home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



94

Я лежал в собственной кровати. Моя голова была блаженно пуста. Покойник выпотрошил ее, пока я спал. Ноги все еще болели. Сильно.

Рядом сидела Тинни. Губы ее двигались слишком медленно, чтобы складывать слова. Я слышал только нечленораздельное басовитое гудение.

Покойник коснулся моего сознания, и моя скорость сравнялись со скоростью окружающего мира.

Присутствие Тинни сделало терпимым все остальное.

— Мы уже боялись, что теряем тебя, Мальскуандо, — сказала она. Что-то внутри мешало ей говорить. — Неужели ты так хотел избежать этого? — Она тут же спохватилась. — Извини, я не хотела. Я не то имела в виду. Ты меня слишком напугал.

Я издал звук. В надежде, что она поймет. Что не потребует объяснений. Я бы этого не перенес. Тем более я не помнил, в чем провинился.

Выключи себя. Перестань быть Гарретом. Есть вещи, которые не надо озвучивать. Как бы ты ни старался быть честным и искренним, ты не сможешь адекватно объяснить всего.

Проще говоря, держи свой чертов большой рот на замке.

Я стоял в реальном мире всего одной ногой, и то нетвердо — но без особого труда последовал этому мудрому совету. И сразу закрыл свой большой рот на замок.

На протяжении следующего получаса все до единого обитатели моего дома желали мне доброго здоровья, спрашивали, не могут ли мне чем помочь и выходили с обеспокоенным видом. Даже Мелонди Кадар с нетрезвым жужжанием описала круг над моей кроватью, сопровождаемая несколькими наиболее уважаемыми пикси. Ни дать ни взять рой комаров-переростков.

Ух ты! Пикси вышли из спячки.

Значит, зима кончилась.


— Я провел ночь на Эльфийском Холме, — сказал я Тинни, надеясь, что это умный ответ. Увы, сельский фольклор не находит отклика в городе. Люди здесь встречают эльфов на каждом шагу и не могут представить их, живущих в недрах холмов в дремучем лесу. Да и сами городские эльфы не слишком похожи на темный, жестокий народец, который знали наши предки. По крайней мере на людях.

Меня понял только Старые Кости. Только он знал, что я пережил. Он и мне пообещал это рассказать.

Он знал, что произошло после того, как закончились танцы.

Ты спас город. Ты и твоя призрачная подруга. Правда, дракон… существо… не уснул. Он слишком перебудоражен, чтобы спать: теперь он знает, что где-то могут оставаться другие подобные ему. Я ощутил неуверенность. Возможно, даже страх. Теперь он знает, что наверху есть целый мир, понять который он может только через два сознания, через две души — одну, принадлежащую давно убитой женщине, а другую… твою.

Мне показалось, что это не так уж и плохо.

Этой ночью ты стал бессмертным.

— Ну прямо как легендарный герой.

Перестань. Это серьезно. И это вряд ли тебе понравится.

Он говорил тоном «жди неприятностей». Я разом заткнулся.

Твоя призрачная подруга предупреждала тебя, что тебе не понравится цена. Ты думал, это относится к той сущности, что жила на картине. И ты не ошибался. Но существо забрало не только Элеонору. Оно забрало и тебя.

Я был слишком слаб, чтобы спрашивать или спорить. Но говорил он вроде серьезно.

Хотя эта штука не могла забрать меня слишком далеко. Вот ведь он я, здесь.

Имеется копия тебя, Гаррета во плоти, идентичная с тобой до такого знака, что было бы пустой тратой цифр описывать его. И копия Гаррета будет жить в сознании этого существа вечно. С Элеонорой. Вполне возможно, даже не осознавая того, что он — копия, шаблон, с помощью которого существо строит свое новое мировоззрение и реакцию на только что обнаруженное им окружение.

Этого не знает больше никто. И не узнает, пока ты будешь следить за своим языком.

Затем Старые Кости поделился со мной частью того, что насобирал у меня в голове после того, как Паленая и Плоскомордый притащили меня домой.

Моя девочка-крысюк единственная догадалась, где меня искать. Может, потому, что я больше никому не говорил, куда собираюсь.


Тинни пила чай, поглядывая на меня поверх чашки, через кухонный стол. Я поглощал овсянку, отрываясь от еды только для того, чтобы задать короткий вопрос.

— Ничего, что ты снова здесь, а не дома?

— С этой проблемой разобрались.

— Вы заперли Роуз в клетку?

— Не Роуз. Хотя она бы и ей пригодилась. Это была идея моего дядюшки Арчера. Роза слишком ленива. Клетка зарезервирована для Киры. Эта девица еще серьезно нас огорчит, если не будет вести себя чуть умнее.

— Превращаешься в консерватора, да? — Помнится, я слышал раз, как ее покойный дядюшка Лестер отзывался примерно подобными словами о ней самой.

— Мудрею понемногу. Кстати, и тебе советую попробовать.

— У меня мудрость из ушей лезет.

— Это волосы.

— А если и нет, ты меня только в этом поощряешь.

Тинни подозрительно покосилась на меня и промолчала, остерегаясь подвоха.

Она слышала достаточно много мужских соображений насчет бесплодности попыток переделать мужчину. По большей части не от меня. Как хитрый хорек, я стараюсь не говорить ничего такого, что могло бы поставить барьеры на пути у моих притязаний.

Тинни, будучи таким же хитрым хорьком, не делится своими соображениями насчет семейного перевоспитания.

Я бы предположил, что даже после всех лет нашего с ней знакомства у нее до сих пор нет определенной стратегии. И то подумать, даже внимательное изучение круга ее знакомых не даст ни одного мало-мальски пристойного примера для подражания. Самой благополучной парой из всех, известных нам обоим, остаются Торнада с Прилипалой.

Я сменил тему разговора.

— Если ты не спешишь, я могу загрузить тебя работой. Весельчак уже взял в плен Паленую, которая записывает его наблюдения. — Мое владение пером оставляет желать лучшего. А мне необходим был окончательный, официальный доклад, полный строгих рекомендаций и прочего творческого вздора, который убедил бы Макса и Манвила в том, что дракона можно не опасаться.

Сделать это будет легко, как только ты объяснишь готовность дракона… существа оказать помощь в удалении отходов из «Мира».

— Чего?

Ты еще очень многого не помнишь. Слушай. Он живет, питаясь органическими веществами илистых отложений и теми, что просачиваются из реки. Теперь он хочет расти — в надежде соединиться со своими родичами. Он с радостью переварит и отходы, если их будут спускать ему по туннелям, прокопанным насекомыми-переростками. Он начал спрямлять их еще до того, как Паленая тебя нашла.

— Правда?

Именно так. А «Миру» будет куда спускать их.

— Черт! Ну я и гений! Сердце мое, ты готова записать кое-что?

Тинни снова покосилась на меня с подозрением, явно прикидывая, не пытаюсь ли я снова ускользнуть от нее. Потом вздохнула.

— Мне все равно надо побыть где-то, пока предки не придумают, что делать с Роуз и Арчером. Несколько страниц, так и быть, напишу.

Я не провалился сквозь землю.

— Раз так, мне принести чай к вам в кабинет? — спросил Дин.

— Я сама могу принести, — предложила Тинни. — Это даст ему шанс прибраться немного.

Должно быть, у меня весь стол завален хламом. А ей нужно место для работы.

— Иду. — Хромая по-стариковски, я выбрался с кухни и медленно, по стеночке двинулся в кабинет.

Паленая ждала меня в дверях.

— Я нашла вашу картину в театре. Мы принесли ее обратно вместе с вами. Я повесила ее на место.

— Спасибо, Паленая. — Она, наверное, знала уже все от Покойника. — Не знаю, что делал бы без тебя.

Я все еще стоял в дверях кабинета, когда пришла Тинни с чаем.

— Что с тобой, Мальскуандо? — спросила она одновременно ехидно и заботливо.

— Зима наконец кончилась.

— А?

Я смотрел на Элеонору.

Дракон оставил мне невообразимый подарок.

Он продублировал и Элеонору.

Волшебство вернулось, но страх и ожидание катастрофы исчезли с холста. Тень на темном заднем плане сменилась едва заметным призраком — мордой сказочного дракона. В глазах его мерцала озорная искорка, намекавшая, что, если мы так хотим, он может быть и драконом.

Тинни разницы не замечала.

Элеонора больше не спасалась бегством. Элеонора бежала навстречу. Наконец.

— Зима наконец кончилась.


предыдущая глава | Жестокие цинковые мелодии | cледующая глава