home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



45


Головоломка

Кошмар вернулся.

Илан вынырнул из небытия и сразу понял, что снова будет страдать. Из-за ремней на запястьях и лодыжках. Ему заткнули рот скомканной грязной тряпкой и заклеили медицинским пластырем. Звуки, которые он пытался издавать, напоминали невнятное бурчание.

Илану казалось, что он смотрит в калейдоскоп: все вокруг было расплывчатым, неопределенным. Цвета сливались, прямые углы превращались в изгибы, формы искривлялись, но он догадался, что находится в кабинете дантиста, сидит, пристегнутый к зубоврачебному креслу. Глаза ослепила лампа на гибком штативе-шланге.

Кто-то ее зажег.

Илан представил себе худшее: бормашина касается коренных зубов, кроша эмаль, бур ищет нервы. Нет боли хуже зубной. Он хочет отвернуться, но ремень на лбу удерживает голову в неподвижном положении. Он пытается кричать и чувствует в глотке отвратительный вкус какого-то препарата. Рвотный позыв быстро проходит.

Господи, как же кружится голова…

Когда Илан открыл глаза, в поле его зрения появилось и сразу исчезло размытое лицо в хирургической маске. Он услышал характерный сигнал электрокардиографа. Чье-то сердце билось медленно – его сердце.

Зачем его подключили к мониторам? Хотят посмотреть, как долго он сможет выносить пытки? Решили убивать его не торопясь?

Вокруг зазвучали голоса. Мужчины и женщины что-то обсуждали. Илан не мог разобрать ни слова, но не сомневался, что некоторые из этих голосов уже слышал у себя в голове. Именно они пытались свести его с ума.

Кто-то зашептал ему в ухо:

– Вы знаете, чего мы хотим.

Голос – мужской, низкий, спокойный.

– Мы надеемся, что вы будете сотрудничать и сообщите нам недостающие элементы. Вы ведь понимаете, что я имею в виду, господин Дедиссет?

Моки… Он мертв… – подумал Илан. – Его закололи отверткой. А теперь они примутся за меня. Начнут пытать и…

– Сейчас вы сконцентрируетесь и будете слушать мой голос. Только мой голос – все остальное не существует.

Голос нашептывал фразы Илану на ухо, и ему показалось, что он падает в бездну. Мозг, затуманенный введенным препаратом, был готов отключиться.

И тогда включилось внутреннее зрение. В зияющем провале сознания Илан переместился в большую темную комнату. Его тело плыло навстречу яркому теплому свету, а перед мысленным взором возникали образы. Потом появились звуки и запахи.

Дальние уголки подсознания вытолкнули на поверхность воспоминания.

Илан увидел себя и родителей на лужайке незнакомого парка. Они на пикнике, сидят за деревянным столиком. Два мальчика и девочка, ровесники Илана, катаются на калитке-турникете. Это происходит летом, небо ослепительно-голубое, хотя рядом, на краю парка, стоит завод – из его трубы поднимается черный дым. Мимо идут люди в яркой одежде. Мать Илана достает сэндвичи из желто-белой сумки-холодильника, отец сидит на траве и что-то рисует в тетради, той самой, с картой сокровищ. Илан подходит, чтобы посмотреть, но отец захлопывает тетрадь.

– Я не успел увидеть.

Илан услышал свой голос. Глотнул свежего воздуха – ему вынули кляп, но не смог ни шевельнуться, ни открыть глаза. Голос снова зазвучал у него в голове, тихий и спокойный. Он вел Илана вперед, открывал неведомые двери.

Я все осознаю. Как они это делают?

Илан не сопротивлялся, он хотел понять и не мог бороться с чужим присутствием в собственном мозгу, потом почувствовал тепло, и краски на мысленном экране стали складываться в изображения.

Другая картинка из его жизни. Он сидит по-турецки на кровати, с карандашом в руке и тетрадью отца на коленях. На сей раз загадочный, сделанный тушью разных цветов рисунок ясно различим: горный пейзаж, озеро, радуга нескольких оттенков голубого и синего, остров на водной глади. Мозг Илана во всех подробностях восстанавливает множество деталей.

Илан из воспоминания держал перед собой листок, на котором мелкими буковками записал информацию.

Другой Илан, тот, что был пристегнут к креслу дантиста, по просьбе присутствующих описал эту сцену вслух.

– Очень хорошо, – произнес голос. – А теперь вы должны наклониться, Илан, и точно пересказать мне то, что написали на том листке.

Голос изменился, стал мягким, даже нежным. Он принадлежал женщине, Илан уже слышал его в моменты кризисов. Он произнес – против воли, слыша себя словно бы со стороны:

– Я написал: Здесь царит Хаос, но на вершине ты обретешь равновесие. Там ты найдешь все ответы.

– Эта фраза расположена над рисунком. Очень хорошо. Что дальше?

– Я обвел слово «Здесь» и написал: Хаос предполагает, что цифры расположены в беспорядке. Заглавная буква в слове «Хаос» очень важна, в такого рода загадках она часто указывает на то, что необходимо брать первые буквы отдельных слов. Ниже я добавил: H 580, Н 485, Н 490, Н 600, Н 470.

– Вы уверены, что записали их именно в таком порядке? Перечитайте еще раз и не торопитесь, Илан.

– H 580, Н 485, Н 490, Н 600, Н 470.

– Великолепно. Больше на листке ничего не написано?

– Написано – «Это очевидно», с восклицательным знаком. Еще есть стрелка, указывающая, что на обороте тоже есть текст.

– Можете перевернуть листок?

– Наверное. Но…

– Что такое?

Илан сидел с закрытыми глазами, ремни давили на запястья, не давая шевельнуться, а другой Илан – у него в голове – выронил листок и огляделся. Он – воображаемый – встал и начал осматривать комнату, в которой находился.

Илан озвучил ощущения «себя прошлого»:

– Это мой компьютер, моя кровать, мои вещи, а вот комната, кажется, не моя.

– Конечно ваша. Забудьте о комнате, лучше скажите, что написано на обороте.

Илан мысленно подошел к окну. Он был на втором этаже, смотрел на улицу, по обеим сторонам которой стояли домики с выцветшими фасадами. Чуть дальше находился большой завод с высоченной трубой и бесконечно длинными конвейерами. В предыдущей мысленной картине Илан видел этот же завод из парка. Назывался он «Кристом», и его логотипом был лебедь.

– Кристом… Кристом… – вслух повторял Илан. – Это завод… И он находится напротив моего дома.

– Ваше воспоминание не совсем реально, можете о нем забыть. Завод не существует, он плод вашего воображения. Реален только лист бумаги, лежащий на кровати. Мне нужно знать, что вы написали на оборотной стороне.

Илан сопротивлялся, не желая подчиняться голосу, и вдруг почувствовал, как по венам потекла холодная жидкость. Так вот оно что, ему поставили капельницу. Веки отяжелели, он не мог открыть глаза, выгнулся, дернулся, но не подчинился. Илан у него в голове не вернулся к кровати, он вышел за дверь и начал спускаться по лестнице. Картины на стенах были знакомы Илану, пристегнутому ремнями к креслу: осенние пейзажи, деревья, теряющие листву. Они висели в большом доме в Монмирае. Он мысленно понудил воображаемого двойника продолжать, и воспоминание не прервалось. Виртуальный Илан переступил порог маленькой кухни, где его мать наливала себе кофе. Он поцеловал ее в щеку, достал из шкафчика пакет хлопьев и сел за стол.

Илан почувствовал жестокую, как от ожога, боль в руке. Давление на веки исчезло, он открыл глаза, и его ослепил свет лампы, прикрепленной к подвижному штативу. Ценой невероятного усилия он слегка повернул голову. В нескольких метрах от кресла стояли три или четыре человека и что-то обсуждали. Все были в белых халатах и масках. Они то и дело оглядывались на Илана, но лиц он различить не мог, только размытые пятна. Так бывает, когда ныряльщик смотрит из-под воды через специальные очки.

– Вы пытаетесь манипулировать моими… воспоминаниями. Но у вас ничего не выйдет.

Они не отреагировали. Илан заметил иглу капельницы в вене и прозрачный мешок с каким-то лекарством, подвешенный к стойке капельницы. Он отчаянно боролся со сном, чтобы новые воспоминания запечатлелись в мозгу. Главное – ничего не забыть. Он помнил начало решения загадки отца – номера, расположенные в определенном порядке: H 580, Н 485, Н 490, Н 600, Н 470.

Откуда он его знал? Возможно, отец объяснил, как расшифровать тайну карты? Илан отчетливо видел городской дом – хотя совершенно его не помнил, – где жил с родителями до переезда в Монмирай. Завод «Кристом» с логотипом-лебедем, как у «Паранойи»… Кристом, Кристом: Илан уже где-то видел это название, но вспомнить, где именно, не мог. Его разум был затуманен, но одно он знал точно: решение загадки в нем самом.

И мерзавцы делают все, чтобы вытащить это из его головы.

– Вы никогда не узнаете, – с трудом ворочая языком, пробормотал он. – Не получите ответов, которых ждете.

Один из силуэтов приблизился к креслу. В ушах Илана раздавался навязчивый писк электрокардиографа. Его сердце билось очень медленно.

– Ошибаетесь, господин Дедиссет, обязательно узнаем. И очень скоро. Все, что хранится у вас в голове, будет принадлежать нам. В том числе ваши самые потаенные мысли.

Человек подкрутил клапан капельницы. Усталость наваливалась все сильнее, веки Илана затрепетали.

– Но другие кандидаты… – выдохнул он умирающим голосом. – Зачем они здесь? А Моки? Вы его…

– Удачного продолжения игры, господин Дедиссет. Надеюсь, вы очень скоро осознаете, что все это не существует.

На этих словах Илан погрузился в сон.


предыдущая глава | Головоломка | cледующая глава