home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Понедельник, 29 июня, вторник, 30 июня

Поля Алексиса хоронили в понедельник. Было много цветов и огромная толпа зевак. Лорд Питер еще был в Лондоне вместе с инспектором, но его достойно заменил Бантер, только утром вернувшийся из Хантингдоншира. Бантер со своей неизменной предусмотрительностью принес на похороны красивый венок с приличествующей случаю надписью. Близких усопшего представляла миссис Уэлдон при поддержке Генри, одетого в парадный черный костюм. Персонал «Гранд-отеля» прислал целую делегацию и цветочную композицию в виде саксофона. Руководитель оркестра, непримиримый буквалист, говорил, что пара бальных туфель куда лучше символизировала бы жизненный путь покойного, но общественное мнение воспротивилось. К тому же буквалистом, похоже, руководила профессиональная зависть. Мисс Лейла Гарленд явилась одетой, как скорбящая вдова. К негодованию миссис Уэлдон, в самый патетический момент она бросила в могилу гигантский букет пармских фиалок, затем картинно потеряла самообладание, и ее унесли в истерике. Церемония была подробно, с фотографиями, освещена в центральной прессе, а вечером ресторан «Гранд-отеля» так переполнился, что пришлось накрыть дополнительные столы в «салоне Людовика XV».

— Вы, наверное, теперь уедете из Уилверкомба? — спросила Гарриет у миссис Уэлдон. — Он всегда будет навевать вам печальные воспоминания.

— Ну уж нет, дорогая, не уеду. Я намерена остаться здесь, пока доброе имя Поля не будет полностью восстановлено. Я точно знаю, что его убили советские бандиты. Позор полиции, которая такое допускает!

— Сделайте милость, уговорите мать уехать, — вмешался Генри. — Ей для здоровья вредно тут оставаться. Вы, наверное, и сами недолго тут задержитесь.

— Вероятно.

Казалось, тут ни у кого не осталось дел. Вильям Шик попросил в полиции разрешения покинуть город и получил его с условием, что будет сообщать о своем местонахождении. Он тут же вернулся к себе в Сигемптон, собрал вещи и двинулся на север.

— Остается надеяться, — сказал суперинтендант Глейшер, — что он будет под присмотром. Мы не можем гоняться за ним по всем английским графствам. На него ничего нет.

Когда Уимзи и инспектор во вторник утром вернулись в Уилверкомб, их встретили новостями.

— Мы нашли Перкинса, — сообщил суперинтендант.

Оказалось, что мистер Джулиан Перкинс, наняв в Дарли машину, доехал на ней до Уилверкомба, потом поездом до Сигемптона и оттуда возобновил свой пеший поход. Через двадцать миль его сбил грузовик. В результате он около недели пролежал в местной больнице без сознания. По содержимому рюкзака установить личность не удалось. Только когда пациент начал садиться и реагировать на окружающее, о нем хоть что-то узнали. Поправившись настолько, что смог участвовать в разговорах, он обнаружил, что его соседи по палате обсуждают дознание в Уилверкомбе. Слегка важничая, он заявил, что знаком с девушкой, которая нашла труп. Тут одна медсестра вспомнила, что по радио передавали сообщение о розыске некоего Перкинса в связи с этим самым делом. Позвонили в полицию Уилверкомба, и для беседы с мистером Перкинсом тотчас приехал констебль Ормонд.

Теперь-то выяснилось, почему на объявления по радио не ответил ни сам Перкинс, ни его близкие. Также стало понятно, почему никто не волновался из-за исчезновения этого джентльмена. Он работал учителем в лондонской общеобразовательной школе и сейчас находился в отпуске по состоянию здоровья. Он был холост, сирота, близких родственников не имел, а жил в небольшой гостинице возле Тоттенхэм-корт-роуд. Покидая Лондон в мае, объявил, что проведет отпуск, бродя с места на место, и постоянного адреса у него не будет. Обещал время от времени сообщать персоналу, куда пересылать письма. Так случилось, что со времени его последнего письма (отправленного 29 мая из Тонтона) никакой корреспонденции для него не приходило. Поэтому его и не думали искать. В объявлении по радио упоминалась только фамилия, и в гостинице не поняли, что мистер Перкинс, разыскиваемый полицией, — это их мистер Джулиан Перкинс. В любом случае никто не знал, где он должен быть, поэтому и сообщить ничего не могли. Полиция связалась с гостиницей, оттуда прислали почту мистера Перкинса. Она состояла из рекламной листовки дешевого портного, призыва купить билеты Ирландского тотализатора[172] и письма от ученика, которое повествовало преимущественно о бойскаутских делах.

Мистер Джулиан Перкинс не выглядел закоренелым преступником, но кто знает? На вопросы полиции он отвечал, сидя на постели в красном больничном халате, обложенный подушками. Его голова была перебинтована, а на встревоженном небритом лице, довершая трагикомический образ, красовались большущие роговые очки.

— Итак, вы свернули со своего маршрута и пошли обратно в Дарли вместе с этой леди, — сказал констебль Ормонд. — А почему вы так поступили, сэр?

— Хотел сделать все возможное, чтобы ей помочь.

— Безусловно, сэр, что может быть естественней. Но вы ведь, собственно говоря, мало чем ей помогли.

— Да. — Мистер Перкинс принялся комкать простыню. — Она что-то говорила, чтобы идти искать труп, но как бы я стал этим заниматься? Это совершенно не мое дело. Я не слишком крепок, кроме того, приближался прилив, и я подумал…

Констебль Ормонд терпеливо ждал.

Внезапно мистер Перкинс решил облегчить душу признанием:

— Мне не хотелось идти этой дорогой. Если честно, я боялся, что где-то там притаился убийца.

— Убийца? Почему вы подумали об убийстве?

Мистер Перкинс вжался в подушки.

— Леди сказала, что это не исключено. Боюсь, я не очень храбрый человек. Видите ли, с тех пор как я заболел, у меня не в порядке нервы. И я не силен физически. Меня ужаснула сама мысль.

— Уверен, никто не упрекнет вас за это.

Напускная сердечность полицейского, казалось, напугала мистера Перкинса, словно он услышал в ней фальшь.

— А придя в Дарли, вы поняли, что молодая леди в безопасности и больше не нуждается в защите. Поэтому вы ушли, не попрощавшись.

— Да. Да. Я… я не хотел ни во что ввязываться. При моей должности это недопустимо. Учитель обязан вести себя осмотрительно. А кроме того…

— Да, сэр?

Мистер Перкинс сделал еще одно признание:

— Пока мы шли, я размышлял. И понял, что тут все очень странно. Я подумал, что девушка, может быть… Я слышал о таком… совместные самоубийства и тому подобное. Понимаете? Совсем не хотелось, чтобы мое имя звучало в связи с подобными вещами. Признаюсь, я человек робкого десятка, да и болезнь меня ослабила, а тут еще это…

Констебль Ормонд обладал некоторым воображением и развитым, хотя и примитивным, чувством юмора. Ему пришлось прикрыть улыбку рукой. Он вдруг представил, как мистер Перкинс в ужасе ковыляет на стертых ногах из огня да в полымя: в отчаянии бежит от кровавого маньяка, поджидающего его на Утюге, только чтобы оказаться в обществе коварной и безжалостной убийцы.

Констебль лизнул карандаш и начал снова:

— Безусловно, сэр. Понимаю вас. Очень неприятная ситуация. А теперь, сэр, — это исключительно для проформы — нам нужно установить перемещения всех, кто проходил в тот день вдоль берега. Вам не о чем волноваться. — Карандаш оказался химическим и оставил во рту неприятный вкус. Констебль облизнул чернильные губы розовым языком. Воспаленному воображению Перкинса он представился похожим на огромного пса, смакующего сочную кость. — Припомните, сэр, где вы могли быть около двух часов дня?

Мистер Перкинс открыл рот.

— Я… я… я… — начал он тонким голосом.

Тут вмешалась медсестра, которая все это время была поблизости.

— Надеюсь, вы скоро закончите, — раздраженно бросила она. — Пациентов нельзя волновать. А вы, двадцать второй, выпейте-ка вот это и постарайтесь успокоиться.

— Все в порядке. — Мистер Перкинс сделал глоток, и лицо его порозовело. — Вообще-то я могу точно сказать, где был в два часа дня. Так удачно, что вас интересует именно это время. Очень удачно. Я был в Дарли.

— В самом деле, — сказал мистер Ормонд. — Это замечательно.

— Да, и я могу это подтвердить. Я, понимаете, шел из Уилверкомба, а там купил крем от солнечных ожогов, и аптекарь, наверное, меня запомнил. Мы с ним немного побеседовали — я сказал ему, что у меня очень чувствительная кожа. Я не помню, где эта аптека, но вы ведь можете это узнать. Нет, точного времени не запомнил. Затем пошел в Дарли. Это четыре мили, идти час с небольшим, так что я, вероятно, вышел из Уилверкомба около часа дня.

— Где вы перед этим ночевали?

— В Уилверкомбе. В «Траст-хаусе». У них записана моя фамилия.

— Довольно поздно вы вышли, не так ли, сэр?

— Поздно. Но я плохо спал. Меня лихорадило. Обгорел на солнце, а от этого у меня поднимается жар. У некоторых такое бывает. А потом начинается сыпь — и преболезненная. Я же говорил, что у меня чувствительная кожа… На той неделе солнце все время припекало. Я надеялся, что станет лучше, но стало только хуже, а бритье превратилось в настоящую пытку. Так что я до десяти утра пролежал в постели, позавтракал в одиннадцать, а к двум добрался до Дар-ли. Я знаю, что было уже два, потому что спросил, который час, у какого-то мужчины.

— В самом деле, сэр? Это очень удачно. Мы, скорее всего, сможем это проверить.

— Да, да. Вы его без труда найдете. Это было не в самой деревне, а около нее. Там был какой-то джентльмен в палатке. Я говорю «джентльмен», но вел он себя совсем не подобающим образом.

Констебль Ормонд чуть не подпрыгнул. Он был молод, холост и полон энтузиазма, а кроме того, восторженно обожал лорда Питера Уимзи. Он восхищался его костюмами, его машиной и его сверхъестественным даром предвидения. Уимзи говорил, что золото найдут на трупе, — и что же? Так и вышло. Он говорил, что как только на дознании установят время смерти, у Генри Уэлдона обнаружится алиби на два часа дня, — и вот оно, алиби, тут как тут, прибыло точно в срок. Он говорил также, что это новое алиби окажется ненадежным. Констебль Ормонд исполнился решимости это доказать.

Он въедливо поинтересовался, почему мистер Перкинс спрашивал время не в деревне, а у случайно встреченного человека.

— В деревне я о времени не вспомнил, я там нигде не останавливался. А когда прошел деревню, то стал думать, где бы поесть. Около мили назад я взглянул на часы, на них было без двадцати пяти два. Я тогда решил, что дойду до берега и там поем. Когда я снова на них посмотрел, они показывали те же без двадцати пяти два, и я понял, что они стоят — но время-то идет. Заметил, что к морю спускается что-то вроде дорожки, и свернул туда. Внизу была лужайка, на ней машина и маленькая палатка, а с машиной кто-то возился. Я его окликнул и спросил, сколько времени. Это был крупный темноволосый мужчина с красным лицом, и на нем были темные очки. Он сказал, что сейчас без пяти два. Я завел часы, поблагодарил его, а затем сказал какую-то любезность — какое, мол, приятное место для отдыха. Он в ответ довольно грубо огрызнулся, и я подумал — наверное, сердится из-за того, что машина сломалась. И спросил его — самым вежливым образом, — что случилось. И все. Ума не приложу почему, но он обиделся. Я попытался его усовестить, объяснил, что спросил исключительно из вежливости и чтобы узнать, не могу ли чем-нибудь помочь, а он назвал меня очень грубым словом и… — Тут мистер Перкинс запнулся и покраснел.

— И что? — спросил констебль Ормонд.

— Он… с прискорбием вынужден сообщить, он забылся настолько, что напал на меня, — сказал мистер Перкинс.

— Ого! И что он сделал?

— Он… пнул меня, — голос мистера Перкинса сорвался на визг, — прямо в… то есть сзади.

— Да что вы!

— Да. Конечно, я не дал ему сдачи. Это было бы неуместно. Я просто отошел и заметил ему: «Надеюсь, вам станет стыдно за себя, когда вы подумаете о своем поступке». Увы, вынужден сказать, что после этого он за мной погнался, и я решил, что лучше больше не общаться с таким человеком. Затем я ушел на пляж и там съел свой ланч.

— На пляже?

— Да. Он меня туда… то есть, в момент нападения я был обращен лицом в ту сторону. Мне не хотелось снова идти мимо этого неприятного человека. По карте я помнил, что от Дарли до Лесстон-Хоу можно пройти берегом, и решил, что лучше пойду туда.

— Понятно. Значит, вы разместились на берегу. А где именно? И сколько времени там провели?

— Я остановился примерно в пятидесяти ярдах от дорожки. Хотел дать понять тому человеку, что он меня не запугает. Уселся так, чтобы он меня видел, и съел ланч.

Констебль Ормонд отметил, что пинок, судя по всему, был не очень сильный, раз мистер Перкинс мог сидеть.

— Думаю, что пробыл там примерно три четверти часа.

— А кто в это время проходил мимо вас по пляжу? — внезапно спросил констебль.

— Мимо меня? Да никого.

— Ни мужчины, ни женщины, ни ребенка? Ни лошади? Ничего?

— Совсем ничего. Пляж был совершенно пуст. Даже неприятный мужчина под конец снялся с места. Перед тем, как ушел я сам. Я на него поглядывал — просто чтобы убедиться, что он не выкинет больше никаких фокусов.

Констебль Ормонд закусил губу.

— А что он делал все это время? Чинил машину?

— Нет. С этим он очень быстро покончил. Он что-то делал над костром. Наверное, готовил. А потом ушел в сторону деревни.

Констебль минутку подумал.

— А что вы сделали потом?

— Я довольно медленно пошел по пляжу, пока не увидел тропинку, которая спускалась на берег между каменных стен. Она выходила на какие-то домики. Я пошел по ней, выбрался на дорогу и двигался в сторону Лесстон-Хоу, пока не повстречал молодую леди.

— Вы в тот день больше не видели человека в темных очках?

— Видел. Когда я шел обратно вместе с леди, он как раз выходил на дорогу со своей тропинки. К моему неудовольствию, она остановилась и заговорила с ним — без всякой необходимости. Я прошел мимо — не хотелось подвергаться дальнейшим грубостям.

— Понимаю, сэр. Вы все очень подробно и четко рассказали. Теперь я задам очень важный вопрос. Когда вы в следующий раз смогли проверить свои часы, они спешили или отставали, и на сколько?

— Я сверил их с часами в гараже в Дарли. В 17.30 они шли абсолютно точно.

— И вы за это время не переводили их?

— Нет. Зачем?

Констебль Ормонд пристально посмотрел мистеру Перкинсу в глаза, резко захлопнул блокнот, выпятил подбородок и произнес тихо, но убедительно:

— Послушайте, сэр. Произошло убийство. Мы знаем, что кто-то проходил по этому пляжу между двумя и тремя часами. Лучше бы вам сказать правду.

В глазах мистера Перкинса вспыхнул страх.

— Я не… я вовсе… — начал он слабым голосом, вцепившись руками в простыню. Затем он лишился чувств, и медсестра торопливо выставила констебля из палаты.


Где будет труп


Глава XXIV Свидетельствует школьный учитель | Где будет труп | Глава XXV Свидетельствует словарь