home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



8

Завалившись назад, Сатакэ тяжело осел на пол. Даже падая, он не отнял ладонь от щеки, но сквозь пальцы все равно струилась кровь. Масако испуганно вскрикнула и отступила. Ощущение внезапной и невосполнимой утраты стиснуло грудь, выдавив из нее невнятный, похожий на стон звук.

— Ты все-таки достала меня, — прошептал он, сплевывая быстро наполнявшую рот кровь.

— Ты собирался меня убить. — (Он опустил руку и уставился на окровавленную ладонь). — Я целила в горло, но пальцы занемели.

В голове все перемешалось, а рот как будто работал автономно от мозга. Заметив, что все еще сжимает скальпель, она отшвырнула его в сторону, и он глухо звякнул, ударившись о бетон.

— Ты особенная… — прохрипел Сатакэ. Воздух просачивался в рот через рану, и в горле у него булькало. — Надо было дать тебе убить меня раньше… было бы хорошо… так хорошо…

— Ты действительно хотел убить меня?

Он покачал головой и посмотрел в потолок.

— Не знаю…

Бьющий из высоких окон свет слепил. К окнам от бетонного пола поднимались ярко освещенные столбы пыли, похожие на лучи прожекторов в театре. Ее снова стало трясти, уже не от холода, а от осознания того, что она только что своими собственными руками перерезала жизнь. В окнах было видно бледно-голубое небо; начинался тихий зимний день. Все как обычно, словно ничего и не случилось, словно и не было ужасов прошедшей ночи. Сатакэ не отводил глаз от собиравшейся у ее ног лужицы крови.

— Нет, я не хотел… тебя убивать… только смотреть, как ты умираешь.

— Зачем?

— Думал, что смогу… полюбить тебя… умирающую…

— Только тогда?

Он посмотрел на нее.

— Да… наверное…

— Не умирай, — прошептала Масако.

В его глазах мелькнуло удивление. Кровь уже заливала тело, и он начал постанывать от боли.

— Я убил Кунико… И еще одну женщину… раньше… она была похожа на тебя… Я думал, что умер, когда… убил ее. Потом увидел тебя и подумал… подумал, что не возражаю умереть еще раз…

Масако сбросила куртку, чтобы прижаться, быть ближе к нему. Она знала, что выглядит ужасно после всех побоев, с разбитыми в кровь губами и распухшим лицом.

— Я жива. И не хочу, чтобы ты умирал.

— Похоже, мне все-таки конец. — Ей показалось, что он произнес эти слова почти с облегчением. По его телу пробежала дрожь. Она наклонилась, чтобы получше рассмотреть рану, потом сжала края пальцами. Разрез получился глубокий и широкий. — Бесполезно… должно быть, артерия…

Но Масако не сдавалась, продолжая удерживать кровь, вместе с которой из него выходила жизнь. Ее взгляд скользнул по голым серым стенам. Они встретились в этом огромном гробу, нашли и поняли друг друга, а теперь, похоже, расставались навсегда.

— Дай сигарету, — едва слышно пробормотал он.

Масако встала и пошла искать его брюки. Достав из кармана пачку, она прикурила сигарету и вставила ему между губ. Через несколько секунд сигарета пропиталась кровью, но Сатакэ все же удалось выпустить изо рта тонкую струйку дыма. Масако опустилась на колени и заглянула ему в глаза.

— Давай я отвезу тебя в больницу.

— В больницу… — Он попытался улыбнуться. Скальпель, наверное, перерезал сухожилие, и улыбка тронула лишь одну, не перепачканную кровью сторону лица. — Женщина, которую я убил… говорила то же самое… Это… судьба… я умру так же, как она.

Сигарета выскользнула изо рта и с шипением упала в разлившуюся вокруг него кровь. Силы уходили, и он, устав держаться, закрыл глаза.

— И все-таки…

— Нас обоих ждет тюрьма.

Сатакэ был прав. Она обняла его и обнаружила, что он уже стал холодеть. Теперь его кровь текла и по ней.

— Мне все равно. Я хочу, чтобы ты выжил.

— Почему? — прошептал Сатакэ. — После всего, что я сделал…

— Тюрьма — та же смерть. Я не могу больше жить.

— Я… жил…

Он опять закрыл глаза, и Масако, словно обезумев от отчаяния, снова попыталась закрыть рану, остановить кровотечение. Ничего не получалось. В какой-то момент Сатакэ все же приоткрыл глаза и посмотрел на нее.

— Почему?…

— Потому что теперь я понимаю тебя. Мы с тобой похожи, и я хочу, чтобы мы оба жили.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его окровавленные губы.

Его лицо приняло непривычно спокойное, даже умиротворенное выражение. Запинаясь, словно надежда была для него чем-то незнакомым, он прошептал:

— Никогда… не думал, что такое… может случиться… со мной. Но… кто знает?., с пятьюдесятью миллионами мы могли бы… выбраться.

— Говорят, в Бразилии хорошо…

— Возьмешь меня с собой?

— Да. Возвращаться мне уже нельзя.

— …возвращаться… или идти дальше… — И в этом он тоже был прав. Она посмотрела на свои измазанные кровью руки. — Мы… будем… свободны.

— Да, будем. — Ему еще хватило сил поднять руку и дотронуться до ее щеки, но пальцы были уже холодные. — Кровотечение почти прекратилось.

Он кивнул, понимая, что это ложь.


предыдущая глава | АУТ | cледующая глава