home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2. Ножи из темноты

Через тонкую завесу облаков лунный свет мерцал на слегка колеблющихся водах, мягко колышущихся в доках Мессантии. Столица Аргоса, признаваемая королевой морских портов Хайбории всеми, кроме конкурента Зингары, спокойно спала под одеялом ночи.

В темноте между заходом луны и восходом солнца, даже самые выносливые кутилы храпели в койках или растянувшись на булыжниках переулков. Многие валялись лицом вниз на грязных этажах гостиниц или таверн.

Несмотря на обветшавшие здания, Мессантия наслаждалась репутацией самого безопасного среди городов. Сознательные часовые равномерно патрулировали даже самые темные из улиц. Одинокая женщина могла шагать улицами Мессантии без боязни даже ночью. Конечно, такая безопасность имела свою цену, поскольку по законам короля Мило взыскивали серьезные штрафы с тех, кто нарушил комендантский час города.

Сложная система правосудия Мессантии никогда не приветствовала тех, кто передвигался по улицам в запрещённое время или не обладал установленными документами. Несомненно, некоторые инициативные часовые принимали деньги вместо документов. Kорало, заступивший на дежурство, был таким человеком.

Его хорошо сотканный серебряно-синий плащ указывал на его статус командующего юго-восточного квартала города. Через четырнадцать лет лояльной службы он собрал больше богатства, чем многие торговцы Мессантии заработали за целую жизнь. Он также приобрел вкус к дорогим Киросским винам, огромный игорный долг, и аппетиты к экзотическим удовольствиям плоти, стоящим намного больше, чем самое редкое вино. Независимо от того, сколько золота он собирал, оно стремительно уменьшалось, растекаясь между его жирными пальцами. Голова Kорало и живот все еще болели от излишков прошлой ночи. Его настроение было столь же противно, как привкус во рту, поскольку он вёл своих троих мужчин в обычном патруле по территории, известной как Причал Контрабандиста. Это был самый юго-восточным из портов города, в районе, самым отдалённым от центра Мессантии.

Суда, перевозя разнообразные и часто нелегальные товары, пришвартовывались в юго-восточном порту, где они надеялись избежать внимания трудолюбивых сборщиков налогов Мило. В обычный день пирс был рассадником активной деятельности, но в это время суток, как знал Kорало, спят даже контрабандисты. Соответственно он удивленно смотрел, как маленькая лодка приблизилась к концу темного пирса с одинокой фигурой, гребущий быстро, но украдкой. Командующий ожидал в тени на далеком конце пирса, задаваясь вопросом, почему этот человек так очевидно нарушал законы Мессантии.

Никаким судам не разрешено приставать к берегу ночью, и без присутствия мессантийских сопровождающих. И тут Kорало заметил окованный ларец в лодке.

Kорало сразу забыл свои боли, поскольку наблюдаемое выдавало привычку подобным образом смело провозить контрабандой самую драгоценную добычу в Мессантию.

Это был шанс фортуны, возможность, которою ожидал Kорало: заплатить свои игорные долги и удалиться, купаясь в роскоши. Его подчиненные, которых он тщательно подбирал из-за комбинации грубой силы и плачевной глупости, никогда не поняли бы, что "конфискованный" ларец никогда не попал бы на склады короля Мило. Видения плавного вина и покорных, достигших полового созревания красоток заполнили мысли Kорало, когда лодка мягко причалила к деревянному пирсу.

Незнакомец с трудом выбрался из лодки. Он был высок, одет в широкую тёмно-синюю мантию, унылый цвет которой сливался с темной ночью. Капюшон скрывал его лицо, его шаги были подобны шепоту. У него был тканевой мешочек, притороченный к опоясывающему простому веревочному поясу, связанному узлом на талии, но никаких других предметов, особенно оружия, не было заметно.

Kорало улыбнулся. Это было бы легко. Как его часовые, командующий носил обитую бронзой кожаную безрукавку и шлем, более чем достаточные для защиты от острия ножа или края меча. Незнакомец тщательно рассмотрел длину пирса, затем открыл ларец ключом, висящим на шейном шнуре. Он стал всматриваться внутрь и остолбенел, как будто удивленный содержанием. Проклиная тихо, он захватил ларец, пихнул его в воду, и направился к улице по булыжнику. Быстрые шаги незнакомца несли его прямо к темному переулку, где часовые ждали.

Глаза Kорало хищно сузились до разрезов. Он вынул свою саблю из хорошо смазанных ножен и зашептал указания воинам. Два часовых подняли свои арбалеты, лунный свет обеспечивал им достаточную видимость. Один человек вытянул свой палаш и проследовал за командующим.

— Остановитесь! — пролаял Kорало, поднимая лезвие. — По приказу короля Мило! — продолжал он, слегка опуская саблю.

Тонкая, шестиконечная металлическая звезда выросла на запястье его руки с саблей. Если бы странный предмет отклонился бы немного в сторону, она ударила бы его ниже подбородка. Незнакомец взмахнул своей рукой снова. Кровь хлынула из горла патрульного, стоящего около Kорало; человек согнулся к своим коленям и умер с отвратительным бульканьем. Два остающихся патрульных мчались из переулка, направляя свои арбалеты на незнакомца. Один стрелок из арбалета умер прежде, чем мог разрядить свое оружие — острая как бритва часть стали проникла в его глаз и застряла глубоко в мозге. Другой успел запустить свой болт и изумленно проклинал, увидев, как рука незнакомца жестко и резко отбила стрелу, загремевшую о камни. Спустя мгновение, патрульный также был мертв.

Kорало отступил в переулок. Одетый в тёмно-синее человек бросился вперед и схватил брошенный арбалет. Одним стройным движением он зарядил оружие и выстрелил в бегущего Kорало, который зашатался и безмолвно упал. Болт проник в его череп и убил мгновенно. Его колючий, кровавый наконечник высовывался между остекленевшими глазами Kорало. Методично незнакомец обходил от человека к человеку и проверил у каждого пульс. Он прямым выстрелом запустил один болт в сердце постового, находящегося поодаль. В следующее мгновение он выпустил другой в глаз Kорало. Во время этих действий заносчивое лицо под темным капюшоном не выражало ни удовольствия, ни отвращения. Губы не кривились в гримасе, когда незнакомец извлекал свое маленькое, но смертельное оружие из тела убитого. Он не вздрагивал, когда раскалывал череп одного арбалетчика саблей, вырывая застрявшую стальную звезду. Плоть тел все еще сохраняла тепло, когда незнакомец сваливал трупы в гавань. Он действовал стремительно и эффективно, не тратя впустую времени или усилия на перерывы, вытирания лба или восстановление дыхания.

Действительно, Тодж-аккхариец не достиг бы своего положения и статуса в иерархии Мастера Убийц в Замбуле, если бы напрасно тратил время и усилия. И если мертвецы могли бы говорить, приблизительно две тысячи засвидетельствовали бы скорость и жестокость Тоджа. И сегодня вечером он двигался с даже большей скоростью, чем обычно. Он опаздывал на тайное совещание Нефрита. Обычно характер Тоджа был столь же невозмутим, как спокойное море, но в настоящее время он был почти раздражен. Слуги короля Мило стоили ему драгоценного времени, и Нефрит ждал. Если бы Тодж не бы настолько нетерпелив в ожидании встречи с Нефритом, он услышал бы затаившихся сторожевых псов раньше, и раньше отделался бы от них. Тодж предпочитал избегать обычных убийств в затылок, но один живой стражник, возможно, призвал бы еще сто, вызвав дальнейшую задержку Тоджа. Даже Глава замбулийских Убийц не смел заставлять Нефрит ждать слишком долго. Встреча была устроена связником, после того как Тодж приобрел то, за что Нефрит заплатит дорого. Той оплатой было бы оружие в форме Красной Гадюки, которое Тодж долго искал. Кинжал, как говорили, был создан из рога демона-змеи со смертельными заклятиями, произнесёнными Провидцами горы Иймша, колдунами повелителями страшного Черного Круга. Силы кинжала превратили бы Тоджа в самого опаснейшего убийцу, которого будет когда-либо знать история.

Тодж последовал через лабиринт темных переулков и ветхих зданий. Когда он приблизился к центру кварталов в районе складов Мессантии, его хорошо развитая интуиция предупредила, что скрытые глаза наблюдали за его подходом.

Он ожидал этого. Повернув на перекрёстке, он затем последовал по узкому грязному переулку между рушащимися стенами. Неприметная дверь маленького неряшливого здания открылась, когда он приблизился к ней. Не имеющие порога деревянные ступени вели вниз в темное чрево здания. Он проглотил сухой комок, появившейся в горле, глубоко вздохнул, и начал спуск. Слабый лунный свет не достигал ступеней. Тодж не был удивлен. Воры и убийцы любого статуса знали это. Нефрит проводил встречи только под покровом темноты. Никто живой не видел лицо Нефрита, или никто не мог рассказать об этом. Нефрит был осторожен, эта особенность была понятной, он один обладал большим количеством богатства, чем у многих хайборийских королей, и господствовал над странной империей, охватившей дюжину королевств, от Аквилонии до Зингары.

Тодж услышал контрольный щелчок из-под его ботинка. Ступени исчезли, превращая лестницу в крутой скат. Проворство убийцы позволило удержаться на ногах, но его подошвы скользили по скользкому дереву, и он старался сохранить равновесие. Несколько мгновений спустя, он достиг конца ската и упал на пол.

Продолжая катиться по инерции, он сконцентрировался, проворно вскочил на ноги, при этом плоская рукоятка метательного ножа броском выдвинулась из ножен на запястье в его левую ладонь. Это был один из пяти таких ножей, скрытых на теле. Его правая рука сжимала несколько шестиконечных метательных звёзд (шурикенов), все еще запятнанных кровью стражников.

— Ashhadu salib muhadana, — прозвучал трудноразличаемый тихий голос или немного искаженный, хотя его тон был строгим и авторитетным.

— Нефрит? — Тодж запнулся, быстро возвращая самообладание. — Ashhadu la muhadan ilaha salib. Он перешёл на жаргон, известный только среди воров и убийц избранных гильдий. Как правило, он использовал бы меньше слов и заменил бы скрытыми жестами головы, глаз, пальцев и рук. Однако в темноте, Тодж должен был ограничить себя разговорной формой жаргона.

— Ты не будешь нуждаться в своем оружии здесь, Тодж, — в голосе Нефрита чувствовалась издёвка.

Неловкая тишина последовала за этим предостережением прежде, чем слова были произнесены… на сей раз без юмора.

— Ты должен был прибыть в сумерках, majnun. Тодж напрягся в оскорблении.

— Неприятность на рейсе, Нефрит. Барахское пиратское судно «Ястреб» обогнало мое судно и потопило его за несколько лиг от Гавани Хорота. Я сбежал, отвязав лодку, но вынужден был грести к Причалу Контрабандиста. «Ястреб», к счастью, не преследовал меня но четыре глупых стражника Милоса также задержали мое прибытие.

Он переместил руку на рукоять метательного ножа. Несмотря на гарантию Нефрита, он никогда не выпускал оружие из рук.

— Слухи о твоём столкновении с Kорало, монеты которого теперь не будут тратиться за моими столами игр и домами удовольствия, уже достигли меня.

Независимо от того, ты принес это? — Да, — солгал Тодж, и с раздражением отметил, что ладони начали потеть. — Я скажу Вам, где это скрыто, после того, как Вы дадите мне Красную Гадюку.

— Я вижу, — медленно произнёс Нефрит. — твоя нехватка доверия приводит в уныние меня, Тодж. Такое поведение не в чести среди воров, или убийцы… так? Тодж прикусил свой язык. Значит, Нефрит знает, что он потерял карту? Нет, неужели… его шпионы, возможно, предугадали это. Однако он проклинал свою глупость. Он решил заплатить зингарскому торговцу за морской проход к Мессантии, считая это более безопасным и более быстрым, чем поездку через находящегося во власти банд Шема. Ларец был приманкой, он скрыл карту Медного Города в складках грязного плаща, брошенного под его койку при продолжительном рейсе. Но в темноте, удивленный внезапным нападением «Ястреба», он схватил не тот плащ. Положив его водонепроницаемый ларец, он оставил судно после убийства нескольких членов команды, вставших на пути.

Однако Нефрит, по всей видимости, не мог обнаружить его ошибку. Однако если за Тоджем наблюдали, начиная с его прибытия на пирс шпионы Нефрита, возможно, они видели, что он пихнул ларец в воду. Тогда они, наверно, нырнули и нашли предмет пустым, но Тодж должен был рискнуть. Неловкая тишина прошла. Нефрит продолжил: — Ты и твои убийцы испортили нашу профессию, Тодж. Вы не намного лучше, чем лживые торговцы дурманом, убивающие даже свои семьи за деньги.

— Вы и ваши воры крадете золото или драгоценности — это простые безделушки. Мои убийцы и я крадем жизнь… и для человека, разве жизнь не самое драгоценное сокровище, которым он обладает? Нефрит засмеялся резко и раздражённо.

— Ты являешься мерзкими, Тодж, но я нуждаюсь в тебе. Я не знаю никого, кто обладает твоим навыком при убийстве и испытывает недостаток в любом клочке совести. Именно поэтому я даю тебе шанс жить.

Пока это произносилось, Тодж ощутил острое жало, как у осы, на его бедре.

Не отклоняясь и готовя ножи, он решил, что темнота зачастую лучший, из его окружающих союзников, специально для данного случая.

— Это произвол, Нефрит? Как Вы смеете! — Тодж, ты осмелился прибыть сюда без карты в руке и потребовать заколдованный кинжал, который я украл из хранилищ подземелий Храма Сета в Луксоре. Да, у меня есть Красная Гадюка. Теперь я должен знать… Ты изучали карту главарь? — Рассмотрел немного, — ответил убийца, надеясь повысить себе цену, его спокойный голос не соответствовал возрастающему беспокойству. Нефрит нанял его, чтобы убить владельца карты иранистанского главу гильдии воров в Аньшане. Глупец упрямо отказался отдать карту и умер. Конечно, когда Тодж забрал карту из одежды убитого главы гильдии и сбежал из Аньшаня, он поглядел на диаграмму, грубо оттиснутую на пергаменте. Однако Тодж был специалистом по смерти, а не в переводе с неразборчивого чужеземного.

— Карта находится в руках Конана, — резко прервал Нефрит. — Киммериец теперь руководит барахским «Ястребом». Фактически он планирует следовать по карте в Медный Город на следующий день. Возможно, тебе столь не повезло избежать его пиратов и их ножей.

Тодж сильно вспотел, теряя самообладание.

— Как так, Нефрит? Металл загремел на каменном полу близко к ногам Тоджа.

— Возьмите Красную Гадюку, Тожд. Это твоё! — Но… — Тодж замешкался, затем восстановил самообладание. — Ах! Я должен убить этим Конана и достать карту. Конечно. Я клянусь, что это должно быть сделано… до восхода солнца! — Так скоро, Тодж? Я думаю, нет. Ты видишь, я знаю кое-что о невероятных деяниях Конана, хотя наши пути никогда не пересекались. Только он один обладает непревзойденной силой киммерийского дьявола, и легендарной удачей, помогающей фактически достичь Медного Города и достать то, что лежало скрытое там, в течение очень многих столетий. Чтобы ты не думал рисковать непосредственно, знай, там написано, что страшное проклятие ждет посещающих тот город. Любой, кто вступает туда — падет жертвой медленной, иссушающей болезни, для которой не существует никакого лечения. Таким образом, ты должен ждать Конана вне города. Тогда если он принесет добычу, избавься от него и принеси её мне.

— Изобретательный план, Нефрит. Я последую за ним тогда в Медный Город.

Только скажите мне, где он квартирует этой ночью, и я буду его поджидать.

— В восточном квартале. Таверна «Убежище», где жулики его рода имеют привычку тратить свою добычу. И не думай, что ты можешь обмануть меня, Тодж.

Если Конан потерпит неудачу, я ничего не теряю. Ты, с другой стороны, можешь потерять все. Поскольку, если ты уедешь и не вернешься со статуей из жемчуга, лежащей погребённой в Медном Городе, ты умрешь! Холодный волны страха пробежали по венам Тоджа. Усилием воли он выровнял свой голос, так, чтобы его язык не выдавал его внутренних чувств.

— Что это означает, Нефрит? Яд? Смех прозвучал снова, резкий и жестокий.

— Простой вор отравляет Повелителя Убийц? Неплохая шутка, будь это так.

Но также и бесполезная. Твой Золотой нектар Лотоса победил бы любой яд, который даже я мог найти. Нет, жало, которое ты чувствовал, прибыло из крошечных челюстей kalb жука королевы. Она — один из Вашего вида, своего рода убийца, хотя не столь быстра, как печально известный Тодж. И она является крошечной, не больше чем остриё швейной иглы. Она уже проникла через твою плоть и ползает вдоль костей, ища сердце. Пища внутри твоего тела откормит ее, поскольку она питается твоими внутренностями. Знай, kalb Королева строит свое гнездо в сердце ее хозяина. Там она отложит много яиц, и множество ее потомство выведется. Это потомство сначала будет крошечным. Но они появятся… голодные.

Когда ты принесешь статую мне, я скажу тебе, как помешать kalb королеве построить ее гнездо. Только у меня есть знание, которое может спасти тебя от этой медленной, агонизирующей гибели.

Самообладание покинуло Тоджа, вытесненное липким страхом.

— Как я узнаю, что Вы сдержите свое слово, Нефрит? Почему должен я приносить статую, если являюсь мертвецом независимо от того, что сделаю? — Ах, Тодж, ты неправильно понимаешь. Я не дал тебе свое слово, мы оба знаем, обещания вора незначительнее, чем дым на ветру. Ты думаешь, что мое предложение не лучше чем определенная смерть? Следующей полной луной kalb королева достигнет твоего сердца и прорвёт его. Ты вынесешь страдание, которое продлится в течение многих недель перед созреванием яиц. Когда kalb жуки будут расти, ты будешь корчиться от мучений, настолько страшных, что станешь просить о смерти. Только я могу спасти тебя от этой судьбы. Нет, Тодж, я знаю тебя слишком хорошо. Ты сделаешь, как я говорю — не для меня, но для себя непосредственно.

Тодж что-то пробормотал, его лицо покраснело.

— Это будет трудно, — продолжил Нефрит. — Другие могут попытаться остановить Конана… другие с силами, которые могут обойти даже твои бесполезные искусства, если они, достигнут жемчужной статуи первыми. Мы не единственные, кто знает, что Медный Город был найден. Мои шпионы принесли новости, которые беспокоят меня. Если эти другие будут угрожать Конану, уничтожь их! И убедись, что киммериец преуспевает, чтобы те другие не закончили то, что начал kalb жук.

Голос Тоджа лихорадочно дрожал.

— Что другие, Нефрит? Я должен знать все. И скажите мне тайну kalb жука теперь! Я клянусь, что никогда снова не попытаюсь обмануть Вас! Что это? Скажите мне сейчас, или я отказываюсь пойти! Единственным ответом на просьбу Тоджа была тишина. Несколько мгновений спустя, первый луч рассвета полз вниз по лестнице и осветил маленькую, круглую палату. Голос Тоджа отозвался эхом от не имеющих окон стен из серого кирпича. Комната была пуста, кроме убийцы и экзотического кинжала, лежащего у его ног. Исчезнувшие ступени лестницы поднялись назад. Рука Тоджа дрожала, когда он поднимал пылающий алым кинжал. Он взял его осторожно, почти с почтением, и обернул его во временные ножны из ткани. Пока он убрал его рядом с флакончиком нектара Золотого Лотоса, который он держал под своими одеждами, ниже кожаного ремня, пересекающего его грудь. Тодж осмотрел себя. С хмурым взглядом он ощупал маленькую, покалывающую рану на ноге. Глотая вкус желчи, которая появилась непрошеная в горле, он побежал вверх по лестнице на поиск Конана-киммерийца… человека, которого он приговорил к смерти.


1.  «Убежище» | Конан и мрачный серый бог | 3.  "Взять живым!"