home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Квартал Крунуберг

– Рапорты Шварца, Олунда и Хуртига готовы, жду только твой, – сказал шеф полицейского управления Деннис Биллинг, когда Жанетт встретила его, направляясь к себе в кабинет. – Но у тебя, может быть, есть дела поважнее, чем рапорт?

Жанетт слушала его вполуха – она все еще думала об увиденном в морге.

– Нет, почему же, – ответила она. – Вы получите его в течение дня и сможете переслать фон Квисту завтра утром.

– Прости за резкость, – извинился Биллинг. – Вы молодцы, быстро раскрыли дело. Если бы затянули, в газетах бы все выглядело не так здорово. И потом этим делом фон Квист не занимается. Он на больничном, и пока он не вернется, дело будет вести кто-нибудь другой. Спешки нет никакой, поскольку преступники, так сказать, вне зоны доступа. – Шеф улыбнулся.

– Хотите сказать – обрели амнистию в вечном пламени? – Жанетт поддержала насмешливый тон, но тут же пожалела – она знала, что супруга шефа практикует пятидесятничество.

– Может быть, а может, и нет. Но, кроме лимба, им надеяться не на что.

– А что стряслось с фон Квистом? – Жанетт не хотелось вдаваться в теологические дискуссии с начальством. Когда она в последний раз видела прокурора, тот выглядел как обычно и не жаловался ни на какие хвори.

– Наверняка что-то с желудком. Скорее всего, язва – так он сказал, когда звонил. Ничего удивительного, учитывая, сколько он работает. День и ночь, и в будни, и в праздники горит свет над озером Клара. Отличный парень этот Кеннет. Когда я говорил с ним вчера, у него был такой усталый голос!

– Лучший из нас, – высказалась Жанетт и сделала несколько шагов по коридору, точно зная, что ирония ускользнула от внимания Биллинга.

– Да, он, черт побери, лучший, – совершенно серьезно отозвался Биллинг. – А теперь полезем обратно в шахту.

– В каком смысле?

– В таком, что теперь, когда обнаружился еще один убитый мальчик, мы снова открываем дело. Хуртиг останется у тебя. Олунд и Шварц под рукой, если не будет дел поважнее.

Поважнее? – подумала Жанетт. – Мое расследование открыли только потому, что иначе оно будет выглядеть не так красиво.

– То есть мы – косметика? – спросила она, открывая дверь своего кабинета.

– Нет, что ты. – Шеф помолчал. – Хотя да, можно и так выразиться. Косметика. Черт, Жан, иногда ты соображаешь как надо. Стоит запомнить. Косметика.

Жанетт оставила дверь кабинета открытой, чтобы видеть, когда Хуртиг вернется из больницы. Ей было страшно интересно, что рассказала Аннет Лундстрём.

Поняв, что Хуртига не будет еще долго, она решила все же закрыть дверь и засесть за работу.

Жанетт взглянула на фоторобот, приколотый к доске для объявлений над письменным столом. Рисунок ничего ей не говорил, за исключением того, что мог представлять кого угодно.

С таким же успехом это может быть и женщина.

Когда эта мысль пришла Жанетт в голову, фоторобот стал странно неясным. Должны же быть какие-то особые приметы? Ну конечно, на изображении были два родимых пятна – одно на подбородке и одно на лбу. Это то, на что девочка обратила внимание?

Когда-то Жанетт читала про эксперимент, во время которого компьютер анализировал самый знаменитый в мире портрет, “Мону Лизу” Леонардо да Винчи. На выходе получилось, что в лице Моны Лизы восемьдесят три процента радости, девять процентов отвращения, пять процентов страха и три процента злости или что-то вроде того. Портрет, висящий перед Жанетт, в ее глазах на девяносто восемь процентов состоял из ничего и на два процента – из родимых пятен.

Рассматривая фоторобот, Жанетт позвонила Иво Андричу, чтобы попросить исследовать квартиру Ульрики Вендин более тщательно. Хорошо бы сделать это поскорее. Слушая гудки, Жанетт думала о том, что Ульрика рассказала про изнасилование в гостиничном номере: что ее накачали наркотиками и что Лундстрём снимал изнасилование на камеру.

Припомнила она и допрос Лундстрёма, во время которого он рассказал, что присутствовал при съемках детской порнографии, хотя непосредственно съемку с Ульрикой не упоминал.

Иво Андрич ответил, и когда Жанетт изложила свою просьбу, пообещал съездить в квартиру Ульрики вместе с криминалистами. Закончив разговор, Жанетт еще какое-то время сидела с трубкой в руке и узлом в желудке.

Фильмы Лундстрёма, думала она. Вообще-то, не исключено, что они содержат что-то, что поможет отыскать Ульрику.

Жанетт нажала кнопку быстрого вызова и позвонила Ларсу Миккельсену.

Что, если фильм из гостиницы находится в коллекции Лундстрёма? Ну почему она не задала себе этот вопрос раньше? Если все так, как рассказывала Ульрика – а ее рассказ Жанетт никогда не ставила под сомнение, – то этот фильм должен быть крайне интересным. То, что Карл Лундстрём уже мертв, не означает, что другие преступники не понесут ответственности.

Жанетт вздохнула. Это расследование явно не считается приоритетным. Если бы только ей дали больше ресурсов, к делу можно было бы подойти гораздо основательнее.

Когда Миккельсен наконец ответил, Жанетт объяснила свое дело и спросила, не может ли он засадить кого-нибудь за просмотр изъятых во время обыска улик.

– Н-ну, прямо сейчас – нет, – поколебавшись, ответил Миккельсен. – У нас их больше чем достаточно.

– Понимаю, – сказала Жанетт. – Но это важно. Ты не мог бы уделить немного времени этому делу? – Она откинулась на спинку и вытянула ноги под столом.

Миккельсен не отвечал, сидел молча, и Жанетт задумалась, не прозвучали ли ее слова слишком напористо. Она ведь ему не начальство, а он, возможно, воспринял ее слова как приказ.

– Прости, – извинилась она, – ошибочка вышла. Сделаем так. Я лучше приеду к тебе и заберу фильмы, которые вы нашли у Карла Лундстрёма, а потом сама посмотрю. Это ведь можно устроить?

“А я действительно хочу это сделать?” – подумала Жанетт, сообразив, что она предлагает.

– Да, формальных препятствий нет. Тебе только придется подписать сколько-то бумаг о неразглашении содержания, ну и, конечно, записи нельзя выносить из управления. К тому же многие фильмы Лундстрёма на видеокассетах и еще не оцифрованы, и это значит, что тебе придется самой копаться на складе.

Жанетт послышалось раздражение в его голосе, но она решила, что дело не в ней. Ее запрос не означал, что Миккельсену придется выполнять дополнительную работу, так что причиной его раздражения была явно не она. Может, он просто устал.

– Хорошо, так я зайду, – заключила Жанетт и положила трубку, прежде чем Миккельсен успел ответить.

Так, подумала она. Пути к отступлению отрезаны.

Выйдя в коридор, Жанетт услышала, как где-то в комнате отдыха смеются Шварц и Олунд, и ей захотелось сказать им пару ласковых. Она знала, что не создана для компанейского веселья, но сейчас оно казалось ей особенно неуместным.

Миккельсена уже не было на месте, но он попросил своего коллегу помочь Жанетт. Парень с жидкой бородкой и кольцом в ноздре встретил ее у дверей кабинета Миккельсена.

– Здрасте, вы, наверное, Жанетт Чильберг, – сказал он. – Лассе сказал, чтобы я впустил вас на склад и чтобы вы расписались за то, что вам нужно. – Парень махнул рукой, приглашая идти за ним. – Я только дверь запру.

Жанетт задумалась, что может заставить взрослого человека добровольно, день за днем, в замедленном темпе, кадр за кадром, смотреть на детей, которых насилуют другие взрослые. Люди их круга. Приятели, коллеги.

Это ведь их друзья детства, бывшие одноклассники и, самое отвратительное, их братья или отцы могли лежать в постели с каким-нибудь тайским мальчиком. Или с двухлетней девочкой из Эдсвикена, думала Жанетт. Какой-нибудь приемной дочкой из Копенгагена.

– Это здесь, – объявил коллега Миккельсена, отпирая дверь совершенно обычного кабинета. – Зайдите ко мне, когда закончите. Я сижу вон там. – Он указал в конец коридора.

Жанетт удивленно смотрела на дверь, сама не зная, чего ждет.

Должна же быть какая-нибудь табличка. Типа “Посетитель принимает всю полноту риска на себя” или хотя бы просто “Вход воспрещен”.

– Если понадобится помощь, просто позовите. – Юный полицейский повернулся и пошел в свой кабинет.

Жанетт Чильберг набрала в грудь воздуху, открыла дверь в Государственный полицейский архив детской порнографии и вошла.

Она знала, что никогда с этого дня не сможет смотреть на мир прежними глазами. Мой взгляд изменится прямо сейчас, подумала она. Ноль часов ноль-ноль минут.


Русенлунд | Подсказки пифии | Сольрусен