home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Хундудден

Ворота гаража Вигго Дюрера не открывались – изнутри их держал крепкий железный засов. В гараже было абсолютно пусто, других дверей нет, есть только окошко, в которое и ребенок не пролезет.

Классическая детективная загадка. “Убийство на улице Морг” Эдгара По – самый известный пример.

Запертая изнутри комната.

Когда Хуртиг в машине сказал, что одолеть ворота оказалось затруднительно, Жанетт пришло в голову, что должен быть еще какой-то ход в гараж. И вот они с Хуртигом и командиром опергруппы стояли в гараже. Когда Жанетт начала объяснять ход своих мыслей, все трое обернулись и посмотрели на массивный деревянный стеллаж. За ним должна скрываться дверь.

Командир распорядился принести лом, и двое бойцов побежали к фургону, оставленному на дороге.

Жанетт осмотрела стеллаж поподробнее. Торцы толстые, добротные, сантиметров пять толщиной, с внутренней стороны около тридцати крупных надежных заклепок – сзади и даже на уровне потолка и пола, словно один большой металлический прямоугольник. Почти видно было, что стеллаж закреплен с той стороны – в металлических элементах торчали толстые болты. Зря мы повелись на то, что в гараже ничего нет, вздохнула Жанетт. А вдруг время уже упущено?

Оба спецназовца вернулись, каждый со своим ломом, и принялись отламывать металлические крепления. Вскоре по бетону пошли трещины, наметившие контур двери. Третий полицейский дернул один из болтов, вся конструкция рухнула, и дверь на несколько сантиметров приоткрылась. Еще несколько рывков – и дверь открылась сантиметров на десять.

Ульрика, подумала Жанетт, за несколько минут успевшая нарисовать в уме ужасную картину того, что находится за стеллажом. Тело Ульрики Вендин, замурованное в стену. Страшная картина исчезла, когда полицейский рванул дверь и она распахнулась настежь.

За дверью в стене оказалась тесная ниша, с полметра в глубину, и очень узкая лестница, круто уводящая налево в темноту. С потолка ниши свисал сломанный крючок в петле. Жанетт почувствовала, как растет напряжение в каждой мышце, в каждой жиле.

Спецназовцы снова взялись за работу.

Командир захватил двух своих самых опытных людей. Жанетт показалось, что прошло минут десять, прежде чем снизу, из-под пола, донеслось: “В подвале чисто!”

Жанетт с Хуртигом тут же заторопились вниз по тесной лестнице. Сухой спертый запах ударил в ноздри. Ничего, уговаривала себя Жанетт. Они там ничего не нашли.

Она вызвала в памяти образ Ульрики. Лицо, голос, движения. Если бы полицейские нашли ее внизу, живую или мертвую, они не сказали бы, что в подвале чисто.

Лестница спускалась в почти квадратную комнату, примерно пять на пять метров, в дальней стене – закрытая дверь. С потолка свисала лампочка, на полу стояли две большие клетки для собак, а все стены были увешаны картами, фотографиями, вырезками из газет и, слой за слоем, клейкими листочками всевозможных размеров.

– Что за… – простонал Хуртиг при виде клеток, и Жанетт поняла: он подумал о том же, что и она.

С потолка на веревочках свисали игрушки, Жанетт насчитала двадцать, в том числе деревянную собачку на колесиках и целый букет изорванных кукол “Братц”. Но главным впечатлением была бумага и снова бумага. Lhomme du petit papier, подумала Жанетт.

Вигго Дюрер – человек с записками. Откуда София могла это знать?

В комнате была полочка, на которой выстроились банки и бутылки, а также низкий открытый шкафчик, тоже заваленный толстыми кипами бумаги. На шкафчике стояли две игрушечные обезьянки – одна с тарелками, другая с барабаном.

Жанетт присмотрелась к стоящим на полке бутылкам. На некоторых были химические обозначения, на других – надписи кириллицей, но у Жанетт уже имелись предположения насчет их содержания. Бутылки были закрыты, но от них распространялся слабый едкий запах.

– Жидкости для бальзамирования, – пробормотала она и повернулась к Хуртигу, который побледнел еще больше.

Дверь в дальней стене открылась.

– Мы нашли другой ход и еще одно маленькое помещение, – сказал командир, и Жанетт показалось, что у него дрожит голос. – Кажется, там. – Он замолчал и снял свою балаклаву. – Там сушилка или вроде того… – Лицо его было белым как бумага.

Сушилка? – подумала Жанетт.

Их проводили в узкий коридор, едва в метр шириной и метров шесть-семь в длину. Весь забетонированный, он резко заканчивался пожарной лестницей, которая вела в отверстие на потолке. Луч света падал на блестящий металл лестницы.

Посреди левой стены была железная дверь.

– Сушилка? – Жанетт показала на дверь, и командир группы кивнул.

– Выход над пожарной лестницей ведет на задний двор, – сказал он, словно чтобы отвлечь Жанетт от закрытой двери. – Может быть, вы обратили внимание.

– Сточный люк в полу? – ворвался в разговор Хуртиг. – Я стоял на нем меньше получаса назад.

– Все верно, – подтвердил командир, – если бы мы сдвинули крышку люка, то увидели бы только решетку и темную дыру под ней.

Жанетт подошла к дальней стене коридора и посмотрела вверх. Примерно в метре над ней находилась решетка стока, а еще метром выше – сдвинутая в сторону крышка. В полумесяце отверстия виднелись силуэты двух полицейских на фоне вечернего неба. Жанетт показалось, что кто-то плачет.

Она повернулась к Хуртигу и командиру группы, которые стояли, опустив руки, перед дверью.

– Я ее открою, – объявила она. – Почему она закрыта, кстати?

Командир только покачал головой, глубоко вздохнул и медленно выговорил:

– О ком, мать его, вообще речь? Что за долбанутого мы ищем?

– Нам он известен как Вигго Дюрер, – ответил Хуртиг. – И нам примерно известно, как он выглядит, а в остальном мы понятия не имеем, что за человек…

– Это сделал не человек, – перебил командир группы. – Это вообще не человек.

Все трое молча смотрели друг на друга.

Стояли каждый сам по себе, пойманные бессилием. Слышно было только, как ветер обрушивается на крышу гаража и как полицейские ходят по саду.

Что-то напугало этих мужчин настолько, что они не решаются показать найденное, подумала Жанетт и вдруг заколебалась. Она вспомнила ад, разверзшийся перед ней сегодня в Государственном управлении.

Хуртиг легонько толкнул дверь.

– Там выключатель на стене, справа от двери, – сказал командир группы. – Освещение, к сожалению, люминесцентное.

Потом он отвернулся, и железная дверь медленно открылась.

С мыслью, что колебания и раздумья – лишь пустая трата времени, Жанетт включила свет и шагнула в помещение. В какую-то долю секунды ее мозг успел принять ряд инстинктивных решений, вследствие которых она постановила относиться к увиденному рационально.

Сначала зафиксировать увиденное, потом закрыть дверь, а остальное предоставить Иво Андричу.

Время для нее остановилось.

Она зафиксировала, что Ульрики Вендин в комнате нет, как нет здесь живых людей вообще. Зафиксировала и два больших вентилятора, по одному на торцовых стенах комнаты, и то, что через все помещение тянутся четыре тонких троса.

Зафиксировала, что висит на тросах и что стоит на полу посреди помещения.

Потом она закрыла дверь.

Хуртиг, отступивший на несколько шагов, стоял теперь, прислонясь к бетонной стене и сунув руки в карманы, и смотрел в пол. Жанетт заметила, как у него подрагивает челюсть, словно помощник что-то жует, и пожалела его. Командир снова обернулся, услышав, что дверь закрылась, выдохнул и тыльной стороной ладони провел рукой по лбу, но ничего не сказал.


Когда прибыли эксперты во главе с Иво Андричем, Жанетт с Хуртигом с печальным состраданием поглядели на молодые неиспорченные лица. Хотя на долю ассистентов выпал только холл музея Дюрера, с вырезками из газет, старыми игрушками и клейкими листочками, ребятам предстояло увидеть и нечто без названия, находящееся в сушильне.

Взяв пластиковые перчатки, Жанетт с Хуртигом предприняли первичный осмотр дикого количества самых разных бумаг и через некоторое время пришли к молчаливому согласию не обсуждать увиденное в той комнате. Иво Андрич в свое время все им объяснит. Этого достаточно.

София снова оказалась права, думала Жанетт. Ретроспективная выставка на тему кастрации, потерянной сексуальной принадлежности. Почему нет?

После сидения за компьютером в Салоне Жанетт ощущала тяжелую усталость и теперь заставляла себя искать хоть какие-то проблески. Одним из них была надежда, что Ульрика Вендин жива, – эта мысль придавала Жанетт сил.

Они сфотографировали увиденное и составили приблизительную опись. Более подробное исследование будут делать позже и не они, а вот не забыть первое впечатление им с Хуртигом очень поможет – когда еще есть взгляд на целое, увиденное относительно без помех.

Главной категорией при первой оценке им показались вырезки из газет и журналов, фотографии, всё, написанное от руки – от коротких записок до длинных писем, а также артефакты, главным образом игрушки. Еще одна категория – копии статей и вырезки из книг. Систематизирование осложнялось тем, что часто невозможно было понять, что тут личное, а что – документирование преступлений.

Бутылки и банки на полке в комнате, конечно, окажутся на столе у криминалистов, и Жанетт едва удостоила их взглядом. Она и так догадывалась об их содержимом. Формалин, формальдегид и подобные жидкости, а также препараты, предназначенные для бальзамирования.

Не трогали они с Хуртигом и собачьи клетки, и маленький сток в полу, хоть время от времени и поглядывали на них.

Работа двигалась быстро. Жанетт с Хуртигом старались дистанцироваться от того, что видят. Может быть, поэтому Хуртиг едва среагировал, когда нашел иллюстрированный список инструментов для бальзамирования и узнал предметы, найденные в кухонном ящике. Клещи, пилу, пинцет и деревянную палочку с крючком.

Они нашли несколько газетных статей, в которых шла речь о трех мальчиках – с Турильдсплан, из Данвикстулля и со Свартшёландет. Статей о четвертом мальчике, найденном несколько дней назад в Норра-Хаммарбюхамнен, кажется, не было, по крайней мере при беглом осмотре.

Поражало огромное количество вырезок из советских и украинских газет. Трудно было сказать, о чем эти статьи, – ни Жанетт, ни Хуртиг не читали кириллицу, а статьи были без иллюстраций. Около сотни статей и заметок покороче, даты – с начала шестидесятых до самых недавних, лета 2008 года. Статьи следовало отсканировать и отправить Ивану Ловинскому из украинского Интерпола.

Жанетт довольно скоро решила прервать каталогизацию, и Хуртиг с ней согласился. На сегодня с них достаточно, а общее представление они составят позже.

Но есть еще кое-что, подумала Жанетт.

Встав перед шкафчиком с обезьянками, она принялась изучать фотографию на стене. На фотографии было что-то знакомое. Жанетт напрягла память. На фотографии определенно был тот же человек, что и в фильмах из полицейского архива. С очень большой степенью вероятности на фотографии был Вигго Дюрер, сидящий на веранде перед домом. Место тоже казалось знакомым.

Жанетт сняла фотографию со стены. Сев на пол, она посмотрела на Хуртига взглядом, как ей показалось, воспаленным и мутным.

– Нет желания поехать назад, в управление? – спросила она.

– Если честно, нет.

– У меня тоже. Но и домой не тянет. Не хочу сидеть одна вечером, и, если совсем честно, я даже Софию не могу видеть. Единственный человек, рядом с которым я сейчас могу быть, это ты.

– Я? – Хуртиг почти смутился.

– Да-да. Ты.

– У меня тоже нет желания оставаться сегодня одному. – Он улыбнулся. – Сначала Государственное управление, потом это вот все…

Жанетт вдруг почувствовала себя по-новому близкой к Хуртигу. Они вместе провели день в аду.

– Переночуем на работе, – вырвалось у нее. – Что скажешь? Купим пива и просто расслабимся, а? Наплюем на все, даже говорить обо всем этом не будем. Забудем обо всем на один чертов вечер.

– Ладно. Почему бы и нет? – Хуртиг приглушенно рассмеялся.

– Отлично. Но прежде чем отпуск начнется, надо позвонить фон Квисту. Пусть, черт меня дери, берется за работу, больной или здоровый. Пора объявлять Дюрера уже в государственный розыск, к тому же мне нужно проверить вот эту картинку. – И она показала Хуртигу фотографию, которую только что сняла со стены.


Нигде | Подсказки пифии | Квартал Крунуберг