home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



17. О разочарованиях и, может быть, немножко о любви

Так вот бывает. Иногда разочаровываешься в людях. Разве Зак не обещал, что больше не будет тусоваться с Адидасом и его гориллами? Обещал. И все-таки я должна была и дальше продолжать эту возню с окном: цветочные горшки на пол, окно приоткрыть. Вы, конечно, скажете: а зачем ставить обратно горшки, пусть стоят себе на полу? И окно можно не закрывать, зачем? Совсем мозгов нет, что ли? Очень жаль!

А я тогда отвечу, что вы не видели мамы, которая влетает в комнату, как бешеный торнадо, и спрашивает, почему так холодно и цветы стоят на полу. Так что все эти вылазки Зака — ужасная морока. Ради брата многим можно жертвовать, но есть же и предел.

В общем, в ту субботу мы поссорились.

— Не валяй дурака, — сказал он. — Можешь оставить себе перчатки.

—  Сам носи свои проклятые перчатки, — крикнула я. — Все равно у тебя не будет никакого мотоцикла, потому что ты попадешься полиции и все — врубись, наконец!

Зак дико посмотрел на меня, двинул цветочные горшки так, что земля просыпалась на пол, и вылез в окно. Я рассвирепела.

Потом бросилась в холл, надела куртку и башмаки и ринулась вниз по лестнице.

Когда я выбежала на улицу, Зака уже не было. Он, конечно, не стал дожидаться, пока я выйду и стану кричать дальше.

Вечер был тихий и ясный, и мне совсем не хотелось тут же возвращаться домой. Березы зазеленели, и я заметила это только теперь, но тепло еще не пришло. Скорее, казалось, что зима и лето этой ночью готовятся к заключительной битве. Звезды жадно глазели, как зрители на трибунах.

Я села на качели из большой тракторной покрышки и откинулась назад, чтобы смотреть прямо в вечность. Небо было бирюзового цвета, который я так люблю. Когда у меня появится своя комната, там будут такие стены.

Я смотрела вверх, и на небе появлялись новые и новые звезды. Разной величины, разной яркости. В такие минуты начинаются всякие мысли. Про то, как все устроено. Началось ли все с Большого взрыва. И что во вселенной полно мертвых звезд. И что у тебя внутри тоже полно звездной пыли. Иногда трудно понять, откуда берутся слова. Наверное, это вещи, которые ты слышал раньше.

Звездная пыль. Которую можно хранить в баночке. Сделать дырочки в дне и посыпать людей. Только избранных. Может, это будет давать власть над ними? Может, тогда они будут тебя любить — если ты, конечно, этого хочешь? Вот это вещь! Я подумала про одного человека, стала бы я его посыпать или нет.

Не знаю, как долго я качалась на качелях. Можно всю ночь провисеть так, глядя в небо. Правда, шея заболит, конечно.

— Привет, — сказал кто-то совсем рядом со мной. Я обернулась и увидела каштановую собачку и голубые джинсы.

Я не стала и отвечать и даже не выпрямилась. Раз уж он увидел меня на детских качелях, лучше оставаться на месте. Или хуже. Все равно. Я прекрасно знала, кто носит эти голубые джинсы.

Он велел собаке лечь и не шевелиться, а потом бросился на качели рядом. Цепи зазвенели, а внутри у меня раздался какой-то хлопок. Как будто короткое замыкание. Голубые молнии и потом — большая красная. Большой взрыв. Стало жарко, но я дрожала, как от холода.

Я смотрела в небо и была готова к чему угодно. Может быть, он протянет руку и коснется меня. Наверное, я тогда умру — ну и ладно. Я стала бы самым счастливым трупом на свете.

— Гляди! — Линус показал вверх. — Спутник!

Одна из светящихся точек двигалась слева направо. Наверное, это было очень высоко. Я бы и не заметила, если бы он не показал.

— Это не может быть самолет — разве что, метеозонд…

— Метеозонд? — глупо переспросила я, хотя можно было и догадаться, что это такое. Наверное, я спросила, чтобы он сказал что-нибудь еще.

— Они нужны метеорологам, чтобы решать, какая будет погода.

— Это они решают,какая будет погода? — подколола я.

Линус пожал плечами.

— Ты сказал, что они решают, какая будет погода, — продолжила я, идиотка!

— Окей. Чтобы они узнавали, какая будет погода. Довольна?

Я кивнула. Линус молчал. Наверное, собирался уходить.

— Ты знаешь созвездия? — я запустила разведывательный зонд. Если он обиделся и считает, что я тупая идиотка, может не отвечать.

— Большая Медведица! — указал он. — И Малая, и Дракон… — продолжал он, — и Рыбы, и Лев, и Скорпион, и…

— Сочиняешь, да? — сказала я.

— Нет, — удивился он. — Они так называются.

— Как в гороскопе?

— А ты думала, созвездия придумали газеты, чтобы людям было во что верить?

— Но в звезды же никто не верит!

— Моя сестра верит. На сто процентов. Если там написано, что сейчас благоприятный период для страстной любви, она вопит, как сумасшедшая. Бедный парень, который захочет с ней встречаться. Ему придется завести слуховой аппарат.

Глаза Линуса сияли, как самые яркие звезды во всей Солнечной системе.

Он взялся за цепь моих качелей. Мы стали качаться в одном ритме и видели небо из одной и той же точки.

— Вот бы на высокую гору, с биноклем, — сказала я. Его голова оказалась так близко, что я почувствовала запах его волос. Немного соленый, чуть сладкий, почти фруктовый.Как у одной головы может быть столько запахов? И что еще нужно для жизни? Соль, сахар, фрукты — этого любому хватит. Я вдохнула так глубоко, что закашлялась. Он похлопал меня по спине. Не так, как хлопают, когда кто-то поперхнется. Намного мягче.И приятнее.Наверное, он просто постеснялся хлопать сильнее.

— Это легко, — сказал Линус. — Раздобыть бинокль.

И еще немного похлопал меня по спине.

— Но гор здесь нет, — ответила я.

— Зато есть высокие дома, можно забраться на крышу.

Он быстро подался вперед и приземлился на ноги.

— Пойдем, — сказал он. И я, конечно, пошла.


Через десять минут мы стояли на крыше дома Линуса. Когда мы стали открывать чердачный люк, я вспомнила, что уже бывала там. Линус, Шавка и вся остальная семья жили на четвертом этаже в том же доме, что и Глория. Иногда весь мир становится таким маленьким, что умещается в одном доме.

— Обещай, что не будешь подходить к краю, — сказал он, когда мы выбрались на крышу.

— Конечно, — согласилась я. — Ты тоже обещай!

— Ни за что не подойду. У края пропасти всегда есть какой-то вихрь. Его тяга и заставляет человека прыгнуть вниз. Даже если не хотел, все равно не можешь удержаться. Тяга уносит.

Чтобы тяга не добралась до нас, мы попятились назад и прислонились к вентиляционной трубе. Там внутри что-то жужжало, как осиный рой.

— Держи меня! — сказал Линус, глядя в бинокль. — У меня иногда голова кружится.

— А это опасно? — беспокойно спросила я.

— Не-ет, это просто семейное.

Я, конечно, крепко ухватила его за талию и стала держать изо всех сил.

— Крепче держи, — сказал он. — Голова кружится… я чувствую… вначале хуже всего…

Тогда я притянула его к себе и обняла второй рукой, для уверенности сцепив пальцы. Кажется, как только он прислонился ко мне, головокружение прошло. Куртка задралась, и я почувствовала горячую кожу. Наверное, поэтому я и задрожала.

Линус опустил бинокль, а потом поднес к моим глазам.

— Видишь что-нибудь?

— Да… кажется, — ответила я. — Много синего воздуха…

— Можно посмотреть? — он снова поднес бинокль к своему лицу.

Мы стояли, как приклеенные друг к другу — все из-за этого головокружения — так что мое лицо было совсем близко, и ему не приходилось сильно передвигать бинокль. А потом Линус стал подкручивать кольцо, которым регулируют резкость.

— Ой! — я вдруг увидела яркую звезду. — Что это? НЛО?

— Наверное, Венера — если это та звезда, что виднеется над лесом… можно посмотреть?

Он повернулся так, что мне пришлось отпустить его. Сразу стало холодновато.

Линус смотрел в бинокль, а я смотрела на него.

Потом он откинулся назад, так что мне тоже пришлось откинуться. Наверное, со стороны такая поза выглядела довольно странно, но мы же были одни. Не понимаю почему, но стоять там с биноклем было так удивительно приятно. Я могла бы хоть всю жизнь простоять.

— Посмотри на тот спутник — над шоссе, почти у самого цирка — смотри!

Мне пришлось настроить резкость. Глаза ведь у людей разные. Даже если люди друг другу нравятся. Тем временем он встал позади меня и сцепил руки вокруг, как я прежде. Хотя я и не говорила, что у меня кружится голова. Я наклонилась назад, чтобы разглядеть спутник, и спиной почувствовала пуговицы на его куртке.

— Видишь? — прошептал он.

— М-м-м, — ответила я.

— Выше, — он поднял бинокль и замер, не расцепляя рук. Я почувствовала, как одна коснулась моей щеки.

Наконец, мы сели. Стоять дальше было тяжело. Когда обнимаешься, нужна дополнительная опора. Чтобы тяга у края пропасти не подхватила и не унесла. Обнимая Линуса, легко утратить контроль над собой, глядишь — и голова закружилась, и ты пропал. Можно просто улететь, как на ракете. Или как из катапульты. Короче говоря, дело рискованное.

Я - Янис


16.   О расплате | Я - Янис | 18.   Про холодную ночь