home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



28. Про похороны

Женщина в черном костюме сказала, что выбор музыки очень необычный и предложила подумать еще раз. Но этого не требовалось. Альфред дал мне название пластинки с цирковой музыкой, и я ее уже купила.

Женщина в костюме вертела в руках пластинку, как будто та была обжигающе горячей.

— А потом, в конце, нужно включить старый магнитофон.

— Что включить?

— То, что нравилось Глории. В этой часовне хорошая стереосистема?

Женщина вздохнула и сказала, что магнитофон надо будет принести заранее.

— Ну что ж, — заключила она. — Ну что ж, сделаем так.

Когда я выходила, мне показалось, что где-то в воздухе раздался смех. А может, это были ласточки.


Мы с мамой и Заком поднимались по ступеням часовни, шел дождь. Я удивилась, что Зак пошел с нами — он же совсем не знал Глорию.

— Я хочу, — заявил он.

Когда мы вошли, то увидели зажженные свечи у алтаря. И вокруг гроба. Он был белый, а на крышке лежали красные, белые и голубые цветы.

В одном углу я увидела спину Линуса. Стоя на коленях, он возился с проводами стереосистемы.

Мы сидели в первом ряду: там можно было не думать о пустых скамейках позади нас. Часовня должна была наполниться печальными звуками трубы, но пока было тихо. Линус посмотрел на меня и покачал головой. Я улыбнулась ему. Он не виноват, что с этой старой стереосистемой не случилось чуда.

— Все равно красиво, — прошептала мама. — Не расстраивайся, Янис. Сейчас Глория слышит ту музыку, которую хочет слушать.

Огонь свечей трепетал в тишине, цветы источали аромат, который наполнял всю часовню.

В эту минуту на гравиевой площадке перед часовней затормозил автомобиль. Потом послышался звук трубы — именно та мелодия, которую предложил Альфред и которой, как он думал, обрадовалась бы Глория.

Двери часовни открылись. На белом лице Альфреда чернели глаза.

Он шел по проходу в костюме клоуна, ботинки разевали пасть при каждом шаге. Альфред остановился у гроба Глории. И все это время играл на трубе так, что казалось, купол вот-вот раскроется и впустит небо.

Лишь когда Альфред доиграл и опустил трубу, я снова смогла дышать.

Когда священник попрощался с Глорией и каждый из нас обошел гроб, Линусу удалось запустить стереосистему. А когда гроб опустился под пол, послышался топот диких лошадей в степи.

Женщина в черном костюме распахнула двери, ведущие в сад, на луга. Наверное, чтобы лошади вырвались на свободу, а не метались, перепуганные, в часовне.


Мы все стояли на гравиевой площадке перед часовней. Пели птицы. Пока мы были внутри, закончился дождь, и на деревьях засверкала листва.

— Смотри, — сказала мама.

Над кладбищем, лесом и домами — а может быть, надо всем миром — светилась огромная радуга.

Мы пожали друг другу руки, и Альфред стал собираться, чтобы успеть к вечернему представлению. Но сначала он подвез нас всех домой. Мы теснились на сиденье.

— А ваши дочери не будут возражать, что Янис поселится в их вагончике? — спросила мама.

Он засмеялся.

— Они ждут этого! Они всегда хотели младшую сестренку.

Мама улыбнулась. Я видела, что она доверяет Альфреду.


Когда все вылезли из машины, я ненадолго задержалась в кабине грузовика.

До этого я не плакала ни о Глории, ни о Заке, ни о себе самой. Но вот нахлынуло. Все вместе.

— Почему Глория умерла? — всхлипывала я.

— Потому что все люди умирают.

— Но почему именно сейчас?

— Не знаю, может ли какой-то момент быть более подходящим для смерти, чем другие, — сказал Альфред и включил радио, игравшее спокойную музыку.

— Зачем нужны такие, как Адидас? — продолжала я, как будто Альфред мог ответить на все вопросы.

Он осторожно погладил меня по щеке.

— Такие, как Адидас, не всегда были такими.

Я немного подумала и, наконец, примерно поняла, что он имеет в виду.

На Альфреде была коричневая куртка — и хорошо, потому что кожаные куртки хорошо переносят влагу.

— Мой папа как будто и не папа мне теперь, — хныкала я, уткнувшись в потертую кожу.

Альфред ничего не сказал. Только погладил меня по щеке.

Может быть, он смутился и поэтому завел мотор. Тот взвыл, и я поняла, что пора вылезать из кабины, иначе Альфред опоздает на представление.

— Под конец она стала странно себя вести, — сказала я.

— Глория?

— Как будто боялась, что я обманула ее… как будто я не та, за кого себя выдаю…

— Она просто человек, которого не раз предавали. Такие люди иногда странно себя ведут. До завтра, Янис! Мне пора!

Я выпрыгнула из кабины и посмотрела вслед грузовику. Перед тем как зайти в дом, я бросила взгляд на подъезд Глории. Потом подумала, что Линус живет в том же доме, и это была приятная мысль. Хотя теперь все будет совсем не так, как раньше, когда я приходила и звонила в дверь Глории.

Я - Янис


27.   О том, кто парит невидимкой | Я - Янис | Эпилог