home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 27

На следующее утро по дороге к Ноле Маккензи настроила радио в машине Лейси на какую-то станцию, которую она обнаружила раньше, и начала подпевать. Лейси огорчало то, что песня, явно хорошо знакомая Маккензи, была совершенно не известна ей. Она любила музыку, у нее было несколько десятков дисков, она регулярно слушала радио. Но было ясно, что она совершенно не разбиралась в том, что нравится девочке подросткового возраста.

Она взглянула на Маккензи, которая крепко сжимала в руках сотовый телефон, будто спасительное средство. Кстати, в том, что касалось сотовых телефонов, Бобби на самом деле был ничуть не лучше Маккензи. Он постоянно проверял, нет ли у него новых сообщений. Несколько раз он даже вышел из помещения, чтобы ответить на вызов, сославшись на то, что вне дома связь лучше, чем в помещении, хотя Лейси было понятно, что ему просто нужно было уединиться. Ей хотелось знать, с кем ему надо было переговорить без свидетелей. Но это не ее дело. Ей пришлось напомнить себе об этом.

Было раннее утро, Маккензи не могла позвонить друзьям в Финикс, и Лейси решила затеять с ней разговор о домашних обязанностях.

– Давай сделаем радио потише на секунду? – попросила Лейси. – Я хотела поговорить с тобой о твоих обязанностях.

Маккензи не притронулась к кнопке громкости.

– В каком смысле? – в ее голосе прозвучала подозрительность.

– В том, что у всех нас есть определенные обязанности, которые мы регулярно выполняем, – вздохнула Лейси, убавив звук сама. – Я подумала, что, возможно, тебе тоже хочется что-нибудь делать. Знаешь, чтобы почувствовать себя частью семьи.

Когда накануне Джина произнесла эти слова, они прозвучали очень хорошо, но она мгновенно поняла, что ее неловкое объяснение не будет иметь того результата, который был ей нужен.

– Я никогда не стану частью этой дурацкой семьи, – заявила Маккензи. – Я не хочу этого.

Лейси покрепче сжала руль.

– Ну что же, я все-таки считаю, что распределять работу между домочадцами очень важно, не так ли?

– Что именно вы хотите мне поручить?

– Можешь выбирать, – предложила Лейси. – Ванная?

– Ни за что.

– Можешь выметать песок на кухне. Или вытирать пыль. Можешь пылесосить, если хочешь, но я никогда не любила пылесосить в твоем возрасте.

Маккензи откинула голову на подголовник и посмотрела наверх. Потом она тяжело вздохнула.

– Мы никогда не просили тебя помочь даже с мытьем посуды. – Лейси снова взглянула на девочку. В профиль нос у нее был как у Джессики, и ноздри раздувались прямо как у нее.

– А почему у вас нет посудомоечной машины? – спросила Маккензи.

– Предполагается, что дом исторически точно воспроизводит обстановку начала двадцатого века, – объяснила она в сотый раз. – Тогда не было посудомоечных машин. – Настала очередь Лейси вздыхать. – Неужели ты не думаешь, что это даже круто пожить в старом доме смотрителя маяка? – Она воспринимала как личную обиду негативное отношение Маккензи к этому сооружению.

– Совсем не круто, – сказала Маккензи. – Чем круто жить в доме без кондиционера?

Лейси невольно засмеялась, но Маккензи, казалось, даже не заметила, что ее слова прозвучали забавно. Возможно, она и не шутила. Господи! Что за недовольное дитя. Это страх, Лейси вспомнила слова Бобби. Помни об этом. Она боится.

– Итак, как насчет мытья посуды или вытирания пыли?

– После каждой трапезы? – В голосе Маккензи прозвучало изумление.

– Нет, только в обед.

– Но иногда я ем у бабушки.

– Ну, тогда тебе не придется делать этого.

– А что сегодня? – спросила Маккензи. – Бобби собирается повести меня в кино.

– Ну, между обедом и кино будет много времени на то, чтобы помыть посуду и вытереть тарелки.

Лейси была благодарна Бобби за то, что он хотел повести Маккензи в кино, – она сама хотела провести этот вечер с Риком, настроившись на то, чтобы попытаться восстановить интерес к нему.

– Мама не вытирает тарелки, – сказала Маккензи, казалось, не замечая, что говорит о матери в настоящем времени. – Она говорит, лучше пусть сохнут на воздухе.

– Ну, может быть, их было не так уж много, ведь она пользовалась посудомоечной машиной, правда? – спросила Лейси. – Вас было двое в доме. А когда тарелок много, как у нас, приходится вытирать их, потому что на сушке для посуды не хватает места. И раз уж ты будешь работать на кухне, как насчет того, чтобы подмести после того, как с тарелками будет покончено? Ты же все равно будешь там.

Маккензи коротко вздохнула, вид у нее был шокированный.

– Что я вам, прислуга?

– Нет, ты…

– Вы, наверное, рады, что моя мама умерла и у вас появился кто-то, чтобы убирать ваш дом.

Лейси захотелось ударить ее. Съехать с дороги и надавать ей как следует. Но она продолжала крепко сжимать руль и смотреть вперед.

– Это неправда, Маккензи, – твердо сказала она. – И, я думаю, ты знаешь это.

Между ними прошло напряжение, воцарилась тишина, и Лейси практически услышала, как в голове Маккензи вертятся колесики, веля ей притормозить с нелепыми обвинениями.

– Хорошо, – ответила девчонка наконец. – Я буду вытирать тарелки и подметать на кухне. Но я не буду ни пылесосить, ни вытирать пыль, ни делать ничего другого.

– Прекрасно, – сказала Лейси. – Это справедливо. Спасибо. Метла в кладовке.

– Настоящая метла? – сказала Маккензи так, как будто никогда не видела метлы. – Неужели вы должны пользоваться старьем, даже когда подметаете? Мама всегда пользуется шваброй с насадкой из микрофибры.

– Такая швабра не сможет собрать песок на кухне.

– Вы так не похожи с мамой… – протянула Маккензи, снова увеличив громкость радио. – Трудно поверить, что вы когда-то были подругами.

После обеда в тот вечер Лейси вымыла посуду, а Маккензи ее вытерла. Или, по крайней мере, сделала вид, что вытерла. Тарелки убирали в шкаф с влажными каплями на них, но у Лейси не было сил ссориться с девочкой из-за этого. Она протерла стол и столешницу, пока Маккензи кое-как подмела пол на кухне, как будто метла была слишком тяжелой для нее, чтобы мести как следует. Была ли она намеренно небрежной в работе или она была просто неряхой? Как бы там ни было, Лейси молчала. Они достаточно повраждовали с утра. Она не была уверена, что выдержит еще одну перепалку.

Маккензи сидела в своей комнате, когда приехал Бобби, чтобы забрать ее в кино. Лейси позвала ее вниз.

– У нее теперь есть домашние обязанности, – похвасталась она, вернувшись на кухню. – Вытирать посуду и подметать пол.

– Отлично, – улыбнулся Бобби. – Как она отреагировала на это?

– Она сказала, что я хочу превратить ее в прислугу. И если ты заметил, – она провела босой ногой по полу, – она не сильно старалась.

Все еще улыбаясь, он поправил ей прядь волос, и Лейси испытала такое же острое чувство, как если бы он коснулся ее груди. Его улыбка быстро сменилась ухмылкой, как будто бы он знал, как он на нее действует. Должно быть, знал. Она отвернулась от этого лукавого лица, с облегчением увидев, что Маккензи входит в комнату.

– Вам лучше идти, – поторопила Лейси, притворившись, что смотрит на часы, чтобы избежать взгляда Бобби. Она проводила их до двери, по-матерински приобняв напоследок. – Поезжайте. Всего хорошего.

Когда они вышли, Лейси прислонилась к шкафу, сложив руки на груди и зажмурив глаза. Соберись, уговаривала она себя. С каких это пор ее волосы стали эрогенной зоной?

Клей вошел на кухню.

– О, что это? – сказал он, почувствовав босыми ногами песок. – Я думал, Маккензи подметет.

– Она подмела.

Он вопросительно посмотрел на нее:

– Ты в порядке? В чем дело?

– Ни в чем. – Она постаралась изобразить удивление, услышав его вопрос и желая знать, понял ли он что-то по ее лицу.

Клей открыл дверь кладовки и достал метлу.

– Знаешь, у меня есть другая идея для работы, – обронил он, начав подметать.

– Ты, должно быть, шутишь, – всплеснула руками Лейси. – Она сбежит, если мы попросим ее делать еще что-нибудь.

– Мое предложение, думаю, ее не расстроит. – Клей улыбался, подметая пол. – Она может быть приманкой… для собак.

Лейси поняла, что он имеет в виду. Клею нужны люди, которые бы прятались в лесу для того, чтобы собаки, которых он тренировал, их искали.

– Это неплохая идея, – признала она.

Лейси полезла в кладовку, достала совок и вручила его брату.

– Но лучше ты сам попроси ее об этом, – добавила она. – Она воротит нос от всего, что предлагаю я.

Поднявшись наверх, Лейси быстро приняла душ, переоделась в длинные брюки и майку-тенниску, готовясь ехать на встречу к Рику. Хотя было еще светло в то время, когда она свернула на дорогу, ведущую к его коттеджу, деревья так плотно обступили ее машину, что могло показаться, что уже десять часов вечера, а не восемь. Она поставила машину позади его «БМВ», вылезла из салона и направилась по лесной тропинке к дому.

Лейси подумала, что деревья образовали там гнездо. Темное маленькое гнездо. Не удивительно, что Бобби было трудно работать в коттедже, и не удивительно, что ему захотелось перебраться в ее мастерскую на солнечной террасе. Несколько раз по вечерам, после ухода Бобби, она заходила в мастерскую, чтобы полюбоваться изделием, над которым он работал: поясной пряжкой из бивня мамонта, украшенной сложным изображением трех собак. Каждый день на пряжке появлялось все больше деталей. Пока предмет не имел цвета, но точность штриховки и гравировки была поразительной. А еще Лейси чувствовала запах Бобби в комнате. Он не пользовался лосьоном после бритья, но запах его шампуня и дезодоранта, или, может быть, стирального порошка, которым он стирал вещи, стоял в воздухе, смешиваясь с запахом табака, который стал важной частью его образа. Ей нравилось просто сидеть там и вдыхать эти запахи.

Черт. Вот она, собирается постучать в дверь Рику, а мысленно все еще прикована к Бобби. Психолог предупреждала Лейси, что ее решимость будет время от времени подвергаться испытаниям. Она думала, что таким испытанием были мужчины в спортивном зале, эти сильные, накачанные парни, которые глаз от нее не могли оторвать, когда думали, что она не смотрит, которые выходили из зала в тесных джинсах и залезали на свои дорогущие мотоциклы. Теперь же она поняла, что настоящее испытание для нее прибыло на старом «Фольксвагене».

Рик открыл ей дверь с мокрыми после душа волосами и приветливой белозубой улыбкой, хорошо различимой даже в темноте. Она улыбнулась в ответ как можно теплее. Джина не обращала никакого внимания на Клея вначале, напомнила она себе, а потом он превратился в человека, которым она очень дорожит.

– Я приготовил десерт, – подмигнул он.

– Ты сам его сделал? – Вот как они проведут свидание сегодня: за десертом. Она прошла за ним на кухню, где он нарезал клубнику, чтобы украсить верх свежевыпеченного безе. – Я потрясена! – прижала ладони к губам она. – Чем-нибудь помочь?

– Ты можешь просто стоять рядом и разговаривать со мной, чтобы мне не было тоскливо, – хмыкнул он, нарезая в миску мясистую клубнику.

– Как тебе живется с Бобби? – спросила она, прежде чем смогла остановиться. – Он здесь вот уже неделю. Обещай, что дашь знать, если его пребывание станет неприятным.

– Никаких проблем, – отмахнулся Рик. – Мы прекрасно ладим.

Ей было интересно, о чем они говорят между собой, два человека, у которых нет ничего общего.

Рик взглянул на нее, когда выбирал клубнику.

– Он состоит в АА. Ты знала об этом?

– Да, и думаю, это великолепно, – отозвалась Лейси. – Том тоже состоит в АА, и это его полностью изменило.

– Он часто ходит на эти встречи, – сказал Рик, и она не смогла определить, считает ли он это хорошим или плохим признаком.

Лейси промолчала и посмотрела в угол гостиной, где на столе располагался компьютер, а рядом с ним лежали две аккуратные стопки бумаг.

– А может, ты расскажешь мне о своей книге? – оживилась она. – Мы фактически никогда не говорим об этом.

Они так мало обсуждали его работу. Всегда говорили о ней, о Маккензи, о Захарии Пойнтере… Может быть, причина того, что она почти ничего не испытывает к нему, заключается в том, что она не позволяет себе хорошенько узнать его.

– Это потому, что я не хочу наскучить тебе, – пробормотал он, все еще улыбаясь, и потянулся за миской взбитых сливок в холодильник.

– Однако я хочу узнать, о чем она. – Лейси взяла кусочек клубники и сунула его в рот.

– Давай закончим десерт и съедим его на веранде, – предложил он, вручая ей зубчатый нож, чтобы разрезать безе. – И потом я расскажу тебе все-все о моей книге. Буду говорить, пока твои глаза не закроет поволока.

Они разложили ягоды на кусочках торта и украсили их слоем взбитых сливок. Десерт был готов, и Лейси с Риком, подхватив тарелки, вышли из дома на веранду. Настил веранды был очень старым, и Лейси казалось, что подгнившее дерево может не выдержать ее веса.

Она села на скрипучие старые качели, а Рик зажег две ароматизированных свечи. Уже совсем стемнело, тусклый свет из дома озарял их лица.

Лейси попробовала кусочек торта.

– Как вкусно! – искренне похвалила она. – Из тебя вышла бы хорошая жена.

Он сел рядом с ней на качелях, смеясь, как будто ему было очень весело от этого замечания.

– Рад, что тебе понравилось.

– Итак, – Лейси проткнула вилкой кусочек ягоды, – ты собирался рассказать мне о книге.

– Ах да. – Его взгляд был устремлен в сторону залива. Перед тем как начать, он доел торт и поставил тарелку на пол у своих ног. – Ну, она называется «Положение и концепты Федеральной системы налогообложения доходов» и предназначена для студентов, изучающих право.

– Угу. – Лейси придала своему голосу как можно больше заинтересованности.

Он рассказал ей о паре наиболее интересных – для него, по крайней мере, – случаев, и хотя она отчаянно боролась со скукой, лицо ее быстро выдало.

– Твои глаза заволакиваются пеленой, – сказал Рик через несколько минут. Он наклонился к ней. – И я вижу отражение пламени свечи в твоих глазах.

– Прости, – сказала она, улыбаясь извиняюще. – Я старалась понять, но мне трудно уловить смысл.

– Тебе это не нужно. – Он обнял ее за плечи. От Рика приятно пахло дорогим лосьоном после бритья. Лейси повернула голову и поцеловала его. Вначале его губы лишь слегка касались ее губ, но потом она почувствовала, как он нежно просунул язык ей в рот. Лейси захотелось отстраниться, но она продолжала. Чувства появятся позже. Разве не так говорилось в книжке? Притворяйся, обучайся.

Разум ее оставался холодным, но она пыталась отвечать ему с пылом. Если она будет вести себя, как будто и вправду хочет этого, может, она действительно ощутит желание. Или, может быть, это добрый знак, то, что ей не хочется затащить его в постель. Может быть, это означало, что Рик является правильным выбором, надежным, хорошим мужчиной, с которым хочется выстроить сначала духовную близость. Но когда Рик поднял руку, чтобы дотронуться до ее груди через майку, Лейси схватила его за пальцы.

– Извини, – отстранился он.

– Не извиняйся, – сказала она. – Я веду себя нелепо.

– Нет, что ты.

– Ты, должно быть, думаешь, что я большая ханжа.

Он покачал головой.

– Я не спешу. Может, остановимся? Сыграем в шахматы? Я нашел шахматную доску в одном из шкафов на кухне.

Он был с ней таким терпеливым. Таким милым. Лейси неожиданно осознала, что испытывает большую теплоту к нему, и это чувство удивило и успокоило ее. Она откинулась назад и посмотрела на него внимательным взглядом.

– Ты удивительный, – она закусила губу.

– Ты тоже.

– Ладно, – со вздохом сказала Лейси, вставая с качелей. – Так, где твои шахматы?


Глава 26 | Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной | Глава 28







Loading...