home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



21. Про трудную дорогу домой

Глории было холодно. Пальто у нее было слишком тонкое, а красное платье больше подходило для прогулки в жаркий летний день.

Она захотела срезать и пойти через пустырь. Хотя уже смеркалось, и разглядеть дорогу было трудно.

— Хочешь поехать на велосипеде? Хотя земля, конечно, неровная…

— Можно, — она взяла у меня велосипед.

Как только она взобралась на седло, я поняла, что мысль была глупая. Я, конечно, видела, как она ездит на велосипеде, но сейчас мы были не на асфальтированной площадке. Я подталкивала сзади и держала багажник, чтобы велосипед не терял равновесие. Так мы и пробирались вперед, шаг за шагом.

Я обернулась, чтобы посмотреть, убрали шатер или нет. Стенки уже сняли, купол сдувался, как продырявленный шарик. Я заметила и еще кое-что: точнее, кое-кого.

Они шли за нами.

Кажется, это называется «дурное предчувствие»? Когда в животе у тебя острый камень, и ты знаешь, что теперь все, конец.

Только бы успеть до заправки. Там они не посмеют ничего сделать. Но Глорию пошатывало, казалось, ей совсем нехорошо.

— Садись на багажник, я тебя повезу, — предложила я срывающимся голосом.

— Не сможешь, — ответила она, еле переставляя заплетающиеся ноги.

Я успела схватить велосипед, прежде чем он упал, но Глория все же увязла в грязи. И как будто не собиралась вставать.

И не вставала. Пальто снова распахнулось и скомкалось. Она была похожа на большую красную медузу, выброшенную на берег.

— Вставай! — приказала я. — Вставай!

— Мне надо передохнуть… Ох как хорошо…

И она разлеглась так, будто собралась переночевать в глине.

Кто к нам приближается, сомневаться не приходилось. За Адидасом и гориллами плелись еще двое. Я могла лишь надеяться, что один из них — Зак. И что мой брат наконец-то соберется с силами. Плохо было дело, одна надежда на Зака.

Я тормошила Глорию, но она лежала на месте.

— Ты заболеешь, — сказала я. — Пожалуйста, встань!

Тогда она немного пошевелилась. Но сил у нее по-прежнему не было. Глория старалась, как могла, но сумела лишь чуть-чуть приподняться, а потом снова шлепнулась в глину.

— Вызывай буксир. У меня нет сил. Хотя можно и здесь остаться. Только вот не понимаю, как это вышло, что ты знакома с этим чудесным Альфредом Перссоном. Расскажи, как вы познакомились!

— Не сейчас, а когда мы доберемся до твоего дома.

— Нет, сейчас! Расскажи сейчас!

Мне стало трудно дышать. Адидас, Али и Зеббе были всего в сотне метров от нас.

—  Надо встать! Глория, пожалуйста! — попыталась я в последний раз, хоть и понимала, что уже поздно.

— Где моя сумочка? — Глория попыталась нащупать ее поблизости.

Недалеко в грязи виднелось что-то коричневое.

— Встань, тогда я ее принесу, — сказала я.

Едва я взяла сумочку, как на меня набросился Адидас. Я крепко прижала сумочку к себе.

—  Дай сюда! — прошипел он.

Адидас дернул сумочку к себе. Мне удалось ударить его коленом в живот, а потом в пах. Он взвыл, но сумку из рук не выпустил. Из нее посыпались вещи, и он принялся шарить вокруг в поисках драгоценностей. Тогда я снова на него набросилась. Мы боролись в грязи, и несложно догадаться, у кого дела были хуже.

Зак, конечно, учил меня бороться, но Адидас был намного крупнее и тяжелее. И когда он встал на ноги, я лежала, уткнувшись лицом в грязь. Не знаю, сколько я пролежала, нюхая комки глины, но через какое-то время все же поднялась. Голова кружилась, ноги заплетались.

Сначала я не поняла, что происходит с Глорией. Она попыталась встать, но Адидас толкнул ее так, что она снова упала. Али и Зеббе кричали, что надо сматываться. Голоса будто доносились издалека, хотя на самом деле они были совсем рядом. Я как будто немного оглохла.

Адидас побежал через пустырь, прижимая к себе сумку Глории. Гориллы неслись за ним, все время оглядываясь назад. Как будто думали, что мы с Глорией за ними погонимся.

Наконец, Зак и Линус добрались до нас. Оба бросились ко мне с таким видом, будто готовы спасти меня от смерти или еще чего похуже.

— Как ты? — спросил Линус и стер глину с моей щеки. Я от этого чуть в обморок не упала. Жалко, что у него не было времени и вторую щеку почистить, на нее ведь тоже налипло довольно много глины. Но Глория неподвижно лежала на земле. Мы втроем склонились над ней. Она лежала с закрытыми глазами, платье было уже не красное.

— Она умерла? — прошептал Зак.

— Я позвоню в службу спасения, — сказал Линус.

Я села на землю рядом с Глорией, в голове гудело, из носа капало что-то красное. Но это была ерунда по сравнению с тем, что случилось с ней.

Минуты, когда приходится просто ждать, — самые ужасные. Наконец, мы увидели скорую, которая тряслась по пустырю. Она была похожа на корабль в беспокойном море.

Зак с Линусом стояли и махали руками, чтобы нас заметили. Я держала на коленях голову Глории. Она еще не открыла глаза. Но я несколько раз трогала сонную артерию — она пульсировала.

Когда Глорию стали перекладывать на носилки, она открыла глаза.

—  Моя сумка… — проговорила она. — Дай мне сумку…

Никто, кроме меня, не понял, что она говорит. Она снова впала в забытье и, наверное, даже не заметила, что ее отнесли на носилках к скорой, двери которой уже были распахнуты в ожидании.

Я сидела на земле. Никогда прежде я не чувствовала себя так безобразно. Санитар из скорой снова подошел к нам.

— Что произошло? — спросил он.

Я думала, что Зак ответит. Они с Линусом должны были лучше видеть, как все происходило. Но они только переглядывались и переминались с ноги на ногу.

— Это один парень, его зовут Адидас, — сказала я.

— Вот как, — кивнул санитар. — И это один из вас?

Зак и Линус замотали головой так, что головы чуть не отвалились.

— Тогда поедем с нами, — сказал санитар и положил руку мне на плечо. — Тебе, кажется, тоже нужна перевязка.


По дороге в больницу я сидела рядом с шофером. Где-то позади, в салоне скорой, врачи занимались Глорией. Через окошко мне было видно, что они подключили шланги и что она дышит через какой-то пластиковый намордник. Глаза были закрыты.

— Она поправится? — спросила я, когда мы выехали на шоссе.

— Почти все поправляются, — сказал тот, кто сидел за рулем. — Это твоя бабушка?

— Это Глория, — сказала я.

— Ясно, — ответил он, посмотрев на меня. Затем он связался с больницей.

— Пожилая женщина, избита. Поступит через пятнадцать минут. И девочка, нужна перевязка.

— Он забрал ее сумку, — сказала я. — Этого он и хотел.

— Ты знаешь этого Адидаса.

Я кивнула.

— А тех двоих, что там стояли?

— Они пришли позже. Зак — мой брат, а второго зовут Линус. Он никогда не дерется. Он добрый.

— А ты, тебя как зовут?

Я, конечно, сказала. Это же не секрет.


В больнице мне сделали перевязку. Потом спросили, не позвать ли маму, но я попросила отвезти меня домой. Они позвонили домой, чтобы проверить, будет ли мама дома, когда я приеду.

Глория лежала на кровати в коридоре, все еще под капельницей. Жидкость была прозрачная, как вода, она капала из бутылки на подставке, текла по прозрачному шлангу, а потом попадала в кровь Глории. Игла была воткнута в тыльную сторону ладони. На лице виднелись царапуны, в волосах — грязь. На Глорию натянули больничную рубашку и укрыли одеялами. Пальто и платье свернули и положили под кровать. Глория просила рассказать, почему она оказалась в больнице.

Я рассказала о нападении, о том, как Адидас схватил ее сумку и убежал.

— Он и тебя избил? — беспокойно спросила Глория. Она попыталась протянуть руку к моей щеке, но обессилела на полпути. Рука снова упала на желтое больничное одеяло.

— Ничего страшного, — сказала я и сжала ее ладонь. Она была холодновата.

— Он забрал мою сумку, да?

— Да.

Она глубоко вздохнула, со свистом и хрипом.

— Там лежали фотографии, мамы и папы. Я всегда носила их с собой. Без них так пусто. Сейчас они нужны мне.

Глория заплакала. А я не могла объяснить, зачем такому, как Адидас, ее фотографии. Наверное, он ужасно разозлился, обнаружив в сумке одни карамельки и старые снимки. Наверное, он все это выбросил по пути.

Тогда я и решилась. Надо вернуть Глории фотографии. Адидасу это не сойдет с рук. Не всю жизнь ему над нами издеваться.

Настало время положить этому конец.

Я - Янис


20.   Увидимся, Янис! | Я - Янис | 22.   Про то, что дела плохи