home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XVII

На следующее утро Мартелли привели к Клавдии. Убийца шел, склонив голову и потупив глаза. Но Клавдия, бросив на него внимательный взгляд, воскликнула:

— Я узнаю тебя!.. Нет, не надо! Уведите его обратно в тюрьму!

Убийца не проронил ни слова.

В тот же день Клавдия написала длинное письмо кардиналу. Сообщив ему во всех подробностях о событии, она требовала разрешения казнить убийцу.

Но кардинал ответил не сразу. Он предварительно хотел посоветоваться с влиятельными людьми. Долго он совещался с Людовико Партичелла, не зная, как быть. Клавдия послала второе письмо. И Эммануил, слабый и нерешительный, уступил.

Спустя четыре дня положение Рахили настолько улучшилось, что появилась надежда на выздоровление. Клавдия посоветовалась с приближенными и назначила день суда. Суд, конечно, был комедией.

Обвиняемый не проронил ни слова. Ни одним взглядом, ни одним жестом не показал он, что дело идет о его жизни. Не отвечал на вопросы, не просил прощения. Когда был оглашен смертный приговор, он выслушал его с полным безучастием.

— Я простила бы тебя во второй раз, — сказала Клавдия, — если бы ты не ранил самого дорогого мне человека. Так как первое прощение не образумило тебя, на этот раз не жди пощады.

Мартелли и к этим словам отнесся равнодушно. Его увели в тюрьму, где он должен был ожидать казни.

Лодочник, узнав о том, что произошло, исчез. Он испугался, что ему тоже придется быть в ответе.

Несколько дней Мартелли провел в ожидании. Темница его находилась в глубине подземнаго хода, ведущего к озеру. Во время бури он мог слышать шум ударявшихся о стену волн. Каждое утро к нему приходил монах, приготовлявший его к смерти. Мартелли мучило сознание, что он нанес рану невинной девушке. Поистине, Клавдию охранял какой то злой гений! Недаром про нее говорили в Тренте, что она колдунья.

Неужели нельзя убить ее? Вот вопрос, который чаще всего задавал себе узник. Что теперь думают о нем сообщники? По всей, вероятности, они теперь уже знают о неудачном исходе покушения. Он поступил слишком беспечно.

Прошло несколько дней. Приговоренный к смерти не понимал, почему его не казнят. Чего они ждали? Неужели хотели продлить его муки?

Мартелли ошибался. Казнь откладывалась по настоянию Рахили. Добрая девушка простила нападавшего и настаивала перед Клавдией на помиловании. Рахиль была из тех натур, для которых месть была незнакомым чувством. Она уже давно простила Мертелли. Рана ее заживала.

— Прости его, — просила она Клавдию. — Мне известно, что ты однажды оказала ему милость. Докажи ему и всем твоим врагам, что сердце твое преисполнено добротой и состраданием.

— Он заслуживает примерного наказания, — отвечала подруге куртизанка. — Кроме того, я не верю, чтобы прощение повлияло благотворно на душу этого негодяя. Он проявил упорство неслыханное. Это опасный человек. Он снова может решиться на такой же поступок.

Но эти слова не убеждали девушку.

— Дорогая синьора, — настаивала она. — Не думай, что он неисправим. Я боюсь, что если он будет казнен, дух его будет являться ко мне по ночам!

В первые дни просьбы Рахили не колебали решения Клавдии. Она получила разрешение кардинала казнить преступника и твердо решила, что Мартелли должен умереть. Он дважды покушался на ее жизнь и не заслуживает прощения.

Но Рахиль продолжала настаивать. Девушка уже поднялась с постели и приступила к исполнению своих обычных обязанностей. Она не отчаивалась, так как знала, что Клавдия в глубине сердца была не злой женщиной.

В первые дни апреля, прогуливаясь со своей госпожой по саду, Рахиль снова стала молить о прощении.

— Выслушай меня, синьора, — начала она. — Пойми, что я счастлива, что мне удалось спасти тебе жизнь. Я не испытала бы ни малейшего сожаления, если бы мне пришлось умереть. Я с радостью оставила бы этот мир, сознавая, что тело мое послужило щитом для тебя. Но теперь, когда весь ужас этого преступления остался позади, я прошу простить несчастного! Прояви милосердие и дай мне возможность служить тебе и любить тебя, как пресвятую Мадонну.

Слова, шедшие из глубины души, тронули сердце Клавдии. Она чувствовала, что должна, чем-нибудь, отплатить преданной девушке и согласилась, наконец, исполнить ее желание.

— Я попытаюсь простить его, — проговорила Клавдия в раздумье. — Я прощу его от твоего имени. Но не сейчас, а когда ты оправишься и сможешь сама пойти к нему в камеру. Я не хочу его видеть. Мне трудно снова разговаривать с этим негодяем.

— О, синьора, — воскликнула Рахиль, — ты бесконечно добра!

— Я делаю это для тебя.

— Я тебе глубоко благодарна. Теперь я могу спокойно спать.

Растроганная Рахиль покрыла поцелуями руки Клавдии.

Прошло еще две недели. Мартелли сидел в темнице уже месяц. Никакой надежды на спасение он не имел. Отсрочку казни он приписывал стараниям друзей, вероятно, делавших, все, чтобы спасти его.

Он ошибался. Мало кто был осведомлен о том, что произошло в замке Тоблино. Даже дон Беницио и граф Кастельнуово ничего не знали. Отсрочка казни зависела всецело от состояния здоровья Рахили.

Мартелли не рассчитывал на то, что Клавдия простит его во второй раз. Понятно было его удивление, когда однажды дверь темницы отворилась в необычайный час и, вместо ожидаемого монаха, к узнику вошла Рахиль, в сопровождении служанки и двух алебардщиков.

Месяц тюремного заключения, сильно изменил внешность Мартелли. Глаза его сверкали болезненным блеском, волосы спадали на плечи, спина сгорбилась. Он казался старым и изможденным. От непрерывного ожидания смерти человек стал своею собственной тенью.

Пораженная столь страшной переменой, Рахиль на секунду остановилась в дверях камеры.

Подойдя к узнику, она изменившимся голосом, спросила:

— Ты знаешь меня?

Мартелли поднял на нее глаза и глухо ответил:

— Нет.

— Неужели ты забыл, что сделал со мной?

Мартелли опустил голову и промолчал.

— Ты забыл? — продолжала девушка.

— Нет, помню.

— Но ты не боишься смерти?

— Нет.

— Ты не хочешь больше жить?

— Не очень.

— Ты не сожалеешь о том, что сделал?

— Сожалею, потому что не достиг цели.

— Знал ли ты женщину, которую собирался убить?

— О да! Я знаю ее давно. Но ту, которую я ударил, я никогда прежде не видел.

— А если та женщина, которую ты ранил, простит тебя, будешь ли ты питать вражду к той, другой?

— Нет.

— Я та женщина, которая своим телом заслонила Клавдию. Это меня ты ударил кинжалом. Но я простила тебя и вымолила тебе прощение от Клавдии.

Мартелли сперва не мог понять. Потом щеки его слегка зарумянились, и чувство радости мелькнуло в глазах. Жизнь снова начинала манить его.

— Я признателен тебе, — проговорил он с усилием и, помолчав, спросил: — Прощая, ты не ставишь мне условий?

— Нет, есть одно условие. Ты должен, либо, поступить в монастырь, либо покинуть границы княжества.

Условия были поставлены Клавдией. Мартелли задумался и молчал.

— Позволь мне на досуге обдумать твое предложение, — ответил он наконец.

Признательным взглядом проводил он девушку, вышедшую из темницы. Тяжелая железная дверь закрылась.

Рахиль сообщила Клавдии о своем разговоре с заключенным, гуляя по парку.

— И все равно люди будут называть меня колдуньей, — возмущаясь говорила Клавдия. Они будут утверждать, что мое сердце полно ненависти и злобы, что я разорила народ, довела до унижений кардинала. Народ слеп! Мартелли был нанят духовенством, чтобы убить меня, и дважды совершал покушение. У него нет личных поводов ненавидеть меня, он — слепая игрушка в руках дона Беницио и графа Кастельнуово. Граф считает меня ответственной за смерть Филиберты… А дон Беницио ненавидит меня, потому что я отвергла его любовь… Ты помнишь, когда он приезжал сюда уговаривать меня от имени властей, которых я не знаю и не хочу признать? Он смертельно надоел мне, и я выгнала его. Он бежал отсюда, одержимый бесом ревности и злобы. Это он вооружил против меня несчастного, которого я простила ради тебя. Как грустно, когда тебя проклинают и осуждают люди, которым ты не сделала ничего, кроме добра!

Но не надо предаваться печальным мыслям, — продолжала она, помолчав. — Природа смеется и приглашает нас принять участие в ее радости. Человек сам портит и отравляет свою жизнь.

Клавдия присела на садовую скамью и вынула из кармана небольшую книжку в переплете, — работу терпеливого венецианского печатника. Автором книги был какой-то певец любви, слава которого умерла вместе с его веком. Стихи были посвящены Гебе, богине Юности. Клавдия начала читать вслух. Рахиль внимательно слушала. Почитав некоторое время, обе молодые женщины отправились обратно в замок.

Наутро Рахиль снова явилась к узнику. Мартелли за ночь сильно изменился. Он приветствовал девушку глубоким поклоном и, прежде чем она заговорила, сказал:

— Я решил.

— Что же ты решил?

— Я уйду в монастырь.

— Очень хорошо, — ответила Рахиль, — пусть же прощение Клавдии явится для тебя началом новой жизни. Через несколько часов тебя освободят.

— Позволь мне поцеловать твою руку. Вечно буду чувствовать признательность и благодарность к тебе.

Губы узника коснулись руки девушки, Рахиль ушла.

В полдень Мартелли был отпущен на свободу. Один из алебардщиков вывел его на дорогу. Через два дня Мартелли прибыл в монастырь, находившийся близ Брешии. Здесь он остался до конца своих дней.

Дня через два после освобождения Мартелли Клавдии захотелось прогуляться вечером по озеру.

Солнце еще не скрылось за горами, когда Клавдия в сопровождении Рахили и солдата высадилась на островке. Здесь они принялись искать в траве кинжал, которым была ранена девушка. Тогда алебардщики не могли найти оружия, хотя убийца не успел бросить его в воду. Все трое старательно продолжали розыски.

Наконец, Клавдии посчастливилось найти кинжал. Рахиль с содроганием взглянула на лезвие, на котором еще виднелась запекшаяся кровь.

— Сохраним его на память, — молвила Клавдия, пряча кинжал за пояс.

— Печальная память! — прошептала Рахиль.

Молодые женщины пробыли еще некоторое время на острове, собирая маргаритки, и вскоре возвратились в замок.

Клавдия начала вести обычный образ жизни: ездила верхом, каталась ночью на лодке, стремясь успокоить душу и развлечься. Разве она не пила за забвение?..


Глава XVI | Клавдия Партичелла, любовница кардинала | Глава XVIII