home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Квартал Крунуберг

Время шло к обеду. Жанетт сидела за столом, уставившись на тянущуюся под потолком трубу и не понимая, что именно она видит. Все ее мысли были заняты Софией Цеттерлунд.

После визита на Хундудден Жанетт поехала прямо домой, совершенно вымотанная. Она позвонила Софии незадолго до полуночи, но никто не взял трубку; не получила она ответа и на две или три эсэмэски, посланные после этого.

Как всегда, подумала Жанетт, чувствуя себя совсем одинокой. Пора бы Софии проявить инициативу. Жанетт не хотелось вечно навязываться, ничто так не отрезвляет, как это, и она решила не перезванивать. Зато позвонил Оке, напомнил о ланче. Они решили встретиться в ресторане на Бергсгатан, хотя ей, положа руку на сердце, не особенно этого хотелось.

Жанетт потрогала ручку, косо посматривая на высокую стопку документов с материалами вскрытия Ханны Эстлунд и Йессики Фриберг. Покатала ручку между пальцами, потом – ладонью по столу, легонько стукнула концом ручки по краю стола.

Она думала о вчерашнем рейде во владения Вигго Дюрера в лесу Норра-Юргордена.

Замурованный подвал, гараж – на первый взгляд совершенно обычный – и проба лака с машины, отправленная рано утром в лабораторию в Линнчёпинге. Это все.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул Олунд.

– Прости, – запыхавшись проговорил он, – я не успел с гостиницей вчера, но заехал сегодня утром. И это оказалось очень удачно.

– Заходи. – Жанетт покусала кончик ручки. – Что значит “удачно”?

Олунд опустился на стул напротив Жанетт.

– Я разговаривал с портье, который принимал и выписывал Мадлен Дюшан. – Он усмехнулся. – Явись я вчера, я бы его не застал. Но сегодня его смена.

– И что он сказал про Дюшан?

Олунд кашлянул.

– Женщина между двадцатью и тридцатью. Приехала одна, говорила на плохом английском. Разумеется, они не копируют личную информацию о жителях Евросоюза, но портье запомнил, что на фотографии на водительских правах у женщины были темные волосы. Теперь же шенген, паспорта больше не нужны, сама знаешь.

Темные волосы, подумала Жанетт.

– Он описал ее внешность по фотографии на правах. Меня больше интересует, как она выглядит в реальности.

Олунд снова кашлянул.

– Сказал, что она была миловидной, но казалась невероятно застенчивой. Избегала смотреть ему в глаза, смотрела в пол и к тому же пряталась под большой шапкой.

Ну-ну, подумала Жанетт. Такая примета ни к чему не приведет.

– Что-нибудь еще? Высокая, низенькая?

– Среднего роста, нормального сложения. Должен сказать, для портье у него очень плохая память на лица. Но кое-что странное он заметил.

– И что же?

– Вечером женщина несколько раз спускалась вниз и просила лед, колотый.

– Колотый лед?

– Да. Портье подумал, что это очень странно, и я склонен согласиться.

– Я тоже, – улыбнулась Жанетт. – Как бы то ни было, наш портье вряд ли способен дать информацию художнику. Или как по-твоему?

– Ну как сказать. Он очень мало видел ее, и это само по себе интересно. Она явно хотела скрыть лицо.

Жанетт вздохнула.

– Да, похоже на то. Но вот вопрос – зачем? Однако нам пока хватит. Огромное тебе спасибо.

Олунд скрылся за дверью, а Жанетт решила позвонить прокурору Кеннету фон Квисту. Пора объявить Вигго Дюрера в розыск.

Голос у прокурора зазвучал устало, когда Жанетт объявила, что намерена добраться до Дюрера и допросить его, потому что он был близким другом двух жертв – Карла Лундстрёма и Пера-Улы Сильверберга. Она также поделилась с прокурором своими подозрениями о том, что Дюрер подкупил Аннет Лундстрём и, вероятно, Ульрику Вендин. К большому удивлению Жанетт, прокурор оказался сговорчивее, чем она ожидала. Заговорив о деньгах на банковском счете Аннет Лундстрём, она не услышала ни протестов, ни обвинений, ни уточняющих вопросов, хотя кто стоит за транзакциями, до сих пор оставалось неясным. Прокурор обещал подписать ордер на объявление Дюрера в розыск, и Жанетт закончила разговор.

Она посидела, удивленно глядя на телефон. Что случилось с фон Квистом? Когда телефон зазвонил, мысли ее были далеко. Она рассеянно ответила, и дежурный оператор сообщила, что ее ищет Кристина Вендин.

Вендин? Жанетт тут же пришла в себя.

Женщина, представившаяся бабушкой Ульрики, сказала, что беспокоится за внучку, от которой нет известий уже несколько недель. Жанетт задавала вопросы, важные в такой ситуации: о поведении девушки в последнее время, о ближайших друзьях и так далее. Ответы оказались приблизительными и бессодержательными. Жанетт заподозрила, что Кристина Вендин не так уж много знает о жизни внучки.

– Может, она уехала? – спросила Жанетт. – Заначила немного денег и просто уехала отдохнуть?

– Какой еще отдых? – Женщина сухо закашлялась. – Ульрика безработная. Откуда у нее деньги на отдых?

Их прервал вой сирены, донесшийся с улицы. Жанетт насчитала три машины – пожарную и две полицейские. В общем, полный аварийный комплект.

Жанетт поднялась, прихватив со стола радиотелефон.

– Ладно, – сказала она. – Как правило, большинство пропавших обнаруживаются через несколько дней. Но это не означает, что мы не относимся к исчезновениям людей серьезно. У вас есть ключи от квартиры Ульрики?

– Ну да. – Кристина Вендин снова закашлялась.

Курит как паровоз, подумала Жанетт.

Пожарная и полицейские машины пронеслись мимо. Жанетт увидела, как они сворачивают за угол.

– Сделаем так, – заключила она. – Мы с коллегой подъедем к дому Ульрики после двенадцати. А вы встретите нас с ключами.

Бабушка обещала быть на месте в час. Простившись с ней, Жанетт тут же взяла мобильный и набрала номер Ульрики.

Механический голос сообщил, что абонент находится вне зоны доступа, и Жанетт снова села за стол. “Может, пора начинать беспокоиться?” – подумала она.

Нет, пока рано. Рассуждай рационально.

Беспокоиться на таком раннем этапе – это бесполезная трата энергии. Жанетт знала, как развиваются подобные ситуации. В лучшем случае они найдут что-нибудь, что приведет их к месту, где находится Ульрика, а в худшем – что-нибудь, что покажет: девушка исчезла не по своей воле. Мобилизация обычно дает результат, который располагается между этими вариантами, то есть никакой. Когда телефон зазвонил снова, Жанетт ощутила разочарование, но при взгляде на дисплей у нее защекотало в животе. Она не сразу взяла трубку – ей не хотелось выглядеть слишком заинтересованной.

– Жанетт Чильберг, полиция Стокгольма, – произнесла она с улыбкой. Ульрика Вендин на мгновение была забыта.

– Доброе утро, – сказала София. – У тебя есть минутка?

“Минутка? – подумала Жанетт. – Для тебя у меня есть сколько угодно времени”.

– Доброе утро? Скоро обед, – рассмеялась она. – Здорово, что ты звонишь, но у меня тут дел по горло.

И ни капли не соврала. Жанетт посмотрела на беспорядок на столе. Полные сведения о Ханне Эстлунд и Йессике Фриберг помещались на трехстах с лишним листах бумаги, выложенных в ряд поляроидных снимках, в букете желтых тюльпанов и на сделанных техниками фотографиях двух мертвых собак из подвала.

– Ладно, у меня тоже времени в обрез, – ответила София. – Дай мне только сказать, а сама продолжай, чем ты там занимаешься. Ведь у нас, женщин, как известно, два мозга.

– Ага. Давай…

Жанетт открыла папку с пометкой “Й. Фриберг. Данные вскрытия”, слушая, как София переводит дыхание, словно наполняя легкие воздухом для длинного монолога.

– Аннет Лундстрём поместили в больницу три дня назад, – начала она. – Острый психоз, вызванный самоубийством дочери, Линнеи. Аннет нашла ее повесившейся у себя в комнате дома в Эдсвикене. Это мне рассказали санитары…

– Стоп, – сказала Жанетт и тут же захлопнула папку. – Повтори-ка.

– Линнея умерла. Самоубийство. – София выдохнула.

Жанетт онемела. Она откинулась на спинку кресла и вернула папку в кучу на столе. Лундстрёмы практически истребили сами себя. Жанетт вспомнила, как в последний раз видела Аннет. Развалины человека. Привидение. А Линнея…

– Ты еще там?

Жанетт закрыла глаза, словно для того, чтобы собраться.

Линнея умерла, подумала она. Этого не должно было случиться. Как бессмысленно!

– Я слушаю. Продолжай.

– Вчера Аннет Лундстрём сбежала из Русенлунда. Я возвращалась с обеда и буквально нашла ее на улице. Сразу поняла, что с ней неладно, и привела к себе в кабинет. За те полчаса, что она пробыла у меня, она рассказала, что адвокат Вигго Дюрер заплатил большую сумму, чтобы заткнуть рот и ей, и дочери. Вот почему терапия Линнеи, которую я вела, прервалась.

– Я этого боялась. Вот оно и подтвердилось.

– Похоже на полюбовное примирение, – продолжила София. – Не знаю, какие ресурсы у тебя есть, но я бы советовала проверить банковский счет Аннет Лундстрём. Там может оказаться кое-что странное.

– Уже проверили. Счет, с которого пришел перевод, отследить не удалось. То, что ты говоришь, меня не удивляет, но мне очень, очень горько слышать о смерти Линнеи.

И еще Ульрика, подумала она. С ней что случилось?

Ульрика произвела на Жанетт двойственное впечатление – сильная и сломленная одновременно. На миг она задумалась, в состоянии ли девушка покончить с собой. Как Линнея.

За несколько секунд она успела нарисовать себе Ульрику Вендин, висящую в петле.

– Так… – Жанетт хотелось прервать собственные мысли. – Благодаря тебе мы можем с полным основанием объявить Дюрера в розыск. У нас есть признания Линнеи, сделанные во время терапевтических сеансов, ее рисунки, письмо Карла Лундстрёма и вот теперь – свидетельство Аннет. Как она? Сможет свидетельствовать в суде?

– Аннет Лундстрём? – София фыркнула. – Да ты что! Вот уж вряд ли. Не в своем нынешнем состоянии. Но если лихорадка пойдет на спад, то…

Жанетт подумала, что голос Софии звучит излишне насмешливо, учитывая серьезность рассказанного.

– Лихорадка? Что ты хочешь сказать?

– Ну, психоз – это лихорадка центральной нервной системы. Заболевание может развиться как реакция на резкие перемены в жизни, а Аннет за короткое время потеряла мужа и дочь. Лихорадка может утихнуть, но какое-то время этот процесс займет. Лечение длиной в десять лет не так уж необычно.

– Понятно. Она еще что-нибудь сказала?

– У нее галлюцинации и бред. Человек в состоянии психоза теряет контакт с реальностью, и изменения наблюдаются как душевные, так и физические. Если бы ты видела Аннет Лундстрём вчера, ты бы едва ее узнала. Она сказала, что поедет домой, к Карлу и Вигго, в Польсиркельн, и построит храм. Ее взгляд уже там. Далеко в вечности. Понимаешь, о чем я?

– Наверное. Но вот это вот, насчет Польсиркельна, – оно не так уж далеко от реальности.

– Да?

– Да. Я расскажу тебе об Аннет Лундстрём кое-что, чего ты, возможно, не знаешь. Польсиркельн – это городок в Лапландии. Аннет выросла там, и Карл – ее двоюродный брат. Оба принадлежали к отколовшейся от лестадиан секте, которая называется Псалмы Агнца. На членов секты подавали заявления в полицию, насчет сексуальных посягательств. А Вигго Дюрер в то время жил в Вуоллериме, всего в нескольких милях от Польсиркельна.

Жанетт услышала, как в трубке что-то скрежещет.

– Теперь моя очередь прервать тебя, – сказала София наконец. – Карл и Аннет – двоюродные брат и сестра?

– Да.

– Псалмы Агнца? Сексуальные посягательства? Вигго Дюрер был замешан?

– Мы не знаем. Ни одно дело так и не было возбуждено. Секту распустили, и все кануло в Лету.

София замолчала, и Жанетт крепче прижала трубку к уху. Услышала тяжкий вздох – так близко, но все же не рядом.

– Такое ощущение, словно Аннет Лундстрём хочет вернуться в прошлое. – Голос у Софии сделался низким. – Может, мыслями и душой она уже там? – Она хмыкнула.

Снова этот голос, подумала Жанетт. Изменение тона, за которым часто следовало изменение личности Софии. Жанетт и раньше много раз замечала подобное.

– Кстати, как там расследование? – спросила София.

Жанетт припомнила, как редко они сейчас встречаются и какого напряжения ей стоили последние дни.

– Какое расследование ты имеешь в виду? Если ты насчет Грюневальд, Сильверберг et cetera, то, думаю, мы раскрыли эти дела. Если ты про мальчиков-иммигрантов, то эта страница еще не дописана.

– Дела раскрыты? – спросила София тем же низким сумрачным голосом. – И… кто убийца?

Жанетт подумала.

– Скорее – убийцы, но большего мне не следует говорить по телефону. – Лучше, если она расскажет все, когда они увидятся с глазу на глаз. – Слушай… может, мы…

– Я знаю, что ты сейчас скажешь. Ты хочешь повидаться со мной, и я тоже хочу повидаться с тобой. Но не сегодня. Сможешь завтра во второй половине за мной заехать?

Жанетт улыбнулась. Очень вовремя, подумала она.

– Отлично. Я все равно не могу сегодня вечером, потому что встречаюсь с Юханом, пока он не свалил в Лондон с Оке. Я…

– Слушай, мне пора заканчивать, – перебила София. – Клиент через пять минут, да и у тебя времени в обрез. Договорим завтра. Ладно?

– Ладно. Но…

Разговор прервался.

Жанетт чувствовала себя опустошенной, словно из нее ушла вся энергия. Она поднялась и оттолкнула кресло от стола. Ну почему София такая трудная, такая непредсказуемая?

У нее вдруг закружилась голова, подскочил пульс, и ей пришлось опереться руками о стол.

А ну-ка успокойся. Дыши. Иди домой. У тебя стресс. На сегодня – все.

Нет. Сначала ланч с Оке, потом – на Юхан-Принц-вэг в Хаммарбюхёйден, узнать, что случилось с Ульрикой Вендин.

Пульс тяжело стучал в барабанных перепонках, словно при отите. Жанетт снова села за стол и, тяжело вздохнув, оглядела беспорядок на столе.

Улики против Ханны Эстлунд и Йессики Фриберг. Фотографии, подтверждающие вину женщин. Case closed[16], Биллинг доволен.

Но где-то тут определенно засела какая-то заноза.


Паром "Синдирелла” | Подсказки пифии | Вита Берген