home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3. "Взять живым!"

Пот стекал по шее Конана, продвигающегося вперед по обычным торговым путям на скачущей лошади. Его длинные темные волосы развивались за плечами, похожие на вымпел в порывах смертоносного ветра, невидимыми цепями хлеставшими в лицо. Киммериец вытер слезящиеся глаза и обернулся назад через плечо, сердито проклиная увиденное. Он думал, что его конь опередит своих преследователей, но бандиты были настойчивы.

Конан не мог добиться более быстрой скорости от кобылы; он и так выжимал из неё всё до предела. Преследование началось в полдень, в день после того, как он оставил Мессантии. Он поехал на юго-восток, к лугам северо- западного Шема, избегая известных торговых маршрутов.

Он двигался вдоль предместий густонаселенных городов-государств Шема, по заброшенным, заросшим сорняком тропам. Во многих местностях поблизости, была назначена цена на его голову. Если его поймают, за прошлое неблагоразумие и полное безразличие к шемитским законам его могут бросить в темницу или привести его к более страшной судьбе на плаху палача. Но он быстро пожалел о своем решении поехать по бездорожью, когда большая группа наездников стремительно спустились с покрытого деревьями пригорка, преследуя его с постоянством пиктов, идущих по окровавленному следу. Почему они гнались за одиноким путником? Если это полдюжины простых бандитов, преследующих его, он ворвется в их ряды с беспощадностью. Однако он хорошая мишень и несомненно, украсится стрелами прежде, чем его меч прольёт любую кровь.

Шемиты считались прекрасными стрелками. Конан знал, что шемитские разбойники умело применяли короткие скорострельные луки, хотя они проигрывали по дальности арбалетам или прекрасным гирканским лукам. Но человека со стрелой в животе не заботит, из какого оружия она выпущена.

Конан проклинал свое решение поехать без защиты доспехов. Его простая одежда состояла из кожаного жилета, несколько испачканного и окровавленного в недавней ссоре в «Убежище» и широких шелковых брюк, сужающиеся к сандалиям. Его меч висел на широком поясе, подпрыгивая в такт лошади, рукоятка кинжала выступала из тонкого жилета, протертого от неё.

Киммериец тщательно разглядывал луга впереди, отчаянно нуждаясь в любом ландшафте, который мог обеспечить укрытие. Когда он достиг гребня травянистого пригорка, он увидел пару наездников. Они мчались вперед в отдалении, едва различаемые даже острыми глазами Конана. Ха! Так эти важные персоны позади него, возможно, преследовали иную добычу кроме него.

Осматривая траву, он заметил глубокий, широкий чёткий след копыт, по которому продвигалась пара, скакавшая вдали. Если бы он не был столь отвлечен преследованием, он заметил бы эти признаки раньше. Угроза собственной жизни притупила его острые навыки выслеживания. Если пропустить вперед этих двоих, он мог легко избежать бандитов.

Конан свернул с дороги на восток и направился на юг. Утром, по его расчету, он должен достигнуть большой реки Асгалун, проходящей в восточном направлении через Кирос и Газу, два известные города-государства, прославившихся своими винами. Он усмехался. Несколько кубков газанского вина утолили бы его жажду лучше, чем пойло «Убежища», которое теперь хлюпало в его бурдюке. Лошадь Конана внезапно вздыбилась, поднимаясь, и улыбка сошла с его губ, поскольку он вылетел из седла и приземлился головой вперед на участок тернистых сорняков. Через высокую траву, огромная змея, потревоженная падением, начала скользить к нему. Её темно-красная чешуя и черный капюшон указывали на смертоносную шемитскую гадюку.

— Кром и Бадб! — проревел киммериец и окатился в сторону, поскольку его испуганный конь почти растаптывал его. На расстоянии ладони от Конана разгневанная пасть змеи открылась широко, её разветвленное жало, мерцало между подобными ятагану клыками.

Конан вонзил кинжал в треугольный череп гадюки, пришпиливая его к туловищу в середине хребта. Побежденной змее, варвар яростно, сорвав меч с пояса, отсёк алую голову. Он выдернул свое лезвие из пронзённого черепа и сполз в высокую траву, надеясь, что преследователи просто не заметят его и проедут мимо. Стук копыт приблизился. Возможно, они не видели, что лошадь сбросила его, и преследовали убегающее животное.

— Он там! — кричал наездник.

— Бани, Вулсо, Шуа, обходите, взять его живым! Остальные, следуйте за мной и ждите, чтобы принцесса не ускользнула от нас! Конан поднялся к низкому наклону и всмотрелся в сорняки. Его глаза сузились до хищных разрезов, когда он наблюдал за отдельными бандитами.

Эти шемитские свиньи охвачены безумием в попытке захватить киммерийца.

Поскольку они находились в пределах броска камня, он прыгнул на ближайшего с гортанным криком, мечом в одной руке и кинжалом в другой, изумленно проворчав, рассмотрев теперь, что его противники не были простыми бандитами.

Он оказался перед тремя ассири, воинами, заработавшими репутацию самых опасных наемников Шема. Даже рыцари Аквилонии невольно уважали их. Они неслись к нему бегом, разделяясь, чтобы окружить его в треугольнике. Солнце вспыхивало на заклепках меди, которая обивала их тяжелые безрукавки из ленточной кожи. Передовой воин опустил поводья и спешивался. Он уставился на вооруженного киммерийца, спокойно стоявшего на земле. Пристальный взгляд ассири с ястребиным носом, непрерывно скользил от пламенных синих глаз до плотных мускулистых плеч и к его мерцающим лезвиям. Тогда воин шемит опустил руку, тряхнул иссиня-черной бородой и выдернул палаш из ножен. Конан отметил с гримасой, что эфес палаша похож на голову ястреба, позолоченную. Для ассири железный ястреб означал убийство десяти мужчин в сражении. Бронза представляла двадцать, серебро пятьдесят, и золотой ястреб… сто или больше убитых. Другие два ассири остались в седле и держались на расстоянии. В движении их броня сковывала их, спешившийся должен был решить вопрос с их добычей.

Передовой ассири придвинулся ближе.

— Храбрый дурак, — думал Конан. — Он ждет, что я брошу кинжал в него, рассчитывая на мою плохую меткость или свою броню, защищающую его, после чего другие разоружат и схватят меня.

Киммериец неохотно восхищался этим противником, который даже не попробовал уловку труса, потребовав непосредственно сдачи Конана. Нет, он был воином, ободренным многими триумфами в сражении.

Напряженная тишина уплотняла воздух, поскольку ассири сделал другой шаг. Конан начал действовать, развернувшись боком и швырнув кинжал, но не в спешившегося человека. Он как долото пробил безрукавку одного из конных воинов и воткнулся до рукоятки в живот человека. Тот взвыл от боли и свалился с лошади, корчась на траве, кровь лилась из раны. Конан развернулся, вставая перед пешим ассири. Этот воин уже прыгал, действуя стремительно, ничуть не замедленный большой безрукавкой. Его тяжелое лезвие лязгало против ятагана Конана, поскольку он парировал убийственный удар киммерийца. Не тратя дыхание на боевой клич или оскорбления, он начал обманную контратаку. Конан стиснул зубы. Шемит, обладатель золотого ястреба, был умелым фехтовальщиком. Он обладал поразительной ловкостью, противостоя каждому зверскому удару Конана.

Точные движения и удары ассири показали мастерство стиля борьбы, продлевающего бой и изнуряющего врага; нападения сконцентрировались на ятагане Конана, но не на Конане непосредственно.

Киммериец, возможно, сражался бы этой манере до заката, не утомляясь.

Конечно, у Конана были более непосредственные проблемы, а именно, другой конный воин в отдалении. Осажденный варвар изменил свою тактику и начал отступать к неподвижно лежащему на спине. Фехтовальщик ассири ни замедлил, ни ускорил свое нападение. Его глаза подозрительно сузились, но он не прекратил своё стремительное, вызывающее головокружение, вращение мечом. Чем дольше он фехтовал, тем сложнее становились движения, составляющие его стиль, даже Конан не мог следовать, бесконечному ряду уступок, двойных ударов, и ответных ударов. Ятаган Конана вспыхнул в ответе, искря от мерцания стали. Движения киммерийца были просто инстинктивными; только его неизменная скорость и проворство делали его достойным мастерства ассири. — Я убью его, Вулсо! — кричал конный воин, поскольку он тяготил Конана.

— Нет, Бани! Мы захватим его живьём! — закричал шемит с ястребиным носом.

Конан, приседая, отступил назад. Он переместил свой меч в левую руку и вырвал свой окровавленный кинжал из живота упавшего ассири. Человек дергался и стонал слабо. Конь Бани приблизился головой к киммерийцу.

Ассири — наездник наклонился с седла и высоко поднял свою руку с мечом для разящего удара. Конан был вынужден метнуть кинжал против собственного обратного движения. Вены на его руке вздулись как кожаные канаты, когда рукоятка вылетала из его руки. Со смачным хлюпаньем тонкое лезвие погрузилось в глаз Бани. Столь сильной был бросок руки Конана, что наконечник кинжала ударил как кулаком через мозг и череп, чтобы выйти из затылка головы Бани. Воин свалился со своего седла и умер прежде, чем рухнул на траву. Конан перебросил свой ятаган из левой руки, выпрямляясь и осторожно перемещаясь к оставшемуся противнику.

— Кретин! — шипел Вулсо. — Мы взяли бы тебя живым.

Его глаза горели яростью.

— Так говорит собака льву, — Конан ворчал. — Вы скорее будете гореть в Аду, прежде чем захватите киммерийца.

Вулсо перешел в атаку, делая выпад расширенным лезвием, мчащимся к Конану как болт арбалета.

Конан ожидал эту тактику. Он сделал паузу в биение сердца, готовясь нанести удар, разделяющий ассири на две половины. В этот миг боль охватила его ногу. Умирающему шемиту позади него удалось вонзить свой меч в икру киммерийца. Конан споткнулся и парировал резко, но его лезвие не встретило ничего, кроме воздуха. Только резкий разворот и кручение, спасли его от ранения. Равновесие покинуло его, и он тяжело рухнул наземь под ноги Вулсо.

Набросившись на упавшего, Вулсо ногой ударил Конана в подбородок.

Пинок отбросил голову варвара назад. Меч ассири опустился к шее пораженного киммерийца. Однако он встретил сталь с лязгом, поскольку Конану удалось поднять лезвие. Он откатился и, вскакивая на ноги с жестоким криком, игнорируя меч все еще торчащий в его раненой ноге. Он бросился на Вулсо с яростью раненного тигра и отбил удар меча Вулсо, захватывая его, а другой удар пробил безрукавку, выпуская кровь в стороны.

Ассири склонился к земле и вырывал клинок из ноги Конана, вызвав новые брызги крови, и, несмотря на удар в плечо коленом киммерийца, он всё же сбил его с ног. Двое мужчин сцепились в схватке и покатились по земле, оставив свои мечи, бесполезные в рукопашном бою. Они казались не обращают внимания на кровь, которая лилась от их ран, поскольку избивали друг друга, неистовствуя от кипящего бешеного гнева. Но безрукавка Вулсо и шлем защищали его наиболее важные части от подобных молоту ударов Конана, тогда как киммериец чувствовал полное воздействие от обитых медью перчаток ассири.

Конан захватил горло Вулсо одной рукой. Шемит поднимался выше его, но киммериец согнул здоровую ногу и поднял ее, отпихивая воина в сторону. Проворный шемит пнул в раненную икру Конана и атаковал снова, направляя колено в его живот. В свою очередь Вулсо сжал горло киммерийца в смертельном захвате. Ослабленный от потери крови, полузадушенный, Конан чувствовал, что его сила оставила его. Он не мог разомкнуть руки ассири. Его руки упали на траву…, и его пальцы столкнулись с чешуйчатой разъединенной головой гадюки. Удачно, что его рука была невредима! Бульканье вырвалось из его горла, поскольку он потратил последние силы, разбивая череп змеи о рану, которая зияла в теле Вулсо. Мешочек яда гадюки порвался, наполняя внутренности ассири смертельным ядом.

Покрасневший и с красными глазами, Вулсо всё еще держал большими пальцами трахею Конана, хотя он дрожал в агонии. Несколько мгновений спустя, дикие конвульсии встряхнули тело шемита, кровавая пена закипела на губах и закапала с бороды. Его глаза закрылись, и он резко безжизненный упал вперед. Но яд свёл судорогой мускулы Вулсо. Жесткие пальцы все еще сжимали шею Конана в упорной силе смерти.

Киммериец попытался переместиться, собирая каждую каплю живучести, которая все же теплилась в его теле. Он смог только выпустить из руки голову гадюки. Конан смутно почувствовал множество приближающихся лошадей. Неужели так скоро появились другие ассири? Его это его уже не заботило. Серый туман затенил взор, и нечувствительность охватила его свинцовые члены. Даже его порванная икра прекратила пульсировать.

Прежде, чем рухнуть в темноту, Конану удалось мрачно улыбнуться. Его противник прошел первым через ворота Ада.


2.  Ножи из темноты | Конан и мрачный серый бог | 4.  Магия смерти