home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



9

Эмили так и не решила, как ей подобраться к мужу с этим вопросом, когда ответ на него пришел извне. Привезла его миссис Говард через три дня после венчания Джейн и Эдмунда.

Лорд Гренвилл еще утром поехал с Ричардом Соммерсвилем в Эппинг, скорее всего, без всякой цели. Джейн и ее муж уехали на несколько дней в Лондон, свадебное путешествие они решили отложить до наступления весны. К тому же мистер Стоунвилль с отцом Джейн собирались вложить деньги в какое-то новое дело, и уезжать в такое время Эдмунд счел неверным шагом. Миссис Стоунвилль, как верная супруга коммерсанта, без сожалений согласилась подождать. Ее только радовала возможность провести Рождество в кругу друзей, да и оставлять Ричарда надолго без присмотра тоже не хотелось. Леди Боффарт у себя в комнате составляла план романа, в котором собиралась заинтриговать читателей историей об убийствах в торнвудском пансионе. Лоренса забрала к себе погостить леди Уитмен, а Люси занималась с мисс Роули, так что у Эмили появилось немного времени, чтобы сделать запись в своем дневнике.

Она как раз описывала комичную внешность мистера Риддла, с которым должна была встретиться завтра на чаепитии у Сьюзен, когда на пороге ее гостиной появилась сама Сьюзен, бледная и расстроенная.

Первой мыслью леди Гренвилл было спросить, не получила ли ее подруга каких-нибудь неблагоприятных известий о своем здоровье. Со времени венчания Сьюзен и Генри прошло уже почти два года, а Говарды все еще не обрадовали друзей сообщением о будущих счастливых переменах в их семействе.

Прежде чем говорить о вещах, могущих взволновать обеих леди, Эмили попросила Хетти принести незаменимый в таких случаях чай, и опытная горничная почти сразу вернулась с подносом.

Сьюзен очень быстро отмела подозрения подруги, но ее вид оставался все таким же несчастным.

– Ты расскажешь мне, что случилось, или я должна догадаться? – шутливо спросила леди Гренвилл, но ее тон не скрывал тревогу.

Миссис Говард шумно вздохнула.

– Ох, Эмили! Я было надеялась, что кто-нибудь тебе уже рассказал! Но лучше будет, если это сделаю я, а не миссис Блэквелл или миссис Пауэлл!

– Это касается… лорда Гренвилла, не так ли? – почти спокойно спросила Эмили.

Сьюзен виновато кивнула, необходимость быть печальным вестником расстраивала ее даже сильнее, чем неизбежные страдания подруги.

– Я не представляю, с чего это началось, но в Торнвуде и на двадцать миль вокруг только и говорят о том, что это Уильям купил дом для Агнесс! И зачем только мы все уговаривали ее остаться и открыть пансион! – Сьюзен горько вздохнула и приготовилась поплакать вместе с Эмили – разве это не лучший способ выразить сочувствие?

Но леди Гренвилл не спешила отдавать должное слезам. Она как будто даже испытывала облегчение, узнав истину. Впрочем, истину ли?

– Ты говоришь, все сплетничают о нем и миссис Рэйвенси… – протянула Эмили задумчиво, прислушиваясь одновременно к себе – заболит ли сердце, станет ли ей так же трудно дышать, как тем утром, когда она впервые услышала об отъезде Агнесс. Пожалуй, нет. Она не ощущала душевного спокойствия, но оно и без того редко бывало с ней в последние несколько лет. Скорее, ее мучило болезненное любопытство.

– И миссис Блэквелл, и миссис Пауэлл, и все семейство викария, и даже супруга суперинтендента Миллза – все, кого бы я ни встретила, возмущены лицемерным поведением лорда Гренвилла и сочувствуют тебе! – подтвердила миссис Говард.

– Сочувствуют мне… – словно бы в рассеянности повторила Эмили. – И где же было их сочувствие в предыдущие шесть лет? Всем нашим соседям прекрасно известно, что лорд Гренвилл только и делал все эти годы, что упивался горем из-за смерти своей первой жены! Тогда эти почтенные дамы мне не сочувствовали! Так что же изменилось, когда Уильям выбрался из своего склепа? Неужели то, что я фактически была вдовой при живом муже, делало меня менее несчастной, чем теперь, когда я стала всего лишь обманутой женой?

С каждым словом темп ее речи нарастал, по щекам разбегался нездоровый румянец. Сьюзен, почти не вслушивавшаяся в ее слова, с тревогой наблюдала за этими изменениями и сожалела, что поблизости нет леди Боффарт или Джейн. Обе эти дамы с легкостью нашли бы, что сказать, как успокоить зарождающуюся внутри Эмили истерику.

– Давай выпьем чаю, – робко предложила миссис Говард. – Я понимаю, как тебе неприятно это слышать, но я должна была рассказать…

– Разумеется, должна была! – подруга резко отодвинула стул и уселась, не заботясь о своем платье. – Я не могу представить, что сделала бы, явись ко мне с этой новостью миссис Кастлтон или суперинтендент Миллз! Вот уж кто не упустит случая позлорадствовать!

– Успокойся, прошу тебя! – взмолилась напуганная Сьюзен. И почему она не захватила с собой своего дядюшку, доктора Вуда? Или хотя бы не взяла у него каких-нибудь капель!

– Ты правда веришь, что я могу так просто взять и успокоиться? Забыть о своих словах? Видеться с Уильямом как ни в чем не бывало? – Серые глаза Эмили потемнели, подобно камню, на который упали первые капли дождя, но она все еще не плакала.

– Я не знаю! – в отчаянии воскликнула Сьюзен. – Я и вообразить не могу, что стало бы со мной, если б мне рассказали что-то подобное о Генри! Мне так жаль, Эмили, так жаль, но я не знаю!

Леди Гренвилл до скрипа стиснула пальцы. И правда, что с ней такое? Минуту назад она была почти спокойна, а сейчас чувствует, как ее вот-вот настигнет и собьет с ног волна какого-то пугающего по своей силе чувства. Ярости, обиды, Эмили и сама не понимала, чего именно. Но поддаваться этой волне у нее нет никакой возможности, иначе она уже не сможет подняться, задохнется под тяжестью воспоминаний о каждом одиноком дне в этом доме, о каждом равнодушном взгляде, о каждом угасшем луче надежды…

– Позвони, пожалуйста, пусть Хетти сходит за леди Боффарт, – выдавила Эмили после мучительной паузы. – Тетушка сумеет убедить меня в том, что я должна радоваться такому окончанию моего брака.

– Ты… уйдешь от Уильяма? – Сьюзен округлила глаза.

– Позвони, прошу тебя, – с нажимом ответила ей подруга, и на этот раз миссис Говард послушалась.

До появления леди Боффарт обе молчали. Эмили все также стискивала ладони, а Сьюзен опасливо косилась на нее и несколько раз подносила к губам чашку, чтобы хоть чем-то занять себя.

Леди Боффарт появилась очень быстро, но ласковые слова приветствия превратились в скомканное восклицание, когда она увидела лица обеих подруг.

– Я полагаю, случилось что-то крайне неприятное, – встревоженный тон тетушки Розалин был в то же время и деловитым – она словно чувствовала, что нужна ее помощь. – Если вы решили сообщить мне, что опять кого-то убили в Торнвуде или поблизости, то лучше не тянуть с этим, я хочу немедленно узнать все!

– Еще нет, но все может произойти, – зловещим тоном отозвалась леди Гренвилл.

– Ах, боже мой, Эмили, не пугай меня так! – взмолилась Сьюзен.

– Если вы сейчас же не объясните мне… – начала леди Боффарт угрожающе.

– Сьюзен приехала рассказать мне, что в Торнвуде все встало с ног на голову из-за потрясающего известия, – ядовито улыбнулась леди Гренвилл. – Любовник Агнесс Рэйвенси, благодаря которому она упорхнула в Лондон, оказывается, мой муж!

– Что? Уильям? И кто же это измыслил подобную чушь, миссис Кастлтон, должно быть? – тетушка Розалин недоверчиво фыркнула, но тут же поняла, что обе молодые женщины восприняли новость вполне серьезно. – Полно, дорогие, не могли же вы поверить этой сплетне?

– Вы думаете, это неправда? – с надеждой спросила Сьюзен.

– Конечно же, ваша директриса всех заинтриговала этим таинственным отъездом и к тому же разозлила викария своей неподобающей дерзостью, так что нечего и удивляться тому, что в Торнвуде строят предположения о личности ее любовника. И миссис Паэулл, и миссис Блэквелл, да и другие дамы тоже не хотели бы видеть в этой роли собственного супруга, к тому же в душе они понимают, что Агнесс ни за что не одарила бы своей благосклонностью никого из этих тучных стареющих мужчин. Так кто же остается? Конечно, Уильям!

Рассудительные речи леди Боффарт произвели впечатление на миссис Говард. Молодая женщина приободрилась и даже пожалела, что сперва не переговорила с тетушкой Розалин. Именно так и следовало поступить, а уж потом преподнести Эмили эту новость как досадную сплетню, не более того.

– В самом деле, Эмили, твоя тетя совершенно права! Наши соседки не нашли никого лучше, чем лорд Гренвилл, чтобы приписать ему роман с миссис Рэйвенси. Даже если бы Уильям и Агнесс… они бы никогда не позволили кому-то узнать об этом! – затараторила Сьюзен, желая как можно скорее увидеть прежнюю Эмили. – Пройдет какое-то время, и эти разговоры утихнут, едва лишь случится что-то…

– Я видела их, – перебила ее леди Гренвилл.

– Что? Ты… видела? Что видела? – Сьюзен растерянно переглянулась с леди Боффарт, выглядевшей столь же удивленной.

– Уильяма и Агнесс. Он обнимал ее, – произнести это вслух после долгих месяцев молчания было, пожалуй, даже приятно.

– Где? Когда? Почему ты ничего нам не говорила? – обе дамы задавали вопросы одновременно.

– Здесь, в Гренвилл-парке, в аллее. В тот день, когда Джейн приехала сообщить о своей помолвке, – коротко, сухо отвечала Эмили. – Агнесс появилась чуть раньше и пошла в парк, будто бы поискать Уильяма. Позже я взглянула в окно и увидела их…

– Я помню тот день, – пробормотала леди Боффарт. – И все дни после него, когда я считала, что ты расстраиваешься из-за будущего замужества мисс Соммерсвиль, а ты позволяла мне так думать. Как же ты, должно быть, страдала! Бедное дитя!

– Не надо меня жалеть! – вскинулась Эмили. – Лучше помогите мне собраться с силами и уехать отсюда! Навсегда!

– Если ты знала об их романе еще в сентябре, почему мы до сих пор здесь? – возмутилась тетушка.

– Я хотела дождаться свадьбы Джейн. К тому же, если бы мы уехали раньше, в моей жизни не появилась бы Люси!

– Миссис Хоуп просто привезла бы ее туда, где находимся мы, – возразила леди Боффарт и деловито прибавила: – Что ж, тогда, я думаю, самым лучшим решением будет немедленно начать собирать вещи. Дадим Торнвуду еще один повод перевернуться с ног на голову!

– И ты даже не поговоришь с Уильямом? Не спросишь его, почему он так поступил с тобой? – Сьюзен все еще не могла поверить в то, что брак Гренвиллов вот-вот закончится, что Эмили уедет, и кто знает, когда она вновь встретится со своими подругами?

– О чем тут говорить? – Леди Гренвилл потерла пальцами виски – кажется, начинается головная боль. – Еще когда он делал мне предложение, предупредил, что намерен жить, как ему будет угодно, и я вольна делать то же самое. Лишь бы со стороны все выглядело благопристойно!

– Боже, он так сказал? В день помолвки? – Много лет Сьюзен, Дафна и Джейн переживали за брак Эмили и Уильяма и надеялись на лучшее, но теперь было понятно, что этим надеждам не суждено исполниться.

– Каков негодяй! – возмутилась леди Боффарт. – А твоя мать, конечно же, была рада устроить вашу свадьбу, даже не задумываясь о том, насколько ты будешь несчастна с человеком, который не собирается хранить тебе верность!

– Оставьте, тетя, все это вот-вот станет печальным прошлым, – леди Гренвилл уже пожалела о своей откровенности. Она была искренней со своими друзьями, но некоторыми переживаниями так и не поделилась, предоставив подругам самим догадываться, как складываются ее отношения с мужем. Джейн знала чуть больше других, но сейчас ее не было рядом, чтобы разумными доводами заставить отступить душевные терзания. – На месте Уильяма кто бы не потерял голову при виде Агнесс, ее красоты и ума достаточно, чтобы очаровать любого мужчину!

– Но Генри не потерял голову! А Ричард и вовсе предпочел ей Шарлотту Феллоуз… ну, ту девушку, – возразила миссис Говард, не понимая, что ее слова должны еще сильнее расстроить Эмили.

– Генри любит тебя, а Ричард… это Ричард, – пожала плечами ее подруга. – Уильям же никогда меня не любил. А страдать по умершей жене всю жизнь может не каждый. Горе медленно, но все же растаяло, он почувствовал себя одиноким и, должно быть, не стал сопротивляться новому чувству…

– Пожалуй, для него и правда настала пора выпутаться из сетей своих страданий, – согласилась леди Боффарт, ради племянницы пытавшаяся сдержать гнев и не высказать все, что она сейчас думала о лорде Гренвилле. – Его затянувшееся затворничество вызывало у меня опасения насчет его душевного здоровья, теперь же я могу успокоиться. Он ничем не лучше и ничем не хуже других мужчин.

– Но ведь не все женатые мужчины поддаются влечению и заводят романы! – не унималась Сьюзен. – Даже если он влюбился в миссис Рэйвенси, он должен был помнить о том, что женат на прекрасной, милой, доброй Эмили! Мне кажется, я его просто ненавижу!

– Полно, миссис Говард, вы еще слишком молоды, чтобы понимать, как мало мужчин отказываются потакать своим прихотям! – Тетушка Розалин могла опереться на собственный опыт и на истории из своих романов, основанные на реальных событиях, поэтому говорила с полной убежденностью в собственной правоте.

– Таких мужчин нельзя считать благородными людьми! – миссис Говард заплакала, чувствуя себя несправедливо обиженной, как ребенок, который рано или поздно должен усвоить горький урок: окружающий мир существует не только для того, чтобы доставлять ему удовольствие.

– Давайте прекратим этот спор. – Леди Гренвилл отпила остывшего чая и поморщилась. – Каждая из нас может иметь собственное мнение о благородстве, верности и любви, но, скорее всего, оно окажется бесполезным, когда случится что-то подобное тому, что происходит в Гренвилл-парке. Я знаю, что буду очень долго и тяжело переживать расставание с Уильямом, но, как и он, я рано или поздно утешусь, обещаю вам! Разумеется, я извещу его о своем отъезде, но сделаю это, когда надену шляпку, перчатки и приготовлюсь сесть в карету. Я не допущу скандала и прошу вас не устраивать его вместо меня.

Сьюзен послушно кивнула, но на лице леди Боффарт отразилось недовольство. С каким пылом она готова была обвинять лорда Гренвилла, не для того, чтобы заставить его полюбить Эмили, но чтоб хотя бы отвести душу! А ее племянница хочет уехать тихонько, сбежать, как будто это она в чем-то виновата!

– Сколько времени тебе нужно, чтобы приготовиться к отъезду? – спросила тетушка Розалин, решив пока не спорить с Эмили, а в будущем поступить так, как ей покажется более правильным.

– Я бы не хотела портить Рождество Лоренсу, – без раздумий ответила леди Гренвилл. – Мы можем не увидеться с ним очень, очень долго, так пускай мы оба запомним наше последнее Рождество вместе. А еще до наступления нового года я покину Гренвилл-парк с вами и Люси.

– Что ж, это звучит разумно, – согласилась леди Боффарт. – Надеюсь только, до этого момента слухи не дойдут до твоей матери. Иначе она появится здесь, и ее ты не сможешь уговорить не вмешиваться!

– А ведь есть еще леди Пламсбери! – Сьюзен содрогнулась, представив себе бабушку лорда Гренвилла в ярости. – Если бы ее здоровье не пошатнулась, она бы непременно попыталась образумить Уильяма и заставить тебя остаться!

Эмили тяжело вздохнула. Своим ударом леди Пламсбери была обязана именно ей. И это знание будет отягощать ее совесть всю ее дальнейшую жизнь. Бабушка лорда Гренвилла обладала умением вести дела, которого хватило бы на десяток джентльменов вроде Джорджа Пейтона. Ни при жизни лорда Пламсбери, ни после его смерти почтенная леди не отказывалась от своей страсти – приобретения все новых и новых земельных угодий. В этом году ее интересовал лес, в следующем она уже посылала своего поверенного к владельцу приглянувшейся фермы, а лучшим подарком на Рождество старуха считала приобретение еще нескольких акров вдоль берега реки. Деньги и настойчивость помогали леди Пламсбери в исполнении ее намерений, даже если прежние хозяева угодий поначалу не хотели с ними расставаться.

Все, кто знал старую даму, считали именно так, и лишь вторая жена ее внука недавно с ужасом убедилась, что, если названных средств было недостаточно, леди Пламсбери не гнушалась прибегнуть к более весомым доводам.

Веселый толстяк и обжора мистер Рассел был отравлен собственным сыном, чтобы его наследник мог выгодно продать леди Пламсбери участок с мельницей. Участие старухи в этом преступном замысле открылось случайно[4], когда леди Гренвилл при помощи своих друзей сумела найти убийц двух молодых девушек – учительницы и воспитанницы пансиона миссис Рэйвенси. Тогда Эмили поступила вопреки своему стремлению к справедливости и скрыла тайну леди Пламсбери, пожертвовав спокойным сном ради любви к лорду Гренвиллу – Уильям был бы совершенно разбит, узнай он, на что способна его бабка ради увеличения своих владений, наследником которых он должен был стать. Но и оставить все так, как есть, Эмили не могла. После тягостного объяснения со старухой леди Гренвилл предложила ей окончить свою жизнь прежде, чем господь призовет ее к ответу, в обмен на обещание сохранить секрет. Леди Пламсбери, кажется, приняла свое поражение и согласилась с условиями Эмили, от которой ей никогда бы не пришло в голову ожидать подобной дерзости, но удар настиг старуху раньше, чем она приняла лекарство, долженствующее увести ее в мир иной.

Смерть не совладала со старой упрямицей, но леди Пламсбери едва могла ходить и не владела левой рукой. Как иногда с удивляющей ее саму жестокостью думала Эмили, это наказание было не таким уж тяжким за смерть бедного ни в чем не повинного мистера Рассела. Не говоря уж о том, что он мог быть не единственной жертвой амбиций старухи. И все же леди Гренвилл не могла не думать о том, что взяла на себя смелость стать рукой провидения, одновременно взяв и тяжесть последствий сделанного.

За прошедшие месяцы они с Уильямом несколько раз навещали его бабушку, и старуха всегда одаривала ее злобными и вызывающими взглядами, но о случившемся не было сказано ни единого слова. Вместе со здоровьем леди Пламсбери не утратила ни одного из своих устремлений и все так же пыталась навязывать внуку свои взгляды относительно семейной жизни, вложения средств и всего, что считала важным. Неудивительно, что Сьюзен ужаснулась при мысли о том, что, будь старая леди по-прежнему бодрой и крепкой, она настигла бы Эмили где угодно и приказала немедленно возвратиться в Гренвилл-парк и не позорить род Гренвиллов своими безобразными выходками.

Что же до леди Боффарт, то она бесстрашно отмахнулась от этой угрозы.

– Пусть негодует, сколько ей угодно! Я не позволю своей племяннице и дальше быть несчастной из-за бессердечия ее внука! Вот уж, поистине, достойный наследник своей бабушки!

– Леди Пламсбери не смогла бы удержать меня, ни ее гнев, ни увещевания матушки не заставят меня изменить свое решение, – решительно ответила Эмили. – Будь я совсем одна, мне было бы тяжелее, но я все равно исполнила бы это намерение, но с вами, милая тетя, и с Люси я справлюсь и с этим испытанием.

– Вот и прекрасно, моя дорогая! – леди Боффарт, похоже, была довольна силой духа племянницы. – Думаю, нам надо отпраздновать начало твоей новой жизни, пусть оно и откладывается до Рождества. Попроси Хетти принести свежего чая и поставить на поднос графинчик шерри. Как я помню из твоих рассказов, это проверенное средство помогает леди справиться с любым потрясением.

Эмили впервые с начала этого безрадостного разговора улыбнулась и сделала Сьюзен знак дотянуться до звонка. Миссис Говард подумала, что пора сменить тему, и поинтересовалась:

– Вы приедете к нам завтра на чай? Дядя и Генри будут очень рады, и Джейн обещала быть. Мне так любопытно послушать, что она расскажет о первых днях своего брака!

– Зная мисс Соммерсвиль, вернее, миссис Стоунвилль, я бы сказала, что ее рассказ будет весьма лаконичен, – усмехнулась леди Боффарт.

– Даже если и так, мы увидим по ее лицу, как она счастлива со своим Эдмундом, – Эмили сказала это без горечи, и тетушка Розалин пристально на нее посмотрела и одобрительно кивнула.

– А еще у нас будет мистер Риддл, – напомнила Сьюзен, неспособная скрывать свою радость от того, что беседа перешла в более привычное ей русло.

– Его болтовня – лучшее лекарство от хандры, – фыркнула леди Гренвилл. – Твоему дяде следует прописывать ее всякому, кто вздумал погрустить.

– Только доза должна быть тщательно отмерена, иначе веселье уступит место раздражению, – прибавила леди Боффарт. – Я еще не встречала в Торнвуде никого со столь занятным сочетанием напыщенности и глупости. Даже не верится, что он совершил то, что ему приписывают.

– Я думала о том же самом, – согласилась Эмили. – Может быть, он сам сочинил все эти подвиги, чтобы произвести впечатление на провинциальное общество.

– Вполне может быть, что так оно и есть. Мы постараемся расспросить его обо всех этих проделках и поймать на лжи.

– Не будьте с ним жестоки, – вступилась за своего гостя Сьюзен. – В Торнвуде в последнее время довольно скучно, незамужним леди просто не о ком мечтать!

– Вот уж не подумала бы, что кто-то может мечтать о мистере Риддле. Он чем-то напоминает мне покойного Ходжкинса, хотя, несомненно, Риддл лучше образован. – Леди Гренвилл ненадолго нахмурилась, вспоминая события прошлой зимы. – Надеюсь, он так и останется в нашей памяти безобидным болтуном, в отличие от Ходжкинса.

У этого пожелания, как и у многих других надежд Эмили, не было ни единого шанса осуществиться.


предыдущая глава | Наследник Монте-Кристо | cледующая глава