home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава двадцать седьмая


У двери в ее комнату Албус вручил Элспет зажженную свечу, пригласил войти и закрыл за ней дверь. Девушка услышала неумолимый лязг засова.

Элспет отказалась от помощи служанки, поэтому Албус не стал никого звать. Она предпочитала остаться наедине со своими мыслями, чем стать объектом наблюдения и размышлений какой-то девицы. Несмотря на стоящую в углу жаровню, в комнате было очень холодно, и Элспет видела пар от собственного дыхания.

Она быстро высвободилась из чужого платья и аккуратно разложила его на резной крышке сундука, в который его предстояло вернуть. Дрожа от холода, девушка накинула свежую сорочку, которую Эйлин оставила на кровати вместе с теплой шалью. Сорочка была поношенной, и кружевная отделка порыжела от времени, но выбора у Элспет не было.

Мягкая перина манила к себе, но забраться на кровать Элспет пока не могла. С тех пор как на кровати поменяли белье, а перину проветрили, воздух в комнате стал значительно лучше. Окно все еще было слегка приоткрыто, и пылающая жаром корзина с углями слабо согревала струящийся в комнату ледяной воздух.

Закутавшись в шаль, Элспет подошла к окну и выглянула наружу. Всю долину за толстыми крепостными стенами усеивали светящиеся точки костров лагеря, разбитого армией ее отца. Сотни людей прибыли сюда, намереваясь освободить ее из рук Роба.

Разумеется, среди них были и вассалы Лахлана, хотя Элспет не могла понять, что он вообще здесь делает. Он не мог утверждать, что любит ее. Он ее даже не знал. Драммонд мог собрать людей под свои знамена с целью защитить свою, а не ее честь от оскорбления, нанесенного Робом.

Но даже после всего случившегося ее отец был тут, потому что он ее любит. Элспет была уверена в этом, как в том, что ее сердце все еще бьется в груди. От желания увидеть кого-нибудь, в чьей любви она могла не сомневаться, у нее болезненно сжалось сердце.

Даже если бы Албус позволил ей покинуть комнату, Элспет сомневалась, что у нее хватило бы смелости пробраться в часовню, поднять каменную плиту под алтарем и в полном одиночестве покинуть Кэстил Даб через тоннель, в тайну которого ее посвятил Роб.

Хэмиш был прав: чтобы разрешить этот конфликт без кровопролития, она должна уйти отсюда.

Элспет поняла, что именно поэтому Роб приказал ее охранять — на тот случай, если она решит сбежать. Он стремился принять участие в поединке и опасался, что его планы снова будут нарушены. Роб не умел прощать.

— Кровожадный тип! — пробормотала Элспет.

Она посмотрела на мощеный двор у подножия башни. При виде этой головокружительной высоты у нее внутри все сжалось. Из такой же башни Фиона Мак-Ларен шагнула в пустоту, даже не подозревая о том, к каким последствиям приведет этот шаг.

Что заставило ее принять столь отчаянное решение? Возможно, падая навстречу смерти, она успела о нем пожалеть? Просила ли Фиона Господа помиловать ее, видя, как стремительно приближается земля? Или она летела в вечность с плотно сжатыми губами и широко раскрытыми глазами?

Сердце Элспет лихорадочно билось. Она на такое не способна. Возможно, она повела себя с Робом Мак-Лареном глупо, но она не смогла бы причинить такое горе своим родителям. Они и так настрадались из-за нее. Элспет отшатнулась от окна и плотно закрыла деревянные ставни, заслонившись ими от ночи.

Возможно, Фиона считала самоубийство единственным способом доказать, что Лахлан Драммонд ее изнасиловал? Или поняла, что не сможет жить с преследующими ее воспоминаниями о случившемся? Или же она сошла с ума и вообще была не способна рассуждать?

Теперь уже никто не узнает, что творилось у нее в голове в последние мгновения ее жизни. Возможно, именно поэтому Роб так одержим идеей отмщения? Он не знает, почему она это сделала. И понимает, что уже никогда этого не узнает.

Ему кажется, что, только убив Драммонда, он заставит призрак жены успокоиться.

У Элспет разболелась голова. Зачастую головная боль являлась предвестником проявления ее дара. Хотя на этот раз она, возможно, возникла от того, что Элспет так долго и упорно размышляла на волнующую ее тему.

Девушка подошла к просторной кровати, откинула одеяло и забралась в постель. Простыни оказались ледяными, а положить нагретые камни к ее ногам было некому. Роб говорил, что она может просить обо всем, чего захочет. Но на что на самом деле могла рассчитывать пленница?

Элспет свернулась калачиком и укрылась с головой, пытаясь согреться при помощи собственного дыхания. Между вдохами-выдохами она внезапно услышала тихий царапающий звук, как будто камень терся о камень. Выглянув из-под одеяла, девушка увидела, что гобелен на стене напротив внезапно зашевелился. Затем его край приподнялся и из-за него вышла темная фигура, силуэт которой отчетливо выделялся на черном фоне отверстия в стене.

Она испуганно сжала зубы и шумно втянула воздух.

— Тс-с, leannan, — послышался шепот. — Это я.

Элспет резко села на постели.

— Роб?

— А ты кого ожидала увидеть? — так же шепотом отозвался гость. Роб направился к кровати, по пути сбрасывая с плеч плед. — Я не был уверен, что дверь, соединяющая комнату лэрда с этой спальней, все еще существует. Ею не пользовались со времен моего отца. Но механизм сработан на славу, и все рычаги до сих пор действуют.

— Что ты здесь делаешь?

Элспет откинулась на подушку и натянула одеяло до самого носа.

Даже в тусклом свете жаровни зубы Роба блеснули ослепительной белизной.

— Я думал, это очевидно. — Он стянул сапоги и чулки, расстегнул пояс килта и уронил его на пол. Оставшись в одной сорочке, доходившей ему до бедер, Роб замер у постели, уперевшись кулаками в бока. — Я пришел к своей любимой.

— Нет, — прошипела Элспет, не забывая о дежурящем за дверью Албусе.

Роб нахмурился, растерянно глядя на нее.

— Что значит «нет»?

— Это значит, милорд, что, если только вы не собираетесь привязать меня к этой кровати, ничего не будет.

— Хм, заманчивая идея. Мы используем шнуры от полога, если ты не против. — Роб откинул одеяло и лег рядом с ней. — Ты удивляешь меня, девушка. Я не знал, что ты такая предприимчивая.

— Ты хочешь, чтобы я закричала? — спросила Элспет, шокированная отсутствием какой бы то ни было реакции на свою холодность.

— Только если тебе будет так хорошо, что ты больше не сможешь сдерживаться, — ответил он и потянулся к ней. — Но мне думается, что в данной ситуации нам следует вести себя как можно тише. Она его оттолкнула.

— Роб, нет.

— Ты это серьезно?

— Серьезней может быть только трехдневная зубная боль. — Он приподнялся на локте, впуская под одеяло холод, и внимательно посмотрел на нее.

— Что с тобой?

— И ты меня еще об этом спрашиваешь?

Ей хотелось выскочить из-под одеяла и начать мерить комнату быстрыми шагами, но снаружи было так холодно, а тело Роба принесло долгожданное тепло… Прежде чем он сел в постели, она успела согреться, и ей совершенно не хотелось снова мерзнуть. Даже сейчас от него исходило куда больше тепла, чем от раскаленной жаровни.

— Ты отправил меня сюда одну.

— Ничего подобного. Я приставил к тебе Албуса.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Ты считаешь, что если бы я проводил тебя до спальни, это пошло бы на пользу твоей репутации?

Элспет уже не могла сдерживать кипящее у нее в груди раздражение. Она терпеть не могла, когда он оказывался прав.

— Ты ставишь у моей двери стражника, а сам продолжаешь веселиться с людьми, которые меня ненавидят…

— Никто тебя не ненавидит.

Он откинулся на спину и натянул одеяло до подбородка.

— Ты просто не желаешь взглянуть правде в глаза. — Элспет легла на бок, повернувшись к Робу спиной. — В присутствии армии, собравшейся под стенами твоей крепости, твои люди винят меня, Никто не хочет, чтобы я здесь находилась.

Она ощутила на своем плече теплую и ободряющую тяжесть его руки.

— Я хочу, чтобы ты здесь находилась.

— В качестве узницы, — прошептала Элспет, отказываясь от утешения.

— Нет, любимая.

Роб провел рукой по ее плечу, спине и шее. Элспет пыталась бороться с охватившей ее восхитительной дрожью, вызванной прикосновением его пальцев.

— Я поручил охранять тебя ради твоей же безопасности.

— Конечно, все заботятся о безопасности своих узников. — Она отодвинулась от него, но совсем немного. Он был таким теплым. — Я тебе нужна. Ты хочешь использовать меня, чтобы выманить Драммонда на поединок. Ты ведь не успокоишься, пока не отомстишь ему за свою жену.

Роб фыркнул, как лошадь.

— Да, так все начиналось. Я не собираюсь отрицать, что именно так все и было. — Элспет почувствовала, что он придвигается к ней поближе. Свои следующие слова он прошептал ей в самое ухо. — Но сейчас все иначе.

Он покрыл поцелуями ее шею и начал посасывать мочку уха. Ее тело затрепетало от наслаждения.

— Да, ты и в самом деле изменился, — ответила Элспет, сдерживаясь изо всех сил. — Ты теперь такой учтивый, такой правильный. Такой сдержанный со мной в присутствии своих людей. Я тебя почти не узнаю.

— Зато я тебя узнаю. И каждый раз, когда я тебя вижу, мне больше всего хочется тебя обнять. Мне хочется забросить тебя на плечо и снова куда-нибудь унести, запустив руку тебе под юбку и лаская твою нежную попку, — хрипло пробормотал Роб, подтверждая свои слова движениями рук. — Но если бы я не держался с тобой на людях отстраненно и учтиво, как, по-твоему, это выглядело бы?

«Как будто во время нашего путешествия мы стали любовниками», — мысленно ответила Элспет. От его ласк ее ягодицы начали согреваться, но девушка упорствовала в нежелании признавать мудрость его недавнего поведения.

— Я думал, что ты оценишь мою заботу о твоем добром имени, — прошептал Роб.

Он продолжал поглаживать ее зад, одновременно поднимая тонкую сорочку и подбираясь к обнаженной коже. Он погладил каждую ягодицу, а затем просунул руку между ее ног, накрыв ладонью теплый бугорок. Элспет прикусила губу, чтобы сдержать вздох наслаждения, но ее тело уже отреагировало на него, и она знала, что это не укрылось от внимания Роба. Ее плоть увлажнилась, набухла и жаждала ласк.

— Но если тебе все равно, — продолжал он, покусывая ее шею, — то завтра я вместо завтрака трахну тебя на большом столе перед Богом и на виду у людей.

— Ты этого не сделаешь.

Элспет извернулась, выскользнула из его объятий и, перекатившись на другой бок, посмотрела на Роба. Он обнял ее обеими руками, и она ощутила, как дрожит от смеха его живот.

— Да, милая, я этого не сделаю. — Он прижался к ее губам торопливым поцелуем. — Но не потому, что мне этого не хочется. А только потому, что я никому не позволю увидеть твою изумительную красоту. Эта радость принадлежит мне и только мне.

Вопреки ее решимости не уступать, уголки ее губ приподнялись в улыбке.

— Вряд ли мне удастся тебя порадовать. Уже слишком холодно, чтобы бегать нагишом.

— В таком случае мне придется тебя согреть, — произнес Роб, натягивая одеяло им на головы. Затем он улегся на нее, расположившись у нее между ног, прежде чем Элспет успела понять, что уже их раздвинула. — Ничто не согревает так, как кожа, прижатая к коже.

— Да ну?

— Да, сейчас я все тебе покажу.

Роб стянул свою сорочку и, откинув одеяло, швырнул ее на пол. Одеяло сползло. Тусклого света от жаровни хватало, чтобы разглядеть его красивое лицо, озаренное желанием и обещанием страстного соития. В ту же секунду Роб опять накрылся одеялом, и они снова погрузились во мрак.

— Как ты собираешься мне что-то показать, если я ничего не вижу? — пожаловалась Элспет.

— Правда не видишь? Я сам вижу в темноте, как кошка, — усмехнулся Роб. — К примеру, я вижу достаточно хорошо, чтобы развязать тесьму на твоей сорочке.

Элспет почувствовала, как его пальцы тянут за тесемку и широко распахивают ворот, обнажая ее грудь.

— И я вижу твои прекрасные груди.

Роб принялся покрывать поцелуями ее кожу, быстро продвигаясь к соску.

И снова она не совладала с собой и невольно изогнулась навстречу его ласкам.

— А если мне изменит зрение, — продолжал шептать он, целуя ложбинку между ее грудями и переходя ко второму нежному полукружью, — мои губы и руки сами знают, что им делать, и прекрасно найдут дорогу без помощи глаз.

Роб тут же продемонстрировал истинность своего заявления, закатав подол ее сорочки и сдергивая этот предмет одежды через голову. Он сделал это так стремительно, что Элспет даже не успела понять, что происходит. Затем Роб снова прижался к ней, и жар его тела вместе со свидетельством его возбуждения окончательно согрел ее. Его губы прижались к ее рту в долгом поцелуе.

— О Роб! — прошептала девушка, когда горец на мгновение отстранился, чтобы сделать вдох. — Рядом с тобой мне так трудно думать.

— Вот и хорошо. Я не хочу, чтобы ты о чем-либо думала. Он пригладил ее волосы, целуя виски, щеки и веки закрытых глаз.

— Но…

Роб прижал палец к ее губам.

— Я хочу, чтобы ты только чувствовала.

Он провел пальцами по ее губам, подбородку, шее, скользя все ниже. Его рука задержалась на ее груди, после чего Роб лег на бок, чтобы продолжить это медленное и дразнящее путешествие по ее телу. И вот он уже ласкает ее пупок, обводя его неторопливыми круговыми движениями.

— А когда мы перестанем чувствовать? — срывающимся голосом спросила Элспет. Ей действительно приходилось прилагать титанические усилия, чтобы сосредоточиться, потому что его пальцы уже покинули ее пупок и принялись за вьющиеся волосы там, где смыкались ее бедра. — Что тогда? Что дальше?

Роб задержался на этих влажных от возбуждения завитках, раздвигая и лаская горячие росистые складки и выпуклости. Элспет еле слышно застонала.

— Доверься мне, — прошептал он. — Вот увидишь, все будет хорошо.

— Что?.. — Она всецело отдалась этому волнующему исследованию, ощущая, как все ее тело вспыхивает искрами острого наслаждения. — Что я должна сделать? Что ты от меня хочешь?

— Умоляй меня, — прошептал Роб. — Я хочу, чтобы ты меня умоляла, милая.



Глава двадцать шестая | Милая заложница | Глава двадцать восьмая







Loading...