home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



27


Головоломка

– Мы ждем уже полчаса. По-моему, Гадес не придет.

Восемь кандидатов бродили по просторному холлу. Судя по карте – ее держал Ябловски, – помещение находилось в «голове» летучей мыши. К административной части, правому и левому крылу вели длинные коридоры, общая площадь больницы составляла около пятисот квадратных метров.

Илан никак не мог согреться. Он не верил в историю о машине с соляркой, застрявшей невесть где из-за снегопада. Гадес такой предусмотрительный, так почему не распорядился заранее залить топливо в баки?

Заброшенность пропитала серой пеленой горечи каждый уголок бывшего дома скорби. Все было никаким – темным, безжизненным, а хлопья снега, как бабочки, налетавшие на овальный витраж, расположенный на высоте семи метров от пола, усиливали смятение игроков. Все ужасно замерзли, хотя ни секунды не стояли на месте.

– Мы не можем торчать тут до бесконечности, – раздраженно бросил Максим Филоза. – Под потолком установлены камеры, и Гадес наблюдает за нами, ждет, как мы будем реагировать. Игра должна была стартовать в 9:00, сейчас 9:35, значит, мы уже в деле.

– Ну да, и веселимся, как тюлени на отмели, – подхватил Моки. – Мой организм нуждается в калориях, что, если никакой жратвы и правда нет? Если я правильно понял, ближайший город находится километрах в двадцати-тридцати отсюда, а погода шепчет…

Жигакс попытался открыть массивную входную дверь, но она оказалась запертой. Выходящие наружу окошки были забраны надежно прикрученными к стене решетками.

– С Гадесом что-то случилось, я уверен. Точно вам говорю.

Жигакс повторил эту фразу раз пять или шесть, но никто не откликнулся. Илан бросил взгляд на окна, но прутья решеток были такими частыми, что разглядеть он сумел только фасады домов напротив. Непогода не собиралась сдаваться, ветер гулял между зданиями, сдувая с крыш облака белоснежной пыли. На снегу не было ни одного следа, и Илан подумал о встреченном накануне лже- или настоящем арестанте: вернулись полицейские или сумели добраться до места? Где Гадес и другие организаторы? Кто запустил сирену?

Из левого крыла вприпрыжку вернулась Фе с планом в руке.

– С Гадесом наверняка все в порядке. – Она посмотрела на Жигакса. – Деньги все еще за стеклом. Никто не сбежал, оставив нас на произвол судьбы. Игра еще не началась, а паранойя тут как тут. Панику сеем, Жигакс?

Очкарик безостановочно мотался вдоль стен, совсем как заключенный по двору на прогулке, то замедляя, то ускоряя шаг…

– Предлагаю разделиться, – продолжила брюнетка. – Составим три группы и пойдем в разные коридоры. Там легко потеряться, как в лабиринте, поэтому помните о правиле «левой руки». Если кто-то что-нибудь найдет, кричите, и мы соберемся вместе, договорились?

Она махнула рукой Ябловски и Максиму Филозе:

– Вперед, в левое крыло.

Сёрфер-блондинчик надел очки и начал изучать карту.

– Я выбираю административную часть. Кто со мной?

Хлоэ и Илан направились к правому крылу, и Жигакс молча присоединился к ним. Моки пожал тяжелыми плечами.

– Ну, выбора у меня нет. Ты – Лепренс, так? Напоминает название печенья.

Все рассредоточились. Илан, Хлоэ и Жигакс вернулись в крыло, из которого пришли, миновали душевые, кухню, свои комнаты и пошли вглубь коридора с шахматным черно-белым полом.

– Ты один ничего не рассказал о себе, – сказала Хлоэ, обращаясь к Жигаксу. – Назвал имя, фамилию, мы узнали о твоем двоюродном дедушке, но не о том, как ты оказался здесь. Давай колись, какое испытание тебе устроили? Как относишься к игре?

Жигакс шагал, обходя упавшие с потолка куски заплесневевшей штукатурки и держа руки скрещенными на груди, словно боялся случайно дотронуться до стены.

– Да идите вы…

Он ускорил шаг.

– Ну просто миляга, – пробормотала Хлоэ. – Похоже, у него проблемы с общением.

– И это еще слабо сказано, – откликнулся Илан.

Некоторые двери были открыты, другие заперты на ключ, комнаты, все одинакового размера, находились в плачевном состоянии.

– Меня беспокоит отсутствие еды, – сказал Илан. – Что будет, если… представь, что Гадес смылся и оставил нас без ничего. Он вполне на такое способен.

– Глупости. Фе права, это было бы нелогично. Неужели ты думаешь, что Гадес мог сбежать, оставив деньги в заброшенной психушке? Ничего непоправимого не случилось, отсюда можно выбраться, несмотря на решетки и засовы. Выйдем, доберемся до ближайшего города и…

– Ты забыла о собаках, «патрулирующих периметр», и о снежной буре. Стена вокруг комплекса метров пять или шесть в высоту, как в тюрьме. А купюры – все триста тысяч евро – могут быть фальшивыми.

Они повернули и увидели перед собой длиннющий коридор, находившийся по другую сторону запертой решетки.

– Без ключа мы дальше не пройдем, – констатировала Хлоэ. – Нужно вернуться и обследовать другие ответвления.

Илан взглянул на план.

– Схема далеко не полная, этой части здания на ней вообще нет. Ладно, будем танцевать от печки и пойдем вот сюда. – Он ткнул пальцем в слово «Процедурная». – Это недалеко.

Они так и поступили и очень скоро попали в совсем другую обстановку. Стены были выложены белым кафелем, забранные решетками лампочки горели тускло, потолок нависал над головой. Первая комната, куда они смогли попасть, оказалась кабинетом дантиста. В центре стояло большое кресло с ремнями и отсосами для слюны. Некоторые инструменты все еще лежали на привычных местах.

– Как странно, – произнес Илан. – Оборудование совсем новое. И вполне современное.

– Ты прав, – откликнулась Хлоэ. – И обрати внимание – никакой пыли. Они все вычистили перед нашим прибытием.

– Время как будто остановилось – в мгновение ока. Куда подевались пациенты и персонал? Почему не вывезли оборудование? Оно недешевое.

Хлоэ не ответила. Она рыскала по всем комнатам, и глаза у нее горели, как у подростка при виде кучи сладостей.

– Здесь был настоящий город. Подология[19], радиология… А там…

Она попыталась открыть дверь с табличкой «Электрошоковая».

– Закрыто. А жаль.

– Не жаль, а слава богу! Не хочу знать, что здесь происходило. Электрошок все еще применяют?

– Еще как применяют, только называется это теперь «электротерапия». Электрошоковые процедуры очень быстро дают обнадеживающие результаты, особенно если речь идет о памяти и скрытых воспоминаниях. Полагаю, здесь такие процедуры не только проводили, но и злоупотребляли ими.

Жигакс на сей раз держался сзади, молчал и по-кошачьи ловко обходил осколки стекла, кося по сторонам большими круглыми глазами. Илан спрашивал себя, как такому замкнутому, такому странному типу удалось преодолеть все хитрые препоны «Паранойи» и вырулить на финишную прямую.

Они осмотрели пустую комнату со стенами, обитыми звукоизолирующим материалом, потом долго шли по коридору, который заканчивался тупиком, и открыли последнюю дверь.

– Ну наконец-то! – воскликнула Хлоэ, застыв на пороге. – Здесь делали пресловутую префронтальную лоботомию. Ту самую процедуру, что замарала репутацию клиники.

Они с Иланом вошли и увидели ванну с ремнями и кнопками. Рядом стояли три больших стола с оцинкованной поверхностью и пультами управления, к которым, видимо, присоединялись провода. На одном из столов лежала серая смирительная рубашка, обездвиживавшая пациента от макушки до кончиков пальцев. Для лица было прорезано отверстие, с десяток ремешков удерживали голову в неподвижности.

– Смотри…

Фреска на одной из стен изображала заход солнца и черного лебедя на озерной глади. Птицу окружали девять кругов увеличивающегося диаметра, столько же кругов было на воде – они символизировали движение. Ошеломленная Хлоэ подошла ближе.

– Черный лебедь, символ «Паранойи», в девяти кругах…

Илан провел ладонью по стене.

– Картина старая, краска отслаивается. Гадес и его банда ничего подобного нарисовать не могли. Разве что много лет назад.

Они с Хлоэ переглянулись.

– Значит, черного лебедя изобразили… люди из прошлого, возможно пациенты, – сделал вывод Илан. – «Паранойи» тогда в помине не было, какая тут связь?

– Похоже, нам придется найти ответ на этот вопрос. – В голосе Хлоэ прозвучала тревога. Она бросила взгляд в сторону тяжелой металлической двери и увидела, что Жигакс исчез. Хлоэ взяла с лотка хирургический инструмент с рукояткой и бесконечно длинным стальным острием.

– Лейкотом – знаменитый «нож для колки льда». Веко пациента поднимали и вводили острие через угол глаза на всю длину, перерезая фронто-таламические волокна белого вещества, «освобождая» мозг от патогенных эмоциональных противоречий.

– Эвтаназия психики, – прошептал Илан с гримасой сострадания на лице. – Людей превращали в моллюсков. Отвратительная жестокость.

Он посмотрел на орудие смерти.

– Выглядит совсем новым. А ведь его оставили здесь как минимум пять лет назад.

– Гораздо раньше. От лоботомии отказались достаточно давно. Но инструменты не ржавеют.

Илан смотрел на столы и смирительную рубашку, машинальным движением потирая плечи, чтобы снять напряжение.

– Вот дерьмо… Ты не заметила ничего подозрительного? Здесь все покрыто пылью, все – кроме инструментов и рубашки. Ее как будто только что вытащили из стиральной машины. В кабинете дантиста таким же новехоньким выглядело кресло.

Хлоэ кивнула, признавая его правоту.

– Пошли отсюда, – сказал Илан. – Это место наводит на меня ужас.


предыдущая глава | Головоломка | cледующая глава