home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Четверг, 25 июня

Услышав о том, что Хэвиленд Мартин нашелся, суперинтендант и инспектор, похоже, больше удивились, чем обрадовались. Они чувствовали, что любители их обставили, хотя дело, как оба поспешили указать, осталось столь же запутанным или даже запуталось еще сильнее. Но только если считать его убийством. С другой стороны, открывшиеся факты некоторым образом свидетельствовали в пользу самоубийства, правда, лишь от противного. На месте зловещего Мартина, который мог оказаться кем угодно, теперь был всем знакомый мистер Генри Уэлдон. Правда, стало ясно, что у Генри Уэлдона была очень веская причина желать, чтобы Поль Алексис исчез.

Но он вполне правдоподобно объяснил свое присутствие в Дарли, хоть и выглядел при этом дураком. И было абсолютно очевидно, что оказаться в два часа на Утюге он никак не мог. Кроме того, тот факт, что он уже пять лет известен как Хэвиленд Мартин в очках с темными стеклами, сделал его последний маскарад практически бессмысленным. Мартин был придуман не для сиюминутных нужд, и раз он уже существовал, было естественно использовать его для слежки за матерью.

Основные моменты истории Уэлдона легко поддавались проверке. Чек за воротнички был датирован 18-м июня, и не было похоже, что дату подчистили. В магазине это подтвердили и сообщили также, что чек был выписан в числе последних шести, выданных в тот день. В четверг был короткий день, магазин закрывался в час — понятно, что покупка совершена незадолго до этого времени.

Следующим по степени важности было, вероятно, свидетельство полицейского из Дарли. Его без труда нашли и допросили. Он подтвердил, что Уэлдон говорит правду. Тем вечером, около девяти, он заехал в Уилверкомб к невесте (не будучи при исполнении) и встретил тамошнего полицейского, Ренни, у входа в «Гранд-отель». На вопрос, нет ли новостей о найденном на Утюге трупе, Ренни сказал, что его опознали. Ренни это подтвердил, никаких причин сомневаться не было: фотографии проявили и напечатали уже через час после того, как пленка оказалась в полицейском участке, а отели полиция проверяет в первую очередь; погибшего опознали незадолго до девяти, а Ренни был на дежурстве и вместе с инспектором Ампелти допрашивал управляющего отелем. Далее констебль из Дарли подтвердил, что упомянул об опознании в баре «Трех перьев». В бар он зашел по уважительной причине, перед самым закрытием, в поисках человека, подозреваемого в каком-то мелком нарушении. Он ясно помнит, что «Мартин» был там. Обоих констеблей отчитали за длинный язык, но факт оставался фактом — Уэлдон вечером слышал о том, что труп опознан.

— Итак, что у нас осталось? — осведомился суперинтендант Глейшер.

Уимзи покачал головой:

— Немного, но все же кое-что. Во-первых, Уэлдон что-то знает о той лошади, я готов поклясться. Он заколебался, когда я спросил, не видел ли он чего-то или кого-то, человека или животное. Я почти уверен, что он решал — сказать «нет» или что-нибудь выдумать. Во-вторых, сама история слишком шаткая. С этим его драгоценным расследованием и ребенок бы лучше справился. Почему он дважды ездил в Уилверкомб и дважды возвращался, так ничего и не сделав? В-третьих, его история слишком гладкая и битком набита точными указаниями времени. Зачем это надо, если ты не готовишь себе алиби? В-четвертых, в самый критический момент его якобы видел неизвестный, желавший узнать, который час. Какого черта человек, который только что был в деревне, полной народу и часов, спускается по Хинкс-лейн и спрашивает время у случайного туриста? Незнакомец с вопросом «который час?» — обычный прием при фабрикации алиби. Все это слишком продуманно и сомнительно — вы как считаете?

Глейшер кивнул:

— Согласен с вами. Сомнительно. Но что это все значит?

— Тут я пас. Могу предположить одно: чем бы Уэлдон ни занимался в то утро в Уилверкомбе, нам он об этом не рассказал. И возможно, он каким-то образом в сговоре с убийцей. А что с той машиной? OI 0101?

— Номер зарегистрирован в графстве… шир, но это ничего не значит. Сейчас все покупают подержанные машины. Но, естественно, мы пошлем запрос. Телеграфируем тамошним властям, они наведут на след. Однако это не поможет выяснить, чем Уэлдон занимался потом.

— Ничуть. Но если та леди отыщется, вреда не будет. А вы не спрашивали в Зимнем саду, что за программа была у них в прошлый четверг утром?

— Да, констебль Ормонд сейчас у них. А вот и он!

Констебль Ормонд узнал все в точности. Концерт классической музыки, начало в 10.30. «Маленькая ночная серенада» Моцарта, две «Песни без слов» Мендельсона, «Ария на струне соль» Баха, сюита Генделя, антракт, «Героическая» Бетховена. Все на месте, все правильно. Бах и Бетховен, как и было сказано, и время указано почти верно. Напечатанных программ, которые можно унести с собой или запомнить, не было. Кроме того, «Героическую» решили играть в последний момент вместо «Пасторальной» из-за того, что кто-то потерял партитуры. Каждое произведение объявлял со сцены дирижер. Если у кого-то еще оставались сомнения в том, что мистер Генри Уэлдон посетил именно этот концерт, они могли объясняться разве что удивлением, как точно ему удалось запомнить услышанные номера программы. Бесспорного подтверждения его рассказа не было, хотя полицейский констебль Ормонд тщательно опросил прислугу. Увы, людей в темных очках в Зимнем саду что тараканов в подвале.

Несколько минут спустя другой констебль принес еще одно подтверждение истории Уэлдона. Он поговорил с миссис Лефранк и узнал, что джентльмен в темных очках действительно приходил в среду, спрашивал Поля Алексиса и пытался узнать что-то про Лейлу Гарленд. Миссис Лефранк почуяла «неприятности» и живо отшила его, послав искать ресторан, где Алексис порой обедал. Владелец ресторана его вспомнил — да, кажется, они говорили что-то про Зимний сад с джентльменом из оркестра, который случайно заглянул к ним, нет, не с мистером да Сото, гораздо скромнее, тот джентльмен играет за четвертым пюпитром во вторых скрипках. Наконец, в результате долгих расспросов работников самых известных гаражей Уилверкомба отыскался механик, который помнил джентльмена, что обратился к ним в среду утром по поводу «моргана» и жаловался на то, что машина плохо заводится, и на слабое зажигание. Механик не нашел никаких дефектов, кроме некоторого износа платиновых контактов, что могло вызывать затруднения при запуске остывшего двигателя.

Все эти подробности имели лишь косвенное отношение к преступлению, если таковое вообще имело место. Они, однако, подтверждали, что показания Уэлдона в целом точны.

Что раздражает в сыщицкой работе, так это простои, без которых расследование обычно не обходится. Междугородние звонки прерываются; людей, которых срочно требуется допросить, не оказывается дома; письма доставляют не сразу. Поэтому все были приятно удивлены тем, насколько легко отыскалась хозяйка номера OI 0101. Уже через час Совет графства…шир телеграфировал, что последней владелицей номера OI 0101 является миссис Мокэмб, проживающая по адресу Кенсингтон, Попкорн-стрит, 17. Не прошло и десяти минут, как уилверкомбский коммутатор принял запрос на междугородний разговор. Не прошло пятнадцати, как раздался звонок, и суперинтендант Глейшер узнал от горничной миссис Мокэмб, что хозяйка гостит у викария в Хитбери. В доме викария тут же взяли трубку. Да, миссис Мокэмб у них в гостях, да, она дома, ее сейчас позовут, да, у телефона миссис Мокэмб, да, она прекрасно помнит, как в прошлый четверг подвозила джентльмена в темных очках от Дарли до Уиверкомба и обратно. Да, она, наверное, сможет вспомнить точное время. Она подобрала его, должно быть, около десяти утра, судя по времени отъезда из Хитбери, и уверена, что снова высадила его в Дарли в час дня, потому что посмотрела на часы, чтобы понять, успеет ли на ланч и партию в теннис к полковнику Крэйтону, который живет на другом конце Хитбери. Нет, она прежде не видела этого джентльмена и не знает его имени, но думает, что сможет его опознать, если понадобится. Никакого беспокойства, спасибо, она только рада узнать, что полиция не по ее душу (серебристый смех) — когда горничная сказала, что звонит суперинтендант, она испугалась, вдруг пересекла где-то сплошную линию или припарковалась там, где нельзя. Она гостит у викария до будущего понедельника и будет счастлива поспособствовать следствию. Она надеется, что ее доброта не помогла скрыться какому-нибудь гангстеру.

Суперинтендант поскреб в затылке.

— Мистика какая-то. Раз-два — и нам все известно. Хоть бы раз не туда попали! Но все-таки, если леди дружит с преподобным Тревором, с ней все в порядке. Он пятнадцать лет тут живет, милейший джентльмен, очень, знаете, старорежимный. Надо выяснить, насколько хорошо он знаком с этой миссис Мокэмб, но, скорее всего, она чиста. Что до опознания — не уверен, нужно ли оно.

— Вероятно, она не сможет опознать его без очков и темных волос, — сказал Уимзи. — Поразительно, как меняется внешность, когда глаз не видно. Конечно, можно заставить его надеть очки, а можно пригласить ее, чтоб он ее опознал. Вот что. Позвоните снова и спросите, не сможет ли она сейчас приехать. Я отыщу Уэлдона и сяду с ним на веранде «Гранд-отеля», а вы приведете ее будто случайно. Если он ее узнает — все хорошо, если она его — тогда подумаем.

— Понятно, — сказал Глейшер. — Мысль недурная. Так и сделаем.

Он снова позвонил хитберийскому викарию.

— Все в порядке, она приедет.

— Хорошо. Я тут погуляю и попытаюсь отлепить Уэлдона от его маменьки. Если она будет свидетелем беседы, то съест старину Генри с кашей. Если получится, я вам позвоню.

Генри Уэлдон без труда нашелся в холле. Он пил чай в компании матери, но, увидев Уимзи, извинился и попросил поговорить с глазу на глаз. Они уселись за столик на веранде, Уэлдон заказал выпивку, а Уимзи принялся многословно пересказывать свою утреннюю беседу с полицейскими. Он все твердил, какого труда стоило ему уговорить Глейшера не доводить историю до ушей миссис Уэлдон. Генри рассыпался в благодарностях.

Вскоре на пороге возник плотный мужчина — вылитый полицейский констебль в штатском — в сопровождении молодящейся леди, одетой по последнему крику моды. Они медленно прошли по людной веранде к пустому столику на дальнем ее конце. Уимзи следил, как дама рассматривает присутствующих. Ее взгляд скользнул по нему самому, перешел на Уэлдона, а затем без задержки и какого-либо признака узнавания — на молодого человека в синих очках, который лакомился шоколадным мороженым за соседним столиком. Тут взгляд на секунду задержался и двинулся дальше. В тот же момент Уэлдон судорожно дернулся.

— Прошу прощения, — прервал свой монолог Уимзи. — Вы что-то сказали?

— Я… э… нет. Мне показалось, я кое-кого увидел, вот и все. Может быть, случайное сходство.

Он не отрывал глаз от миссис Мокэмб, а когда та приблизилась, нерешительно дотронулся рукой до шляпы. Миссис Мокэмб это заметила и посмотрела на Уэлдона с легким недоумением. Она открыла рот, словно собравшись что-то сказать, но тут же его закрыла. Уэлдон все же снял шляпу и поднялся.

— Добрый день, — поздоровался он. — Боюсь, вы меня не…

Миссис Мокэмб смотрела на него вежливо, но удивленно.

— Ошибки быть не может, — сказал Уэлдон. — Вы на днях оказали мне любезность и подвезли на своей машине.

— Я? — переспросила миссис Мокэмб. Затем, приглядевшись: — Да, кажется, так и есть. Но на вас тогда были темные очки?

— Были. Выгляжу совершенно иначе, да?

— Ни за что бы вас не узнала. Но теперь узнаю ваш голос. Только я думала… но это пустяки, я не слишком наблюдательная. У меня тогда сложилось впечатление, что вы брюнет. Может, показалось из-за очков. Так глупо. Надеюсь, ваш «моргай» починили.

— А, да, спасибо. Удивительно, что мы с вами тут встретились. Мир так тесен, правда?

— Очень тесен. Надеюсь, вы приятно проводите отпуск.

— Да, спасибо, очень приятно — машина наконец-то образумилась. Я невероятно благодарен вам за проявленное сострадание.

— Не за что. Мне было приятно.

Миссис Мокэмб вежливо поклонилась и удалилась вместе со своим спутником.

Уимзи ухмыльнулся:

— Итак, это была ваша прекрасная леди. Так, так. Да вы шалун, Уэлдон. Старые, молодые — все они падают к вашим ногам, в очках вы или без очков.

— Бросьте! — не без удовольствия отозвался Генри. — Повезло, что она тут появилась, правда?

— Удивительно повезло, — согласился Уимзи.

— А вот мужлан рядом с ней мне не понравился. Небось какой-нибудь местный дуболом.

Уимзи снова ухмыльнулся. Бывают ли на свете такие тупицы, каким хочет показаться Генри?

— Надо было попытаться выяснить, кто она такая, — сказал Генри, — но я подумал, это будет как-то нескромно. Полиция-то, надеюсь, сможет ее выследить? Для меня, знаете ли, это очень важно.

— Еще бы. Очень хороша собой и, судя по внешности, богата. Поздравляю вас, Уэлдон. Хотите, я ее для вас выслежу? Я прирожденный сводник и заправский «третий лишний».

— Не будьте ослом, Уимзи. Она мое алиби, болван вы этакий.

— Истинно так! Что ж, пока!

И Уимзи удалился, посмеиваясь про себя.

— Тут все в порядке, — сказал Глейшер, выслушав рассказ об очной ставке. — Леди мы запеленговали. Это дочь старой школьной подруги миссис Тревор, гостит у них каждое лето. Вот уже три недели живет в Хитбери. Муж кто-то там в Сити, приезжает иногда на уикенд, но этим летом его тут не было. Ланч и теннис у полковника Крэнтона — все правильно. Тут никаких фокусов. Уэлдон чист.

— Наконец-то он вздохнет спокойно. Очень нервничал насчет этого своего алиби. Скакал козлом при виде миссис Мокэмб.

— Правда? Видимо, от радости. Ну, удивляться тут нечему. Откуда ему знать, на какое время нужно алиби? Нам удалось не пропустить это в газеты, и он, наверное, до сих пор думает, что Алексис погиб за некоторое время до того, как мисс Вэйн нашла труп. Он, конечно, понимает, что у него был отличный мотив для убийства Алексиса и что обстоятельства его здесь пребывания чертовски подозрительны. Но как бы там ни было, придется нам от него отстать: если б он убил или помогал убийце, то не ошибся бы насчет времени. Он до смерти напуган, и его можно понять. Но то, что он не знает про время, снимает с него подозрения не хуже железного алиби на два часа дня.

— Гораздо лучше, дружище. Когда у кого-то обнаруживается железное алиби, тут-то я и начинаю его подозревать. Хотя алиби Уэлдона на два часа, похоже, столь же железное. Но вот если кто-то примется клясться с пеной у рта, что ровно в два часа видел Уэлдона за каким-нибудь невинным занятием, — значит, пора плести ему пеньковый галстук. Разве что, конечно…

— Что?

— Я хотел сказать — разве что Уэлдон сговорился с кем-нибудь убить Алексиса и само убийство совершил другой человек. Скажем, например, Уэлдон и Шик были в сговоре, Шик должен был совершить свое черное дело, например, в одиннадцать часов, а Уэлдон в это время обеспечивал себе алиби, и допустим, что-то пошло не так и убийство удалось совершить только в два, а Уэлдон, предположим, об этом не знает и придерживается первоначального расписания — как вам?

— Многовато допущений. У Шика — или кто он там — была масса времени связаться с Уэлдоном. Вряд ли он такой дурак, что не сообщил бы ему.

— Верно. Это объяснение не годится. Шик не подходит.

— Кроме того, у Шика у самого есть железное алиби на два часа.

— Я знаю. Поэтому и подозреваю его. Но я имел в виду, что Шик — человек свободный. Даже если он побоялся встретиться с Уэлдоном, он мог написать или позвонить по телефону, да и Уэлдон, в свою очередь, тоже. У вас не сидит в кутузке кто-нибудь подходящий? А может, внезапная смерть? Единственное, что приходит мне в голову, — это что сообщник был в таком месте, откуда ни с кем не свяжешься: либо в холодной, либо в деревянном футляре с латунными ручками.

— Или, может, в больнице?

— Или, как вы говорите, в больнице.

— Это мысль, — сказал Глейшер. — Мы займемся этим, милорд.

— Не повредит. Хотя я не очень-то в это верю. Похоже, я в последнее время, как говорится, потерял веру. Что ж, слава богу, пора ужинать, этого у нас никто не отнимет. Эге-гей, что за оживление?

Суперинтендант Глейшер выглянул в окно. С улицы доносился какой-то топот.

— Там что-то несут в мертвецкую. Интересно… Дверь распахнулась настежь, и ввалился мокрый и торжествующий инспектор Ампелти:

— Простите, сэр. Добрый вечер, милорд. Мы нашли тело!


Глава XX Свидетельствует леди за рулем | Где будет труп | Глава XXI Свидетельствуют свидетели