home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13. Тихое пристанище в Индии

В Таванге, сразу же по ту сторону границы, нас встретили индийские представители власти, и состоялся большой прием. О нашем отъезде из Лхасы в Индию не знал никто, кроме моего сына Гьяло Тхондупа, который поддерживал связь с бойцами Кхампа. В Таванге индийский чиновник немного говорил по- китайски и неизменно повторял хан-хао (очень хорошо), когда я угощала его хлебом, который испекла сама. Проведя три дня в Таванге, мы отправились в Бомдилу, а оттуда в Тезпур, где нас встречал Гьяло Тхондуп и официальные представители власти, в том числе и Неру. Его Святейшество прочел проповедь. В Сигури нас встретили моя дочь и внуки. Я не могла говорить, только плакала от счастья.

В Массури нам устроили грандиозный прием. Индийская армия и силы безопасности обеспечили охрану, и долгожданное чувство защищенности было для нас большим облегчением. Правительство позаботилось обо всех наших нуждах и проявило к нам большую доброту. Мы наслаждались уединением и покоем; китайцы были далеко, не было больше причин для страха, который в течение последних нескольких лет нашей жизни в Лхасе изматывал наши души. Мы гуляли в садах и смотрели кино. В то время моим любимым напитком стал кофе, которого я никогда не пробовала в Лхасе. Я не любила ездить на рикшах, мне не нравилось, что человек впряжен в повозку. В Массури, где мы прожили один год, было полно тибетцев. Его Святейшество давал пресс-конференции и обсуждал положение в Тибете со множеством людей.

Позже мы переехали в Дхармасалу и жили там в Сваргашраме. Крыша нашего дома изрядно протекала. Когда я была в Китае, мне сделали рентгеноскопию и сказали, что у меня в горле образовалась полость, в которой могут задерживаться частицы пищи. Мне сказали также, что требуется операция, но отказались оперировать по причине моего возраста. Поскольку это образование никогда не причиняло мне никаких неудобств, я не поверила врачам. Уже по возвращении в Лхасу во время обеда для китайцев мне вдруг показалось, будто у меня что-то застряло в горле. В Массури мне оказалось очень трудно есть. В Дхармасале мое состояние ухудшилось.

В конце концов Его Святейшество посоветовал мне поехать лечиться за границу. Я не хотела ехать, потому что боялась умереть во время операции. Тогда мой сын Норбу свозил меня на медицинскую консультацию в Калькутту. Тамошний доктор подтвердил диагноз, поставленный в Китае, и необходимость операции. Английский хирург в Калькутте сказал, что прооперирует меня, если я поеду в Англию. Он утверждал, что у меня редкая болезнь, поражающая одного из десяти тысяч человек. Я вернулась в Дхармасалу попрощаться с Его Святейшеством. По дороге я попала в аварию из-за прокола шины, получила травму и на целый час потеряла сознание.

После аварии я была беспомощна, как ребенок. Без горничной не могла самостоятельно одеться и даже поесть. Через десять дней я отправилась в Англию в сопровождении Норбу и госпожи Таринг, которая была моей переводчицей на время поездки. Меня сразу же отвезли в больницу. В течение первых десяти дней меня лечили от полученных во время автомобильной аварии травм, а затем прооперировали. Через неделю я вышла из больницы. Норбу уехал через десять дней после нашего прибытия в Англию.

В этот период обо мне с большой теплотой заботилась моя давняя знакомая леди Гоулд, чей муж раньше работал в Лхасе в составе британского представительства. Она часто навещала меня и водила осматривать достопримечательности. В течение трех месяцев я жила с госпожой Таринг в отеле на берегу моря. Госпожа Таринг была очень добра ко мне, хотя, я уверена, ей приходилось довольно нелегко. Иногда я вставала по ночам, соскучившись по тибетской пище, и госпожа Таринг стряпала для меня в гостиничной кухне. Сделав несколько забавных ошибок, она быстро научилась неплохо готовить. Меня поразила газовая плита, которой я никогда не видела в Тибете. Персонал гостиницы относился к нам посемейному, и мы нередко стряпали для них. Им очень понравилась наша пища.

Однажды к нам пришла полиция и предупредила, что в окрестностях появились грабители. Госпожа Таринг была так напугана, что начала прятать все наши сумки под кровать. Я сказала ей, что если уж вор проникнет в комнату, то первое, что он увидит, – это сумки под кроватью.

Нам было жаль покидать приморский отель, на три месяца ставший нашим домом. Ко мне приехал Гьяло Тхондуп и взял меня в путешествие по Америке, Японии и Гонконгу. С ним была его жена. Когда мы приехали в Америку, мне сообщили о кончине моей матери.

Мы три недели провели в Нью-Йорке и, прежде чем вернуться в Индию, посетили Вашингтон, Сан-Франциско, Японию и Гонконг. Меня не было дома четыре с половиной месяца.

Вернувшись в Дхармасалу, я застала мою дочь очень больной. Болезнь ее началась за два года до моей поездки в Англию. Ее положили в больницу для тибетских детей в Дхармасале. Она постоянно жаловалась на боли в желудке, но в то время нам и в голову не могло прийти, что у нее рак. Она на два месяца уехала лечиться в Калькутту, и я отправилась с ней. В конце концов ее повезли на лечение в Англию.

Через десять дней по прибытии в Англию она скончалась в больнице. В ночь ее смерти мне приснился странный сон. Я увидела нищих вокруг нашей резиденции в Дхармасале, на них была свободно свисавшая тибетская одежда, не подвязанная поясами. Среди них была моя дочь, она ела с ними. Она была одета в свободно болтавшееся синее платье. «Что она там делает?» – сердито подумала я и, вздрогнув, проснулась. У меня было предчувствие, что она умерла.

Через три часа пришла телеграмма. Когда мой зять вернулся из Англии, я спросила, как была одета дочь в момент смерти. Он ответил, что за несколько минут до смерти он одел ее в свободное и широкое синее парчовое платье. Ее кремировали в Англии, а мы устроили молебен за упокой ее души.

В последние годы своей жизни Дики Церинг продолжала ухаживать за семьей, особенно за своим младшим сыном Тендзином Чогьялом. Она позаботилась о том, чтобы он получил хорошее образование в колледже Святого Иосифа в Дарджилинге. В конце концов он отрекся от монашеского обета, поскольку счел невозможным сочетать свою новую культуру и образ жизни с требованиями монашеского устава. Сейчас он управляет гостиницей в Дхармасале.

В 1969 году Норбу стал преподавать в университете Вашингтона в Сиэтле. Там он принял решение отказаться от обета монашества, чтобы иметь возможность жениться. К настоящему времени он ушел в отставку с должности профессора университета штата Индиана. Он написал две книги: «Моя страна – Тибет» и «Тибет». Лобсанг Самтен тоже женат, до своей смерти в 1985 году он возглавлял Тибетский медицинский центр. Церинг Долма руководила Деревней тибетских детей (приютом для осиротевших и брошенный детей) до самой смерти, после чего ее место заняла Джецун Пема. Пема написала автобиографическую книгу «Тибет, история моей жизни», изданную в 1997 году. Гьяло Тхондуп, активный политический деятель среди тибетских эмигрантов и удачливый предприниматель с международными связями, занимался обеспечением мировой поддержки Тибета, пока не вышел в отставку.

В последние годы жизни здоровье Дики Церинг пошатнулось. В 1980 году ее навестила жившая в Тибете сестра и рассказала о кошмарных событиях и положении в стране. Близко знавшие ее люди утверждали, что она так и не смогла оправиться от надлома, вызванного известием об уничтожении людей и мест, которые она так любила.

Она умерла той зимой в своем особняке Кашмир-коттедж в Дхармасале. С ней были ее сын Лобсанг Самтен и Ринчеи, жена Тендзина Чогьяла. Когда Его Святейшество навестил ее последний раз, он сказал ей, чтобы она не боялась, и она ответила, что не боится. Он посоветовал ей медитировать на священную танку на стене и молиться. В последний момент она захотела сесть и скончалась в медитации. Она сожалела только о том, что при этом не присутствовали остальные ее дети. Оплакать ее собралась вся семья. Дики Церинг кремировали в Дхармасале, и все тибетцы молились за нее.


12. Побег из Тибета | Мой сын Далай-Лама. Рассказ матери | Послесловие