home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



57


Головоломка

Раздался хруст.

Очки полетели вниз и упали где-то между креслами.

Ноги Жигакса не доставали до пола, тело крутилось на пеньковом тросе.

Илан подбежал и понял, что он погиб мгновенно: трос обмотался вокруг шеи, глаза остались открытыми. Илан отпрянул было назад и вдруг заметил на спине удавленника мелкие шрамы, очень похожие на следы на груди Хлоэ.

Не может быть…

Илан вспомнил путаные объяснения девушки, сказку насчет сорвавшейся с крюка люстры.

Мы все похожи, мы – собратья по несчастью. Илан поежился. Это хуже, чем кошмар. Что с ним сделали? Что с ними сделали?

Он посмотрел на странное монисто на шее Жигакса, подобрал осколок стекла и разрезал шнурок. Один из ключей наверняка даст им доступ на четвертый этаж. Они попробуют освободить черноволосую незнакомку, которую он увидел на экране, а потом уберутся из чертовой клиники. Илан вернулся в центр сцены, подобрал платок со зловещим содержимым и покинул театр. Филоза, Хлоэ и Ябловски ждали на пороге кухни, сгорая от нетерпения.

– А где Наоми? – вскинулся Ябловски.

Илан протянул ему платок, украшения тихонько звякнули. Увидев шарики с окровавленными застежками, Фредерик потерял самообладание, кинулся на Илана и прижал его к стене, уронив побрякушки.

– Что с ней?

Илан объяснил. Хлоэ расплакалась, Филоза угрюмо промолчал. Через пять минут все были в театре и собственными глазами увидели печальное зрелище: Венсан Жигакс болтается в петле над сценой, тело медленно раскачивается, руки висят как плети.

Взгляд Ябловски выражал не печаль, но ярость. Каждый из кандидатов пытался представить, что Жигакс сделал с Фе. Похитил, заколол отверткой, надругался над безжизненным телом. Нечто подобное могло случиться с любым из них.

Ябловски начал опрокидывать декорации, ища хоть какой-нибудь след, намек на то, где искать Наоми.

Хлоэ и Филоза стояли в сторонке.

– Жигакс успел что-нибудь сказать? – спросил Филоза. – Объяснил происходящее?

Илан промолчал.

– Хорошо, что он сдох, – добавил Филоза.

Илан не переставал думать о последних словах Жигакса и собственных выводах. Ябловски остановился рядом с телом, сделал знак остальным подойти. Хлоэ покачала головой, но Илан взял ее за руку, потянул за собой и подвел к трупу.

Ябловски кивнул на шрамы на голой спине:

– Видели? Очень любопытно. У Наоми такие же между лопатками.

Он расстегнул куртку и задрал свитер, показав отметины на животе.

– И у меня тоже.

– Не только у вас, – сказала Хлоэ, положив ладонь на грудь. – У меня их шесть.

Всеобщее изумление. Все смотрят на Филозу. Он молча поднимает водолазку, и они видят шрамы на уровне сердца. Взгляды устремляются на Илана.

– У меня ни одного.

– Уверен? – спрашивает Ябловски.

– Не задавай идиотских вопросов!

Ошеломленный Фредерик Ябловски спустился в зал, забыв о мертвеце.

– Откуда у вас эти шрамы? – поинтересовался Илан.

Первым заговорил Ябловски:

– Это может показаться странным, но я понятия не имею. Они часть меня. Если спрашивают, отделываюсь шуткой. Но… ответа и сам не знаю. Как и Наоми.

Илан взглянул на Хлоэ:

– Полагаю, люстра ни при чем?

– Верно… Я тоже не знаю, откуда взялись шрамы, но появились они не в одночасье, а всегда были частью меня. Моей личности.

Филоза рассказал похожую историю. Потрясенные открытием игроки пошли на кухню и расселись вокруг стола. Все, кроме Ябловски. Он хотел немедленно отправиться на поиски Наоми Фе, но Илан уговорил его остаться и послушать, после чего выложил перед товарищами ключи Жигакса.

– У меня нет шрамов, но некоторые периоды жизни полностью выпали из памяти. Сначала я забывал детали – не знал, как получил работу на заправке, не мог сказать, где купил машину. Потом мне стало ясно, что все гораздо серьезней. Воспоминания о целых пластах жизни были заменены ложными, не принадлежащими мне.

Слова Илана вызвали живейший отклик.

– У меня все не настолько серьезно, – признался Филоза, – но шрамы имеются, как и провалы в памяти наподобие черных дыр. Три года назад умер мой брат, я ужасно горевал и списал это на стресс.

Ябловски сказал, что и в его жизни существуют теневые зоны. Хлоэ уже говорила Илану, что из ее памяти начисто стерся период пребывания в психиатрической больнице, причем она не помнила ни названия, ни места, где эта самая психушка находилась. Самым странным был тот факт, что она даже не пыталась понять природу чудовищных лакун.

– Подведем итог, – предложил Илан. – Мы не задаем себе вопросов, как будто нас загипнотизировали, но воздействие было не внешним, а внутренним. Как будто наша жизнь поверхностна, а мы сами – бесплотные «видимости», которым сконструировали прошлое. Теперь стало совершенно ясно, что с каждым из нас что-то произошло еще до того, как «Паранойя» вторглась в наши жизни. Не мы пришли к проклятой игре, она «выбрала» восемь человек, у которых есть нечто общее.

– Провалы в памяти или шрамы.

– Точно. Мне кажется, все мы уже бывали в этой клинике. Нас здесь насильно удерживали.

– Ты бредишь! – воскликнул Ябловски.

– Если бы… Каким бы безумным это ни казалось, все почти наверняка связано с программой по исследованию памяти, которую обнаружил Моки. Жигакса-Шардона лечили в «Сван-сонг», и у него тоже были отметины на теле.

– Бред какой-то! Как можно забыть кусок собственной жизни? У меня нет проблем со здоровьем, зачем бы я стал тут лечиться?

Филоза молчал, о чем-то напряженно размышляя.

Илан не собирался сдаваться.

– Предположим, что «Паранойя» – не игра, а некая экспериментальная программа, имеющая целью собрать нас всех и… изучать. Нас, бывших подопытных протокола «Мемнод». Возможно, в прошлом они ставили над нами чудовищные опыты и изменили практически все наши воспоминания. Оснастили клинику камерами, придумали задания. Мы – лабораторные крысы, вы что, до сих пор не поняли? Из-за Жигакса вышла осечка, он сыграл роль песчинки, неожиданно попавшей в мотор.

Илан посмотрел на Хлоэ, ища в ее глазах понимание и сочувствие. Она молчала, приложив палец к нижней губе.

– О чем задумалась? – спросил Илан.

– О твоих родителях. О картине, висевшей в столовой их дома. Они могут иметь отношение ко всей этой истории. Они исследовали проблемы памяти. Гадес проник в дом, чтобы завладеть зашифрованной картой. Это знаки. В конце концов, ты никогда не знал, чем твои мать с отцом занимались в своей лаборатории, но рассказывал мне, что они работали в Гренобле. Мы сейчас в Альпах, значит город недалеко.

Илан покачал головой: все выглядело абсурдным и нереальным.

– Тела ведь не нашли, – добавила Хлоэ. – Почему ты так уверен, что их нет в живых?

Предположение подруги показалось Илану чистым бредом. У него не было сил ни о чем думать, он посмотрел на часы, взял со стола ключи и встал.

– До отбоя остался час. Поднимемся на четвертый этаж и попытаемся освободить ту женщину. Возможно, у нее есть ответы на все наши вопросы.

– Нет, – возразил Ябловски. – Главное сейчас – найти Наоми. Она наверняка еще жива и…

– Она умерла, – перебил его Илан. – Ты сам знаешь, что никогда ее не найдешь.

– Разделимся на две группы, – предложила Хлоэ. – Поищем Наоми минут тридцать, а потом отправимся вызволять пленницу, договорились?

Ябловски кивнул. Они с Филозой пошли в одну сторону, Хлоэ и Илан в другую, условившись о встрече в центральном вестибюле.


предыдущая глава | Головоломка | cледующая глава