home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



30

Английские диверсанты

Автомобиль оказался там, где и обещал Портела, в гараже на улочке поблизости от пласа де Торос. К счастью, это был «мерседес-бенц», черный, без единого пятнышка, с полным баком бензина.

– Браво, – промурлыкал Джулиан, увидев в темноте гаража это сверкающее чудо. – Великолепно. Кстати, старина, ты умеешь водить автомобиль?

– Господи, а разве ты не умеешь?

– Умею. Но кое-как. Это слишком опасно. Уверен, что, если я сяду за руль, мы оба разобьемся. Ты должен уметь это делать. Ты же служил полицейским. Не сомневаюсь, что вас учат таким делам.

– Один раз я действительно водил автомобиль. Но это было много лет назад. Это ты у нас богатей, мог бы и обзавестись автомобилем.

– А я обзавелся. У меня он есть. Только я ни разу не садился за руль. Для этого у меня есть специальный человек. Хотел бы я, чтоб он здесь оказался.

– Я тоже, – проворчал Флорри и скользнул на место водителя.

Он повозился с дросселем, повернул ключ зажигания, и мотор ожил.

Джулиан распахнул двери гаража, и Флорри плавно выкатил автомобиль на мокрую мостовую. Начинало светать. Флорри глянул на часы: было почти пять, начинался второй день без сна, а до моста еще больше ста километров. Где там возится Джулиан?

Флорри оглянулся. Какого черта он там делает? Секунды бежали так быстро, будто не были для них отчаянно ценными.

– Achtung![94]

Офицер, появившийся в дверях гаража, был невообразимо тонок, ослепительно корректен в новеньком, цвета хаки мундире танкового легиона «Кондор». На голове красовался черный берет, сверкали начищенные ботинки и черный ремень. Эмблема танковых войск – череп и скрещенные кости – сияла над свастикой в центре берета. В руках кнут для верховой езды. Холодные голубые глаза, глаза убийцы.

«Довольно странно, – подумал Флорри, – что такой мужественный вид имеет поэт-извращенец, взявший за обыкновение заводить себе любовников среди морячков испанского флота».

– Ох, как бы я хотел, чтоб меня сейчас увидел Морти Гринбург, он бы глазам своим не поверил.

– А где ты взял кнут?

– Ну, там. На самом деле эта штука крепилась к никуда не годному стулу. Не думаю, что владельцу она так уж нужна.

С этими словами Джулиан уселся на заднем сиденье.

– Бип-бип, трогай, – скомандовал он, пристроив кнут наверху спинки.

И Флорри повел автомобиль по улицам утренней, еще не проснувшейся Памплоны, миновал мост, оказался на другой стороне реки и направился к ровной, как доска, Арагонской долине, лежавшей у подножия Пиренеев. Дорога шла круто вверх, но аккуратный маленький «мерседес», уверенно пыхтя, преодолевал подъем. Возвышавшиеся впереди отроги гор были сложены из серого камня, вершины их, несмотря на летнюю пору, покрывал снег.

– Итак, вот наш план. Я – господин лейтенант фон Паупел, недавно назначенный на фронт, офицер технических войск. Эксперт по мостам. Ты – господин… давай выбери себе имя, старина.

– Браун.

– Немецкое имя, Вонючка. Пусть будет Бройн, а сам ты из посольского персонала. Сопровождаешь меня из Памплоны в соответствии с полученными от генерала инструкциями.

– Какого генерала?

– Ну просто генерала. Они же помешаны на генералах, эти фрицы. До смерти их боятся. В случае если на тебя кто-нибудь посмотрит пристальнее, чем нужно, просто кричи «зиг хайль» и козыряй. И сам себе верь. В этом весь фокус. Надо обязательно самому верить в то, что делаешь.

Флорри кивнул, озадаченный. Конечно, это самая суть Джулиана: вера. Прежде всего в себя самого, в первоочередную важность своих желаний. Нет, подумать только, Джулиан – гомосексуалист. И Флорри, погрузившись в молчание, принялся обдумывать этот факт.

«Если он это самое, то что тогда я? – размышлял он. – Потому что я тоже люблю его».

По мере того как они приближались к горам, количество немецкой техники резко увеличивалось, и Флорри стало предельно ясно, что теперь они оказались в зоне настоящей войны. Часовые мавры – высокие, смуглые, угрюмые люди с суровыми взглядами и длинноствольными маузерами поверх плащей – несли сторожевую службу на перекрестках; грузовики, набитые солдатами, медленно тянулись вдоль дорог, но Флорри, прибавляя скорость, легко обгонял их. Когда люди видели Джулиана, торжественно восседавшего на заднем сиденье в своих нацистских регалиях, они думали только о том, чтобы не замешкаться и поскорее отдать ему честь. Он небрежно отвечал, легко касаясь хлыстиком фуражки.

Чем ближе они оказывались к Пиренеям, тем холоднее становилось вокруг. Горный воздух отличался чистотой и разреженностью. Флорри опустил стекло и жадно втягивал его ноздрями, то и дело взглядывая на часы, отсчитывавшие секунды. Огромные белые горы встречали их грозными меловыми, будто рваными пиками, а под ними расстилалось Арагонское плато, гигантская череда заплат цвета буйволовой кожи и аспидно-черного, блестевшее в лучах яркого солнца.

Они миновали Эмбастле-де-Иеза, высокогорное озеро с зеленой водой, которое сменили каменистые берега реки Арагон. Иззубренные отроги гор стали ближе и яснее, чем тогда, когда они смотрели на них из окопов под низинной Уэской.

«В той грязной дыре, называемой окопами, я в течение пяти месяцев жил бок о бок с этим человеком, который сейчас уверяет меня, что он занимается сексом с мальчишками. Ни за что бы не догадался. Джулиан оказывается сплошной загадкой, загадкой, созданной им самим. А может быть, я на каком-то странном уровне реальности уже давно знаю об этом и просто лгу себе сейчас?»

Наконец они подъехали к мосту через Арагон в деревушке Пуэнте-ла-Рейна-де-Хака. Это было старенькое балочное сооружение, крепенькое, как викторианский особнячок. Как раз позади него, там, где дорога поворачивала почти точно на юг и через последний перевал уходила на Уэску, там, километрах в пятидесяти отсюда, немцы и развернули свой автопарк. Помимо автомобилей там стояли и танки, готовые двинуться в бой. Это были «PzKpfw II», легкие, серого цвета танки, высотой не больше человеческого роста, со сдвоенными пушками, установленными в их крохотных башенках.

– Конечно, – заметил Джулиан, – русские «тэ-двадцать шесть» расколотят эти суповые миски, как детскую игрушку. Но под Уэской нет «тэ-двадцать шесть». Русские позаботились об этом.

Чуть дальше по дороге несколько мужчин укладывали в грузовики какие-то артиллерийские части. Пушки, легкие, длинноствольные, катились на пневматических шинах, каждую из них прикрывал сзади щит толщиной не меньше дюйма.

Джулиан не переставал красоваться. Можно было подумать, что Служба подготовки офицеров резерва[95] уже признала его наилучшим солдатом в мире и он страшно гордится этим как своим личным достижением.

– А это, конечно, их знаменитые восьмидесятивосьмимиллиметровые пушки. Считаются самым эффективным длинноствольным орудием в мире. Уникальная скорость и пробивная способность. Они могут быть использованы с запальными снарядами против самолетов, с бронебойными снарядами против танков, а с картечью они в пух и прах разделаются с пехотой. А уж устроить старый добрый взрыв и разнести любые сооружения им ничего не стоит. Господи, Вонючка, я просто восхищаюсь германцами. Вот кто по-настоящему умеет делать вещи, правда? Жаль только, что они хотят делать исключительно нехорошие вещи. О, привет, смотри-ка ты. Зиг хайль, господин майор.

Он беззаботно отдал честь офицеру, стоявшему сбоку проезжей части.

– Проезжай, проезжай, старина, – скомандовал он тут же.

И Флорри, медленно ведя автомобиль и наблюдая сконцентрированное здесь воплощение самой силы, меланхолично размышлял над тем, какая странная связь существует между ним и его приятелем. Подумал о ни о чем не подозревающей Сильвии. Хотел бы он, чтобы она была здесь. Как бы они здорово посмеялись над всей этой глупостью. Он провел автомобиль мимо орудий, мимо дорожного знака, гласившего, что до Уэски остается сорок четыре километра, и поехал дальше. Дорога стала на некоторое время относительно более спокойной, но вскоре они подъехали к маленькому городку Байоло с расквартированным здесь гарнизоном и пошли колесить по его улицам под внимательными взглядами часовых мавров.

– Ну прямо Берлин, – усмехнулся Джулиан.

Наверное, так оно и было. Площадь кишела серыми немецкими военизированными средствами передвижения, тут были не только танки, но и бронированные грузовики с пулеметами и танковыми гусеницами, установленными на них. Немцы из технической обслуги рявкали, отдавая приказания, на своих помощников, те переводили слова команд на арабский. Почти три четверти мужского населения этого городка было мобилизовано в мавританскую пехоту, и сейчас они усаживались в грузовики с печальным видом людей, которых отправляют на фронт.

– Готовятся ударные войска к походу на Уэску, – сказал Джулиан.

– Нам лучше здесь не задерживаться, – заметил Флорри. – Мы уже почти добрались. Мост должен быть где-то впереди.

– Эй, вы там! Я вам говорю! – раздался повелительный резкий окрик, и Флорри увидел зловещую фигуру в черном кожаном пальто и шлеме, решительным шагом направляющуюся к ним.

Офицер, он явно имел высокий ранг, пригнулся к окошку автомобиля и враждебно спросил Флорри:

– Кто вы такой, дьявол вас забери?

– Герр полковник, извините, что вмешиваюсь, – раздался голос Джулиана с заднего сиденья. – Фон Паупел, танковые инженерные части. За рулем – Бройн из посольства, ему поручено помочь мне скорее добраться до места и приступить к исполнению обязанностей.

– Jaw'ohl![96] – гаркнул изо всех сил Флорри.

– Я прислан сюда с целью проинспектировать ваш чертов мост, – беззаботно продолжал Джулиан. – У нас беспокоятся, что под грузом танков он не продержится и нескольких часов. Но я не думал, что в этих местах планируются такие серьезные танковые операции.

Флорри ощущал на коже разгоряченное дыхание полковника.

– Если вы, дерьмовые инженеришки, не заставите мост выдержать мои танки, то я отправлю вас всех под трибунал.

– Без сомнения, герр полковник. Мы как раз намерены им серьезно заняться. Когда мы доберемся до русских степей, у нас не будет времени на исправление ошибок. Ведите свои танки, а я позабочусь о мостах для них.

– В будущем, герр лейтенант, танки станут больше, – заявил полковник.

– Как и мосты, герр полковник, – с ехидством отпарировал Джулиан.

– Поезжайте. Займитесь этим мостом. Я планирую освободить Уэску к вечеру.

– Да, герр полковник.

– И не теряйте бдительности, фон Паупел. У нас есть сведения о готовящемся покушении. Какие-то английские диверсанты. Красные тоже обзавелись своей пятой колонной.

– Яволь, герр полковник. Зиг ха…

– Без этих глупостей, фон Паупел. Здесь воюют, а не баварские политические сласти жуют. Вы свободны. Проезжайте.

Он резко махнул рукой. Флорри выжал газ, и автомобиль, взвизгнув шинами, рванулся с места, пролетел через площадь, обогнул, едва не задев, очередь из мавританцев, грузившихся в стальной броневик. Промчался мимо другой очереди и со свистом поехал дальше. «Мерседес» несся на юг. Местность была нищая и суровая, слева возвышалась огромная гора, напоминавшая своими очертаниями рожок с мороженым и ослепительно сиявшая на солнце.

– Торопись, – бросил Джулиан, взглянув на часы. – Уже двенадцатый час.

– Нас предали.

– Что за ерунда, Роберт. Смотри лучше за дорогой.

– Им стало известно о наших планах. «Английские диверсанты». Если бы мы появились тут с бумагами Гарри Экли, нас бы уже не было. Это твой русский друг. Ты же рассказал ему?

– Он на это неспособен.

– Ты бы сам удивился, узнав, на что он способен.

– Роберт, не на это. И я не собираюсь обсуждать эту тему. Кто-то из партийных бонз слишком громко болтал в каком-нибудь кафе в Барселоне, вот и все.

– Нет, это твой русский.

– Он не пойдет на это! – Джулиан уже кричал. Флорри даже опешил от такого напора. – Он выше этого, ты понимаешь? Он – настоящий художник, не такой позер, как я. И я больше не хочу слушать эти разговоры.

Некоторое время они ехали молча. До Флорри доносилось взволнованное дыхание сидевшего позади Джулиана.

– Не такой это человек, разве ты не понимаешь? – снова заговорил Джулиан. – На все это он смотрит как на грязь и пошлость. Всякая там политика, соглашательство, подхалимаж, вся эта дрянь. Бродский не стал бы…

– Когда я познакомился с твоим Бродским, он разыгрывал корабельного стюарда, полоумного немца с железкой в голове. Господи, Джулиан, да ты сам не знаешь, на что способен этот человек.

– Прекрати. Я больше не стану тебя слушать. Еще одно слово – и можешь поворачивать назад!

Флорри замолчал.

К этому времени местность стала совершенно другой. Прежние голые, бесплодные камни уступили место сосновым лесам, которые покрывали овраги, склоны и гребни холмов, подобно ковру.

– Который час? – заговорил наконец Джулиан.

– Половина двенадцатого.

– Черт побери, мы не успеваем.

Но тут они внезапно оказались на откосе и в половине мили впереди, вниз по гудронированному шоссе, окаймленному с каждой стороны ровным рядом зеленых высоких сосен и зубчатыми пиками горных вершин, увидели его. Мост.


29 Обер-лейтенант | Испанский гамбит | 31 Расправа