг с другом всю ночь напролет после ухода Лейси, ни разу не упомянув отца и тщательно избегая этой темы. Вместо этого они узнали много нового о жизни друг друга. Рик был под большим впечатлением от ее достижений: она сделала себе имя, написав одобренную критикой книгу о контроле над болью. Она получила хорошее образование, и она была красивой. Его отец тянул ее назад, это правда. Не специально. Не из мелкой подлости. Но его отец хотел жить в Мантео, а там было мало шансов для того, чтобы она расцвела. Ему не хотелось думать о том, что мать преуспела в жизни без мужа больше, чем когда жила с ним, но, наверное, это было правдой.

Его отец был простым человеком, довольствовался продажей лежаков в магазинчике, обслуживающем туристов, и жизнью в маленькой деревушке, где он знал большинство жителей по именам и где незамысловатость бытия позволяла ему держать под контролем свое психическое состояние. Рик всегда чувствовал, что его с матерью побег в приют для женщин выбил его отца из тщательно поддерживаемого равновесия и у него случился нервный срыв. Он был любящим отцом. Он никогда раньше не говорил ему слова «Я люблю тебя», однако теперь он все время повторял их Рику. Но это не имело значения. Отец водил его на рыбалку и никогда не пропускал игры Детской бейсбольной лиги, и Рик всегда знал, как сильно он дорожил им.

Он рассказал матери, как получил диплом по праву и как ему нравилось преподавать. Он рассказал ей, что знал о том, что он гей, еще в начальной школе. И он рассказал ей о Кристиане.

– А он знал, чем ты на самом деле занимаешься здесь? – ожидаемо спросила она.

– Нет, – смутился он, добавляя еще один пункт в перечень своих провинностей. – Кристиан бы меня отговорил от этого. Он бы сказал мне, что я поступаю неразумно, а я уже знал это. Я не хотел, чтобы он усиливал это чувство.

Какими бы ни были чувства матери по поводу поведения сына по отношению к Лейси, в ту первую ночь она старалась держать их при себе, как будто зная, что им надо избегать потенциально опасных тем разговора, пока они не узнают друг друга снова.

И только на второй вечер совместного проживания, когда они готовили обед в крохотной кухоньке, они начали понемногу двигаться к трудной теме. Обсуждать отца Рика.

– Какой он сейчас? – спросила Фей, не называя того, о ком говорила, но Рику и не требовалось уточнять.

Он мыл латук-салат в раковине и, начав говорить, не смел отвести взгляд от зелени.

– Он раскаивается. Отец уже много лет раскаивается. Он был болен, мама. – Он посмотрел на ее руки – Фей нарезала лук для чили. – Если бы он мог изменить то, что произошло, он бы изменил. Отец бы отдал свою собственную жизнь, чтобы изменить это.

Фей ничего не сказала, и единственными звуками на кухне были стук ножа и шум льющейся из крана воды.

– Я думаю, ему не зря хотелось жить в Мантео, – предположил Рик. – Он знал, что нездоров. Отец однажды сказал мне, что всякое нарушение однообразия или поездки куда-нибудь, даже в Элизабет-Сити, вызывали у него приступы страха и потерю контроля над собой.

– Я этого не знала, – виновато потупилась Фей. – Я хочу сказать, что знала, что его трудно вытащить из Мантео, но я думала, что он просто упрямится.

Рик подождал немного, прежде чем снова заговорить.

– Ты бы хотела увидеть его?

– Нет, – быстро сказала она. – Изменился он к лучшему или нет, на самом деле больше не мое дело. Он часть моего прошлого, Фред. – Она перестала резать лук и посмотрела на него. – Я знаю, однако, что для тебя он – настоящее. И твое будущее. Я это понимаю, но я не хочу и не нуждаюсь в нем, ни с какой стороны.

Рик кивнул, разочарованный, но не удивленный. Если бы она увидела его отца, она бы увидела, как резко он изменился. Но просить ее об этом было бы слишком, так же, как было бы чересчур просить Лейси попробовать простить человека, который стал причиной разрушительных последствий в ее жизни.

– Ты все еще сердишься на меня за то, что мы ушли в приют для женщин в тот вечер? – спросила его мать.

Рик встряхнул листья салата, чтобы на них не было больше воды, и начал рвать их на кусочки перед тем, как положить в салатницу.

– Знаю, ты считала, что мы должны были сделать это, – задумчиво сказал он. – Знаю, у тебя была информация от соседей, которая заставила тебя поверить, что нам грозила настоящая опасность. Я просто думаю, что он бы не сорвался с привычного образа жизни, если бы мы не ушли.

Его мать высыпала нарезанный лук в кастрюлю на печке.

– Думаю, что этого мы никогда не узнаем, – вздохнула она.


К тому времени, как он отвез мать в аэропорт в Норфолке, он почти успокоился. Возможно, он ухудшил шансы отца на получение досрочного освобождения, и наверняка ему никогда не представится возможность по-настоящему извиниться перед Лейси, но в одном он был уверен: он больше никогда не потеряет мать.

Ничто и никогда не отпугнет ее, что бы он ни сделал.


Глава 43 | Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной | Глава 45







Loading...