home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 3. Небо

Я проснулась оттого, что Алеард дотронулся до моего плеча.

— Фрэйа, — позвал он, — пора вставать!

— А что такое? — сонно пробормотала я в ответ.

— Ты спишь больше суток, уже наступил понедельник.

— Как?! — я села на постели, и Алеард тихо рассмеялся.

— Я и сам проспал вчера до самого вечера. Не хотел тебя будить, ты так сладко заснула.

— У меня собака не кормлена! — разволновалась я. — Он, конечно, не пропадёт, но…

— Не волнуйся, Фрэйа, — и Алеард придержал меня за плечо, не давая вскочить с кровати. — Тебе самой нужно поесть. Пока не поешь как следует — домой не отпущу.

Я рассмеялась. По правде говоря, уходить не хотелось. Живность в поместье привыкла кормиться самостоятельно, но Перуну нужно было давать дополнительные кусочки.

— Есть и правда очень хочется, — призналась я.

Алеард посмотрел на меня и улыбнулся.

— Тогда давай, поднимайся, и пойдем чего-нибудь перекусим. Я подожду тебя на улице… — Он с трудом сдерживался, чтобы снова не рассмеяться. Думаю, его смешила моя утренняя лохматость: обычно после пробуждения на моей голове возникало сюрреалистичное сооружение из спутанных волос, неизменно служившее поводом для веселья у домашних. Карина советовала мне постричься, но я отнекивалась.


Бури

Я встала с кровати и начала торопливо продирать упрямые космы. Алеард, человек предусмотрительный, оставил на прикроватной тумбочке расчёску. Я хотела заплести косу, но не нашла ленту. Наверное, вчера она упала в траву и была унесена ветром в неизвестном направлении.

Я заправила постель, нашла ванную и быстро умылась. Ну вот, теперь можно и выйти, вид вполне приличный.

День выдался пасмурный — какое счастье! Всё небо в рваных, быстрых, ярко-белых облаках. Дул сильный ветер, и это здорово бодрило. Алеард разговаривал с каким-то мужчиной. Я подошла к ним, сдерживаясь, чтобы не зевнуть во весь рот. В усадьбе я с утра ныряла в озеро и мгновенно просыпалась, сейчас всё ещё чувствовала себя немного усталой и сонной.

Они повернулись ко мне. Второй человек оказался японцем, он был пониже меня ростом, но выглядел устрашающе сильно. Жёсткие чёрные волосы были короткими и торчали вверх наподобие щетки, тёмные глаза глядели изучающе.

— Фрэйа, познакомься, это Санада. Он занимается боевой подготовкой ребят, — сказал Алеард.

— Здравствуй, Фрэйа, — произнёс мужчина сдержанно.

— Здравствуй! Сейчас у тебя, наверное, много забот? Люди должны быть подготовлены как физически, так и духовно к подобному путешествию. Никто не в силах предугадать, что может случиться в реальностях, отличных от нашей.

— Ты права, но я не пытаюсь убедить в этом остальных, — ответил Санада. — Дело каждого — заниматься больше или меньше. Или не заниматься совсем. Есть и те, кто не пришёл ни на одну тренировку.

— Возможно, они просто не нашли в этих тренировках нужных энергий и чувств, — предположила я.

Санада сощурил темные глаза, и я не могла понять, сердится он или хочет улыбнуться. Были такие люди, которых мне не удавалось почувствовать.

— Ты не боишься показаться невежливой, Фрэйа, хотя и не говоришь ничего неуважительного, — всё-таки улыбнулся он. Это была странная улыбка, потому как хоть губы его и растянулись, глаза оставались холодными, бесстрастными. — Я вижу, что в тебе соединены порывистость и сдержанность, хитрость и честность, желание анализировать и чувственность. Это гремучая смесь. Ты, верно, очень одинока?

Я внутренне охнула от такого откровенного вопроса, но ответила честно:

— Да, Санада, ты прав, но одиночество не тяготит меня. Те люди, с которыми нам суждено встретиться и идти рядом по жизни, обязательно появятся. В их понимании мы обретём уверенность и силу. Нужно уметь ждать.

Санада снова улыбнулся, и снова улыбка его была безрадостной и сдержанной. Я поняла, что иначе улыбаться он просто не умел. Или не тот был повод для радостных улыбок…

— Это важно — удерживать силу в сердце, — сказал он. — Думаю, у тебя с этим проблем не будет.

— С чем именно? — переспросила я. В его словах звучали незнакомые образы.

— Ты сумеешь в случае чего дать достойный отпор противнику, — ответил Санада. Тёмные глаза на мгновение задержались на мне. — Мне пора. Рад знакомству, Фрэйа, — и он склонил голову на прощание.

— До свидания! — ответила я.

Мужчина неспешно удалился, и Алеард проводил его взглядом.

— И почему он решил, что я смогу себя защитить? — спросила я.

— Санада отлично чувствует людей, он понял, что ты не из робкого десятка, Фрэйа.

— Алеард, я такая размазня! Меня легко застать врасплох, это точно. Я не убегаю от своих страхов, но и желания встретиться с ними лицом к лицу у меня не возникает.

Алеард усмехнулся.

— Страх может быть разным, Фрэйа. Если ты не бежишь — значит, ты готова сражаться. — Он взял меня за плечи, и я поглядела ему в глаза. — Смущение не идёт в разрез с решительностью, Фрэйа. Можно быть и робкой, и сильной одновременно. А вот трусливой и сильной — нельзя. Но ты уж точно не трусиха.

— Ты так думаешь? — растерялась я.

— Ага, — улыбнулся Алеард. — У тебя всё на лице написано, а я хорошо умею читать по лицам. Ладно, идём.

Мы прошли мимо домиков и направились к столовой. Она находилась на крытой веранде, куда приносили свежесобранные плоды и где периодически — по желанию — что-то готовили. Всё утопало в цветах. На плетеных стульях были мягкие сидушки с ярким цветочным рисунком, столы были светлые, круглые, и один длинный стол вдоль стены. Народу хватало. Алеард с кем-то поздоровался, а я напряжённо поискала глазами Конлета. Хорошо, что его не оказалось поблизости. Если бы он снова стал меня попрекать, боюсь, я в ответ начала бы огрызаться.

Мы уселись в уголок, набрав на тарелки всякой еды. Я взяла овсяную кашу на сливках, ежевичный морс, свежий хлеб и масло. Хлеб был еще теплый. Я тоже пекла свой хлеб, но не каждый день.

Мы молча ели, и посматривали по сторонам, и вдруг я заметила Конлета, входящего в столовую. Алеард кинул в том же направлении быстрый взгляд, всё понял, чуть подался вперед и произнёс успокаивающе:

— Ты не должна ни перед кем оправдываться, Фрэйа. Он не прав и поймет это.

— У меня прекрасное настроение, Алеард, но если он снова будет меня обижать — я дам сдачи.

— Это как раз то, о чём мы говорили, — улыбаясь, ответил мужчина.

Конлет подошёл к нам.

— Алеард, Фрэйа, доброе утро! — сказал он вполне дружелюбно.

— Доброе, — пробурчала я в ответ.

— Привет. Садись к нам, если хочешь, — пригласил его Алеард.

Парень сел, и мы молча продолжили есть. Почему-то мне стало смешно. Наверное, я просто нервничала и не знала, куда себя деть. Часто бывало, что от волнения слова застревали в горле, и наружу выходил только глупый, сумасшедший смех. Я поглядела на Конлета исподлобья: он преспокойно уплетал молочную лапшу и выглядел бодрым и отоспавшимся.

— Как дела у Николая и Рады, продвигаются? — спросил капитан.

— Не особо, — ответил парень. — Они застряли.

— На это нужно время, Конлет, а времени у нас предостаточно. Не теребите Бури — и всё будет хорошо, — сказал Алеард. В его голосе мне почудилась хитрая весёлость.

— Я не могу понять, как такое могло произойти! — откашлялся техник. Разговоры о Бури его тревожили, а, разволновавшись, он подавился лапшой. Чтобы не встрять в разговор, я заткнула рот бутербродом.

— Ты пытаешься понять, и поэтому не понимаешь, — ответил Алеард. — Расслабься, Конлет.

— Я стараюсь во всём разобраться, но произошедшее не укладывается в голове! — словно не услышав Алеарда, сказал парень.

— И не уложится, пока ты не перестанешь всё подчинять разуму. Мы можем строить предположения, спорить и обсуждать случившееся, но нас слишком много, и каждый хочет быть услышан. В такие моменты важно не забывать, что твое мнение не единственно верное, — спокойно произнёс Алеард.

— Я знаю, — быстро ответил Конлет. — Но как бы я ни хотел поверить вам, пока что Бури для меня — всего лишь высокотехничная железяка.

Я нахмурилась и сцепила руки на груди. Какой же он недоверчивый упрямец! Ладно бы не верил мне, но Алеарду…

— Я знаю, ты из тех людей, что верят только своим глазам, Конлет, — кивнул капитан. — Поживём — увидим. Может быть, и железяка снова очнётся, дабы показать всем, на что она на самом деле способна.

Настал черёд Конлета нахмуриться. Он не оценил шутку. А вот я не выдержала и хмыкнула. Алеард перевёл взгляд на меня:

— Фрэйа, когда ты сможешь прийти?

— Я приду сегодня, после обеда, — сказала я, вставая. — А может и раньше.

Нужно поскорее расправиться с делами и вернуться в комплекс, к Бури и Алеарду! У меня свербело в затылке.

— Хорошо, тогда до встречи, — улыбнулся Алеард. Думаю, он почувствовал моё состояние и не стал задерживать.

— Пока, Фрэйа, — сказал Конлет. Он тоже улыбался, но натянуто. Напряжение сидело внутри него, сгорбившись и довольно потирая руки, и никто, кроме самого Конлета, был не в силах совладать с ним.


Я подходила к внешнему кругу высоченных тополей, когда меня окликнул знакомый голос.

— Вернулись! — изумилась я, узнав сестру. — Привет, милая!

— Фрэйа! — воскликнула Яна, и мы обнялись. — Какая ты стала хорошенькая, а ведь мы не виделись всего-то полтора года!

— Всего-то! — передразнила её я. Всё это время мы и правда общались только на расстоянии.

У Яны были резкие скулы, широкая нижняя челюсть, пухлые губы, нос тонкий и прямой, а глаза слегка раскосые, ярко-голубые, и брови как два крыла: высокие, изогнутые. Её черные волосы вились, как и мои, но на этом сходство между нами заканчивалось. Разве что ростом мы были одинаковы. У меня были круглые большие глаза и слегка курносый нос, а брови низкие, широкие и прямые. Яна называла мои глаза «грозовыми», и предлагала передать затейливый оттенок детям. Для меня они были просто серыми, и я отшучивалась, говоря, что лучше пусть глаза у малышей будут как у отца.

— И даже не важно, что у него они вполне могут оказаться, как и твои, грозовыми, — хитро щурилась Яна, и мы смеялись.

Артём и Люся ждали нас у озера. Я без утайки рассказала ребятам, что за дела творятся в комплексе. Они были теми людьми, что поддерживали на плаву мой подгнивший плот. Доверие, взаимовыручка, забота — всё это скрепляло прочными нитями полотна наших судеб. Я знала, что могу на них положиться, и всегда была готова протянуть им руку помощи.

«Случайных встреч не бывает, — писала в дневнике жившая столетия назад. — У нас под ногами зыбкая почва, сделай шаг — и провалишься в судьбу… Судьба повсюду, и мы можем влиять на нее — хорошими и плохими поступками. Я думаю, она справедлива и закономерна, хотя иногда может показаться, что она чересчур жестока. В моей судьбе никогда не было случайного. И никогда она не отзывалась мне несправедливой болью. Все, что было — результат моих ошибок, все, что будет — результат моих сегодняшних действий и принятых решений. И если я смалодушничала или отступила, струсив — это мне отзовется…»


Около Бури никого не было, и я осторожно подошла к нему. Зверь затаился. Казалось, он готов в любой момент открыть глаза и сделать глубокий вдох. Я начала мысленно с ним разговаривать, зная, что он внимает каждому моему слову. Он чувствовал и впитывал, ему не нужно было видеть или осязать. Я рассказывала ему о своем детстве, о родителях, о Карине и Яне, и о своих снах… О том, как хотела побывать в тех удивительных мирах, что мне грезились. Существовали ли они в действительности, эти миры? Или то были образы моего подсознания?

— Суждено ли? — тихо произнесла я вслух. Рука непроизвольно легла на чешуйчатый корпус, и Бури глубоко и длинно вздохнул, пошевелился. Я услышала, как в дальнем конце ангара кто-то пораженно вскрикнул, но зверь не обратил на это никакого внимания. Он потянулся, как кошка, раскрывая клюв, и покосился на меня через плечо. Я улыбнулась ему широкой радостной улыбкой. Бури плавно развернулся всем телом, задел стеллаж с книгами и тот с грохотом упал на пол. Тяжёлые когти прочертили на полу глубокие борозды. Он склонил большую голову и несколько секунд изучал меня самым пристальным образом. Мысли скользили в его глазах серебряными отблесками. Я стояла, не шевелясь, чтобы ненароком не попасть ему под ноги. Он склонился к моему лицу, и я отважилась погладить его клюв. Конечно, никто и не предполагал, что, оживая, он станет больше походить на беркута, нежели на буревестника. А лапы были львиные, широкие, с когтями, как у хищной птицы.

— Ты поразительный! — сказала я. Он вслушался в мои слова, сощурив фиолетовые глаза, и вдруг пронзительно закричал, подняв кверху клюв. Я чуть не оглохла, зажала уши руками. Зверь потоптался на месте, снова склонил голову. Мне показалось, что он чего-то от меня ждет.

— Бури… — произнесла я.

Гигантское крыло медленно развернулось, затрепетало в метре над полом. Заструились светлые перья и засияли, как рябь на воде. Зрелище было завораживающим. Он сделал это осторожно, и на этот раз ничего не попортил, хотя звук был ужасающим, и стекла задрожали. Зверь легонько толкнул меня в плечо огромной лапой, и я поняла, чего он добивается. Может, нужно было позвать людей, наблюдавших за нами издалека, но я не решилась. В голове возникла мысль: если бы Бури захотел, он бы позвал их сам. Не мне решать об этом.

Я начала медленно взбираться по крылу, и он помогал мне, перестраивая чешуйки, словно лестницу. Они шевелились под пальцами, щекотали ладони, вздрагивали и искрились, как новогодние гирлянды… Бури мог менять форму, и очертания, и структуру — то он был игольчатый, то зубчатый, то ребристый. А потом растекался, или превращал свою кожу в крокодилью, или создавал замысловатую рыбью чешую, но чаще оставался птице-львом, с короткой шерсткой на лапах и красивыми резными перьями на всем остальном теле. Уже устраиваясь на его спине, я подумала, что ему просто хочется ощущать меня ближе, и никак не ожидала того, что произошло дальше… Бури решил размяться! Он встал во весь рост (высота ангара ему это позволяла), гордо выпрямился, и я услышала молчаливый призыв держаться изо всех сил. Я вцепилась в ближайшее перо холодными от волнения пальцами, и зверь понесся к выходу. Меня мотало в моей импровизированной люльке меж двух вздыбленных перьев, иногда я подлетала на полметра вверх, едва не выпадая наружу, а в голове сидело только одно: лишь бы он никого не зашиб.

Но я его недооценила. Помимо мысленного общения со мной, зверь умудрился наладить контакт со всеми, кто тогда присутствовал в ангаре, и дать им приказ уйти с дороги. Испуганные люди убегали прочь. К сожалению, я плохо видела происходящее впереди, зато проносящие по бокам удивлённые лица разглядела отлично. Бури выбежал наружу, поступь у него была великанская, размашистая, но тихая и упругая. Походка была мне знакома, также ходил и Алеард. Было ли это совпадением?

Мелькнуло в голове запоздалое: сейчас он ка-а-ак взлетит! Мысль моя ещё не успела раствориться в пространстве, когда Бури оттолкнулся задними лапами, вздрогнул всем телом, гулко раскинул крылья и полетел… Сердце с грохотом провалилось в живот, и первые несколько мгновений я прижималась к тёплому перу всей грудью, зажмурившись и закусив губы. Ветер свистел в ушах, волосы разлетались, воздух бил по лицу. Мы летели на юг, к горам, там не было ни поселений, ни отдельных домиков. Бури знал это из моих мыслей. Он не хотел никого тревожить, просто летел, узнавая небо. Я понемногу расслабилась и стала смелее глядеть по сторонам, на сияющие озёра и молчаливые старые рощи. Бури размеренно и неспешно взмахивал крыльями. Перья его какое-то время ещё топорщились, а потом медленно опустились, прижались к телу. Иногда он поворачивал голову и приглядывался к чему-то, что казалось ему интересным. Мы летели прямо минут пять, потом он стал снижаться, и парил теперь над самой землей, почти касаясь верхушек деревьев когтями, а затем плавно, по широкой дуге, повернул назад. Я знала, как для него это важно — опробовать крылья. Он был счастлив, мы были счастливы вместе!


Бури

Внизу показался человек, он стоял на берегу реки и блаженствовал на ветру. Он глядел на нас, глядел без удивления. По ярким волосам и уверенной осанке я узнала Алеарда, а, узнав, безумно ему обрадовалась и потеряла бдительность. Я хотела помахать ему рукой, неудачно дёрнулась к краю и полетела вниз…

Каким-то чудом я умудрилась свалиться в реку и не ушибиться о воду. Хотя падать было невысоко, этот полёт казался мне бесконечным. Но ещё более длинным было погружение в воду. Глубина схватила за ноги, утягивая на самое дно, синевой обволокло ошарашенный разум. Я судорожно заработала конечностями, стараясь всплыть как можно скорее, но несколько секунд растянулись на минуты.

Вынырнув, я увидела, что Алеард быстро плывет ко мне.

— Ты как? — крикнул он издали.

— Живая! — ответила я, но губы дрожали. Бури медленно опускался на пригорок вдалеке.

— Плыть можешь? — спросил капитан.

— М-могу плыть, — немного заикаясь от пережитого, отозвалась я.

До берега было неблизко. Я дрожала, вода казалась чересчур холодной, ноги путались в платье. Я тряслась, дыхание сбивалось. Пришлось лечь на спину, передохнуть. Меня стало потихоньку сносить течением. Я услышала тихий плеск и открыла глаза — Алеард был совсем близко. Выражение его глаз меня испугало: я подумала, что он собирается меня утопить.

— Ну, Фрэйа!.. — произнес он сурово, еле себя сдерживая. Я сразу покраснела. Что поделаешь — набедокурила.

— Я решила немного передохнуть… — промямлила я, но он не дал мне закончить. Подплыл, обнял одной рукой за плечи, заставляя снова лечь на спину, и стал буксировать к берегу.

От волнения я немного задыхалась, голова была полна совершенно ненужных мыслей. И о чем только не думает человек, когда волнуется!

Мы добрались до берега, мужчина нащупал дно и поднял меня на руки. Я хотела сказать, чтобы он не беспокоился, но глянула на него и промолчала. Я видела, что он сердится, но было в его глазах и ещё что-то.

Мы выбрались на берег, Алеард поставил меня на траву и вдруг крепко обнял, прижимая к груди. Я оробела, ведь еще никто меня так не обнимал, тем более мужчина! — но внутри всё замерло, я доверчиво потянулась к нему, уткнулась носом в теплую твердую грудь, облепленную, словно второй кожей, темной намокшей тканью, и услышала, как звучно стучит его сердце. Меня обдало волной чего-то нежного и чарующего, прекрасного, непознанного, такого желанного… Он почти сразу меня отстранил. Глаза его были всё такие же суровые и серьезные.

— Никогда больше не делай так, Фрэйа, — произнес он глухо, — ты могла погибнуть! Ты представляешь, как рисковала? В такие моменты нельзя терять бдительность, нельзя ни в коем случае!

Я виновато опустила голову, мне было ужасно стыдно.

— Прости меня! — сказала я тихо. Голос дрожал. — Прости, Алеард…

Он некоторое время смотрел на меня, потом произнёс уже мягче:

— Ты цела, а это главное, Фрэйа. Не бойся, глянь на меня.

Я подняла глаза.

— Пожалуйста, прошу тебя, в следующий раз… будь осторожнее! — произнёс он. Ему было трудно говорить. Таким взволнованным я его ещё не видела.

— Алеард, я такая дурёха! Ты прав, во всем прав. Просто это было чудесно! Я ощущала себя сильной и свободной, и по-настоящему счастливой!..

— Могу себе представить, — сказал он уже своим обычным голосом. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. — Бури быстро взрослеет. Наверное, перепугали вы там всех до смерти.

— Думаю, да, но он молодец, никого не задел, и ангар цел и невредим.

— Теперь будет проще, — усмехнулся Алеард. — Люди видели, на что он способен, а это главное.

Бури глядел на нас издалека. Он сидел, поджав лапы, крылья были сложены за спиной. Удивительно, но теперь он размером был едва ли больше африканского слона!

— Эх, ну что мне с вами делать! — вздохнул капитан. — Назад пешком пойдем, хватит на сегодня полетов.

Мы взобрались на холм, и Бури обрадовался. Он снова издал свой звонкий крик, но здесь, в полях, он прозвучал не так оглушительно. Зверь потянулся к капитану, потерся о его плечо. Я почувствовала, что они ведут свой таинственный мысленный диалог, но не разобрала знакомых слов.

— Я знаю, что ты понимаешь, — тихо произнёс мужчина напоследок, и они оба посмотрели на меня. Бури — преданно, Алеард — задумчиво. Я улыбнулась им, немного смутившись такого пристального внимания.


Бури

Мы направились в сторону комплекса. Зверь шёл неторопливо, высоко поднимая лапы. Длинные острые перья отталкивали ветер, большие глаза смотрела вокруг разумно и заинтересованно. Бури о чём-то думал, и снова эти мысли мелькали в его глазах таинственными отблесками. Казалось, для того, чтобы понять его, нужна особая энергия, некое новое чувство, о котором мы, люди, не знали. И хотелось, очень хотелось обнаружить в себе это древнее знание, ощутить его, впустить внутрь. Но где он был, учитель, способный преподать сложный урок? Мог ли Бури открыть нам то важное, что знал сам?

Мы молчали, и Алеард больше не сердился. Иногда я ловила на себе его задумчивый, строгий взгляд, и тогда на моих губах сама собой появлялась виноватая, смущённая улыбка. Я гадала, о чём он в эти мгновения думал. Мне казалось, что они с Бури думают об одном и том же, думают одинаково.

Вдалеке показались хозяйственные постройки, и возле них огромная толпа. Я волновалась, потому как не любила быть в центре внимания. Одно дело взгляд Алеарда или Бури, и совсем другое — многих десятков малознакомых людей.

— Побудь с ним, — попросил Алеард, а сам решительно направился к людям. Я поглаживала Бури по лапе — больше нигде достать не смогла, он высоко держал голову. Зверь рассматривал людей с интересом, переминаясь с ноги на ногу, потом сел. «Они чего-то ждут от меня?» — мысленно спросил он. «Они хотят узнать тебя, понять, кто ты и что ты» — ответила я. Бури скосил на меня глаза, затем снова поглядел на собравшихся… и стало почему-то очень тихо. Казалось, что даже трава перестала шуметь на ветру… «Я — буря и шторм, и волна, разрушающая камень! — сказал зверь звонким и глубоким голосом. — Я путешественник и бард, поющий песни о любви; далекие миры — мой дом, мой сон из ваших снов, мое вдохновение. Я целитель, могущий победить боль, и воин, сражающийся до последнего. Я прорицатель, видящий время. Я пою ветра песни и следую за мыслью, чувствую мгновения, как биения ваших сердец. Я тот, кто будет вам другом».

Люди замерли на местах, и глядели на него заворожено, многие заулыбались. Бури снова посмотрел на меня, медленно моргнул… перевёл взгляд на Алеарда… И вдруг вытянулся, став больше, чем был, широко расставил лапы и закричал. Громко, протяжно, но совсем не так, как до этого. Он пел, меняя интонации, и голос его был великолепен своей мощью и красотой; глаза его были прикрыты, а крылья подрагивали. Мы слушали, затаив дыхание. Эта песня звучала о нас. Была в ней и печаль, и обещание победы, и нежность, и трепетное первое чувство. Она проникла в душу каждого, и тронула сердца собравшихся своей искренностью. Когда Бури закончил, первым к нему подошел Алеард. Они посмотрели друг на друга, и я осознала, что между ними действительно есть некая скрытая связь, что-то, что никогда не будет доступно для других. Потом я увидела Кёртиса, пилота. Он приблизился медленно, но без опаски. Бури склонился к нему, дал себя коснуться… За пилотом подошли Эван и Конлет, и много других людей, я их не знала. Я чувствовала покой и надежду, стоя рядом со зверем, и грезились мне неразгаданные тайны, и вселенные, где всё иначе, и места, куда он позвал нас.


Глава 2. Вместе | Бури | Глава 4. Промежуток







Loading...